"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 336

Следующая неделя прошла, как в бреду. Ночами Варя горела, как свечка, бескровными губами умоляя Матвея прийти к ней, а днями носилась, как заведённая, пытаясь заглушить мысли и зов души.

Сняла и перестирала все занавески, покрывала, кружевные салфеточки на подушках. Стёрла в кровь пальцы, которые разъело самодельным щёлоком. Вымела из избы пыль и мусор, тщательно выскоблила все углы. Мыла на коленях, руками, огромной влажной тряпкой, на которую капали крупные солёные слёзы. Федору с Лидочкой выгнала со двора и отправила с корзинкой в лес, наказав, на какие поляны идти в первую очередь – там уже поспевала мелкая сладкая земляника.

Когда силы кончились, тряпочкой повалилась на кровать в чистой избе и уснула мертвецким сном. Обессилев от переживаний, любви, страха, спала без видений, без своего обычного чуткого слуха. Проснулась, когда уже стемнело, полная сил и решимости действовать. Уже вернулись домой бабушка с внучкой, довольные, загорелые, с румянцем во всю щёку. Уложила их спать, а сама уселась у окна. Зажгла лучинку и листала свою тетрадочку, ища в ней ответы на мучающие её вопросы.

Потом, наконец, решилась. Покидала в свою потрёпанную холщовую сумку травки, соль, нож, плошку для воды и пошла в баню. Холодная стылая комната без разогретой печи казалась сырой и отталкивающей. Зажгла в печке полено, налила ведро воды, разделась до сорочки и начала мыть баню. Когда огонь разгорелся, парная разогрелась и в воздухе запахло обычным банным духом, уборка была окончена. Разгорячённая Варя вылила за порог грязную воду, пошептав над ней обережные слова, и закрыла дверь бани изнутри на засов.

Потом расстелила на полке чистую тряпочку, разделась донага, распустила свои роскошные локоны по плечам. По центру поставила плошку, налила в неё воду и посолила. Потом очертила вокруг себя круг, посыпав его солью, и взяла в руки нож. Долго стояла, решаясь, вспоминая заветные слова, чтобы не напутать чего. Хотела взять судьбу в свои руки, управлять ей единолично, чтобы всё вокруг подчинялось её желаниям. Мысленно благодарила Мико за этот подарок – Силу, за тетрадку, за науку и за страсть. Выкинула его из головы, сосредоточившись на себе.

Желала, грезила о том, как уедет отсюда вместе с любимым и начнёт новую жизнь. Вдали от голода, от необходимости думать о пропитании каждый день. «Хочу, чтобы обо мне заботились», – шептала себе под нос. Желала жить у моря и греться на ярком солнышке. Хотела быть подальше от Васильевки, от её жителей, от Матрёны. Пусть её там, в новом месте, никто не знает. Пусть она там будет жить на всём готовом, как раньше, у папеньки дома. Пусть будет дело, работа, и любимый рядом. Да будет так.

Закрыла глаза, пошептала секретные слова, от которых кожа на голых плечах покрылась мурашками. Потом, не думая, взмахнула ножом, полоснула по запястью и подняла руку над плошкой. Густые красные капли закапали в воду, смешиваясь с солью, окрасили её в тёмно-малиновый свет. Огонь в печке вспыхнул, выбросив в воздух искры. Варя, откинув волосы, взяла плошку и вылила воду на каменку. Вверх поднялось облачко пара и рассеялось, как будто ничего и не было.

Варя быстренько забинтовала себе рану, оделась, загасила полено и вышла из бани. Ночь была тёплая, что для середины весны было очень необычно. На небе сияли звёзды, и Варя впервые за несколько месяцев взглянула на них с радостью и облегчением. Захотелось остаться, посмотреть наверх и помечтать. Она выбрала полянку перед домом, где гуще росла трава, легла на спину и уставилась в небо.

Тело сквозь тонкую сорочку чувствовало колкость травинок, холод сырой земли, куда утекало Варино тепло. Разум же глядел на звёзды, пытаясь понять, что же там, наверху? Есть ли где-то такая же Варя, лежащая на траве на какой-нибудь звезде, которая живёт лучше, чем она? Которую не выбросило из жизни революцией, которая по-прежнему просыпается в своей уютной кровати в родительском доме и не испытывает чувства вины перед преданной сестрой? Которая не знает, что такое голод и которая не видела так часто и близко смерть, как она?

В какой-то момент Варя ощутила, как небо надвигается на неё, пытаясь объять, и вжалась всем телом в сырую землю. Но странное чувство не отпускало, и в какой-то момент ощутила, что она больше не Варя. Она – это земля, и ветер, и ночь, и звёзды. Она – единое целое со всем, что её окружает. Мир стал ею, а она – миром. Она лежала, парализованная этим осознанием, и из глаз лились слёзы. На какой-то краткий миг Варя почувствовала, что она всего лишь песчинка в этом огромном мире. Но она едина со всем, что здесь есть – и с людьми, и с природой, и с землей, и со звездами. И на неё надвинулось осознание, что есть что-то в этом всём неправильное. Такое, чего нельзя допускать, но оно, тем не менее, существует в мире, и она, Варя, теперь часть этого. И Варя всей душою пожелала это неправильное отменить. Замолить, убрать, расщепить, только чбы отменить это ощущение беды и несчастья.

Но внезапно всё окончилось. Варя снова почувствовала себя целой, телесной. Спина её заледенела, поясница затекла. Она с трудом поднялась на ноги, подняла голову в небо и ещё раз посмотрела на звёзды. Но волшебство уже исчезло – на неё опять смотрело чёрное ночное небо весеннего Поволжья, бездонное и равнодушное. Звёзды сияли где-то далеко, а здесь, на земле, в нос били запахи навоза, сырой земли и молодой травы. Дул холодный ветер с реки, залетая под платье, холодя ноги. Дело шло к рассвету, и тёплая ночь сменялась холодным пасмурным утром. Вдалеке над горизонтом уже были видны тёмные дождевые тучи. Наступало время весенних гроз и буйных ливней, которые готовили почву к деторождению. Варя передёрнула плечами от холода и зашла в избу. Деревня спала.

***

Наутро серая морось накрыла деревню. Грозовая туча прошла мимо, оставив после себя жемчужно-серую мглу на небе, сквозь которую почти не прорывалось солнце. Это было воскресенье, и Федора привычно зажгла лучинку перед иконами в красном углу. Кряхтя, поднялась с колен после молитвы и принялась разжигать печь. Варя поспала, по ощущениям, около двух-трёх часов. Но чувствовала себя, вопреки обыкновению, легко и хорошо.

Ночные страхи ушли, на сердце осталась только твёрдая уверенность в том, что всё теперь будет по её. Решила вплотную заняться своим будущим. Сегодня ночью твёрдо поняла, что хочет на море – на тёплое, крымское море, подальше от волжского голода, холода и непонятной власти, которая теперь уже, казалось, окончательно утвердилась не только в их деревне, но и по всей стране.

Чем она там будет заниматься? Где жить? Как осилить такое бегство с годовалой Лидочкой на руках? Ничего этого не знала. Всё надо было обдумать, предусмотреть, накопить. Впереди много работы. По опыту знала, что на еду можно было легко обменять самодельное мыло, восковые свечки, мазь с живицей. Ещё у неё в запасе остался золотой медальон от Толеньки и обручальное кольцо. Но самое главное, тайное, что скрывала даже от самой себя, но всё же в глубине души понимала и желала всем сердцем – с ней должен уехать Соколов. Как это может случиться, не знала. Но твёрдо верила, что после заговора на крови всё будет так, как она захочет. Поэтому думала только о том, как лучше подготовиться к бегству.

Помощь неожиданно пришла от Синицына. Он, верный своей традиции раз в три дня навещать Вареньку с Лидочкой, заявился неожиданно довольный, весёлый, в кулечке принёс три кусочка сахара для ребёнка.

– Варя, у меня отличные новости! Я был в Самаре, и нам пришла разнарядка. При земской больнице в городе идёт набор в фельдшерско-акушерскую школу, и туда приоритетно набирают сельских студентов, потому как сильно не хватает медиков. Я тебя туда уже записал на всякий случай… Ты не против? – с надеждой заглянул в глаза, ожидая восторга и одобрения.

У Вари загорелись глаза, но не от мысли об обучении в Самаре. Она поняла, чем будет заниматься там, в новой жизни. Пойдёт учиться на медсестру, а эта профессия всегда и всем нужна.

– Ну что ты, милый. Конечно, я не против! А когда начнут? – спохватилась она.