"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 335
– Ну вот и объезжай угодья, а мне не мешай. Солнце скоро будет высоко, травки высохнут, испортятся совсем.
Кокетливо махнула плечиком и резво развернулась к нему спиной, да так, что рыжая копна сверкнула на солнце, переливаясь, и кудрявой массой легла на спину. Варя же двинулась на полянку, покачивая бедрами, а потом грациозно опустилась на колени и начала быстро-быстро рвать сочные зелёные листья. Чувствовала спиной обжигающий взгляд, наслаждалась этим безмолвным кокетством, благодарила Бога за то, что исполнил её желание. Или не Бога.
Когда спустя полчаса, не выдержав, обернулась – увидела расстеленный вязаный плед и Матвея, лежащего на спине и задравшего голову в небо. Рядом, на белом наглаженном платочке, лежала четвертинка пирога. Варин желудок забурлил, ноздри мгновенно втянули аромат грибов и сдобного пышного теста.
Сумка с травами не была заполнена даже на треть, но Варю словно магнитом потянуло к Матвею и пирогу. И она сейчас даже под страхом смерти не могла бы сказать, к кому именно её тянуло больше. Подошла, как заколдованная, села на плед, не сводя с еды голодного взгляда. Будто и не ела с утра горстку риса, который казался пищей богов.
– Жена в дорогу положила? – выговорила едкие слова.
Матвей приподнялся и заглянул ей в глаза. В них не было ни тени улыбки.
– Ты имя Матрёны не трепай, не заслужила она, – строго выговорил Варе. Та не отвела взгляда.
– Я разве что плохого сказала? – вкрадчиво произнесла, утопая в зелёном омуте.
– Матрёна хорошая, я её не заслуживаю, – хрипло проговорил Матвей и отвернулся.
– Отчего же?
– Оттого же! Сама знаешь, отчего.
Варя замолчала и улыбнулась уголками губ. Уж она-то знала. Всей кожей чувствовала, ощущала смятение Матвея и его желание. Наконец-то!
– Нет, не знаю, – медленно произнесла Варя, сгорая от желания прикоснуться руками к его губам, обвести их по контуру, ощутить мягкость кожи и жёсткость щетины.
Матвей внезапно повернулся, схватил пирог, протянул Варе:
– На, поешь, вижу же по глазам, что голодная, – примирительно произнёс он низким голосом. – Специально для тебя приберёг.
Это признание огнём прошило Варино тело, и она трепетной рукой схватила невиданное лакомство. Понюхала, впилась зубами. Закрыла глаза, довольно промычав удовлетворённое «Ммммммм». Матвей с улыбкой наблюдал за ней. Жевала, благодаря небо за сегодняшний день. Пусть он длится вечно!
Когда поела и подобрала с юбки все крошки, то улеглась на плед рядом с Матвеем и тоже уставилась в синее глубокое небо. Остро ощущала запах примятой травы, гудение первых насекомых, тепло солнца на своих щеках.
– За еду покупаешь? – лениво спросила она, не ожидая особо ответа.
– Видеть тебя не могу с Синицыным, – невпопад признался он. – Врезать ему охота.
Варя повернула голову и с минуту разглядывала его заросший рыжеватой щетиной профиль.
– А ты врежь, – хихикнула она. – Вот он одуреет!
И они вместе залились громким, искренним смехом. Отсмеялись, замолчали. Но по-прежнему не смотрели друг на друга. Повисла неловкая пауза. Ничего не было сказано, и между тем всё между ними было ясно.
– Поторопился я с Матрёной, – нехотя вымолвил Матвей. – Думал, всё правильно делаю. Батька мой её за меня просватал. А я только в деревню приехал, председателем. Закрепиться надо было, своим стать. А тут Матрёна – отец её не последний мужик тут. И сама она чистая, непорочная, настоящая красавица. Я думал, что самый счастливый на свете…
– Ну да, вдову да с дитём малым негоже за председателя отдавать…
– Да я и не смотрел тогда на тебя! Стриженая, шальная, травки-муравки свои трёт… Кто ж знал, что ты… такая…
– Какая такая? – настороженно спросила Варенька, замерев от важности момента. Никто и никогда из мужчин не разговаривал с ней так откровенно о своих чувствах.
– Такая… страстная, грешная, земная… Хочется сгрести тебя в охапку и до утра не выпускать.
Варя как пружина подскочила на ноги и крикнула Матвею:
– До утра не выпускать? Так вот что тебе от меня надо? Своё, мужское получить да к жене под бочок? Ну и свинья ты, Соколов!
Но Матвей уже стоял на ногах и сжимал её в своих объятиях:
– Тише, тише, Варварушка, не то хотел сказать. Не только мужское получить! Сейчас бы я женился на тебе, да всё как полагается. Не думал же, что так получится! Ну тихо ты, угомонись!
Но Варя уже лягнула его пяткой в колено, вырвалась, и побежала в лес. Он догнал, развернул к себе, но она снова увернулась.
– А вот не дам тебе ничего! Не дам! Ишь какой, там жена, тут у него полюбовница. Хорошо устроился! – Варю трясло от гнева и обиды. Сама всего минуту назад желала от него страсти, признаний, любви, а как сказал то, что у него на душе – сразу обидно стало.
– Да не надо мне никакой полюбовницы! – в запале прокричал Матвей.
– А что ты сделаешь? Матрёну свою бросишь? Как ты на мне женишься? А никак! Подкармливаешь, в уши поёшь, да не проведёшь! Синицын и тот лучше тебя! – Варю душили слёзы, и она сама себя не понимала. Почему ей так обидно? Ведь только о том и мечтала тёмными ночами, тело пылало и просило его – Матвея.
Он же сгрёб её в охапку, крепко, так, что не вырвешься. Прижал её лицом к своей груди огромной своей лапищей и ждал, пока иссякнут слёзы. Качал, как маленькую, обнимал нежно. Ждал.
Когда Варя успокоилась, он наклонился и коснулся её губ. Так, будто бабочка приземлилась. Нежно, осторожно, будто проверяя, не вырастут ли тут же у неё зубы и не вонзит ли она их в глотку. Варя не вонзила. Привлекла его голову ладонью, раскрыла губы, впивая в себя его запах, цвет, колкость волос и всё нутро мужское, желанное. Целовала со всем жаром юной души, давая волю своим мечтам.
Когда отодвинулась, оба тяжело дышали. Но Матвей не шевельнулся – не делал попыток продолжать натиск. Следил за её глазами, читал в них, как в открытой книге. Что подумает? Не убежит ли? Не взорвётся руганью?
Варя же смутилась и потупилась, и тут же проступила вся её юность и беззащитность. Матвею хотелось схватить её и не отпускать, и защищать от всего мира, беречь, как сокровище.
– Я не смогу быть с тобой, милый, – наконец произнесла она. – Нельзя нам. Ты не знаешь, но я уже однажды посмотрела на чужого мужчину. И закончилось это плохо.
Матвей непонимающе смотрел на неё. Варя подняла на него глаза и продолжала:
– Мне приглянулся жених моей сестры. Позавидовала ей, дурёхе. Жизнь её себе захотела, на мужчину её позарилась. Завлекла его, задурила, – Варя закрыла лицо руками и всхлипнула. Ей было стыдно признаваться Матвею в самом сокровенном, но она уже давно нуждалась в ком-то, кто её выслушает. Носить это в себе больше не было сил. – Женился он на мне, мужем стал. А она, когда узнала, выпрыгнула из окна. Насмерть…
Последние слова Варя произнесла шёпотом. Почувствовала, как Матвей подошёл, обнял её, зарылся носом в волосы. Молчал. Наконец, произнёс:
– Мы не будем делать ничего такого, за что нас могут осудить люди. Я тебе обещаю.
Варя всхлипнула и залилась горькими слезами. Не этого она хотела! Не этого!
– Нет! – вырвалось у неё. – Я не хочу!
Но Матвей понял её не так.
– Конечно, не хочешь. Прости меня, – сказал и начал успокаивающе гладить её по голове. Варя хотела ему сказать, что она не такая хорошая, как она думает, что она не хочет жертвовать любовью, молодостью, счастьем ради каких-то условностей, но не стала. Выговорить не смогла. Как ему объяснить?
Матвей высвободился из объятий, отвязал лошадь и уехал. Она же бродила в лесу до позднего вечера, ревела в голос, металась от сосны к сосне, как в бреду. Шептала заговоры, просила прощения у Тани, у Матрёны, клялась и тут же отменяла клятвы. Когда осталась совсем без сил, вернулась домой.
– А где подснежники? – недовольно спросила Федора. Варя только махнула рукой и пошла спать к дочке, как была. Внутри крепло решение не упускать своего счастья любой ценой.
Глава 18