"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 239

— Всё кончено, — пробормотал он и бледность разлилась по худощавому лицу. — У вас есть доказательства невиновности вашего отца, и я прошу освободить мою дочь. А по поводу захватчиков — он не смог сказать ничего внятного. Он не знает. Если предатель и есть, то Орбруку о нём неизвестно.

Я мысленно потянулась к разуму ворона и получила то, что так давно хотела — от начала и до конца увидела разговор двух мужчин. И пока я смотрела птичье «кино», Хеймор успел прийти в себя.

— Проводите губернатора к его дочери, — распорядилась я и вышла из подземелья. — Она свободна и вольна делать, что хочет.

Пальцы совсем заледенели, но на душе стало радостно — Орбрук признался, что мой отец не виновен в смерти детей. Осталось обнародовать результаты расследования и признание бывшего короля, и я добьюсь справедливости!

***

— Джеймс, — я тихонько позвала неподвижно лежащую фигуру больного, и он тут же повернулся в мою сторону. Лицо озарила улыбка — он явно был рад меня видеть. — Вы мне нужны. Я не знаю что делать, а спросить не у кого!

Сегодня Хантеру явно было лучше — температура всё ещё держалась, но глаза уже выглядели живыми и отдохнувшими. Он по-прежнему ничего не ел, но исправно позволял поить его с ложечки пряными травами и мёдом.

Тут же в покоях оказалась Бри.

— Ваша сестра поит меня порошком из каких-то грибов, от которого меня тошнит, — пожаловался Хантер на Бри, но взгляд его не выражал той неприязни, которую я замечала ранее. — Она прикончит меня раньше, чем любая болезнь!

— Бри, ты что, научилась добывать пенициллин? — я раскрыла рот от удивления и повернулась к Бри.

— Какой там! Нельзя просто взять плесень на хлебе и думать, что там есть пенициллин. Если он там и есть, то в очень малых дозах, и мы скорее убьём господина первого советника, чем вылечим. Но зато я узнала много полезного о целебных грибах! Например, чтобы помочь организму вылечиться, я нашла в наших лесах гриб кордицепс — и теперь мучаю им нашего нежного Хантера.

Бри язвительно улыбнулась, не скрывая сарказма по отношению к больному, и только я рассмотрела в её лице скрытую нежность. Больно защемило сердце — везёт же кому-то, кто не разучился испытывать любовь! Мне казалось, что я навеки заледенела и уже никогда никого не полюблю!

— Вы что-то хотели спросить, Ваше Величество? — напомнил Хантер, и я отвлеклась от свих дум.

— Ах, да! — встрепенулись я. — Нам нужно расставить всех военных на посты, чтобы они были в полной боевой готовности. И ещё вывести на дежурство магов — но я ничего не смыслю в науке ведения войны. Нужно отдать приказания, и за этим я и пришла к вам. Мне просто неизвестно, что можно приказать мужчинам, чтобы они были готовы сражаться и умирать за свою страну.

Хантер вздохнул.

— Вы мне что-то недоговариваете, Ваше Величество, — пробурчал он, а я согласно кивнула. А потом рассказала всё, что узнала с помощью ворона у бывшего короля Ричарда.

— Вы умница, королева Евгения, — спустя какое-то время проговорил Джеймс. — И всё правильно сделали. Позовите ко мне Мартина, и я отдам нужные приказания. И распорядитесь, чтобы принесли входящую почту — мне всё равно наскучило лежать тут и подчиняться странным женским прихотям.

Бри против воли покраснела, а я улыбнулась. Может быть, мне всё же удастся сдержать обещание и поженить этих двоих? Пара людей, преданных королевству и приносящих ему пользу. Счастье — иметь таких подданных!

Но из покоев Хантера я выходила с тяжёлым сердцем.

***

На улице по-прежнему светило солнце, и я вдруг подумала о том, что забыла о том, когда в последний раз заботилась о себе. Всё моё время вдруг оказалось поделено между детьми, студентами, первыми советниками, королями, слугами и учениками кондитерской школы.

Но где среди всего этого я?

Меж тем лето подходило к концу. Хотелось на пляж — пить мохито и валяться на шезлонге. И чтобы никакой магии — только покой, запах крема с солнцезащитными фильтрами, и обещание шашлыка из морепродуктов на ужин.

Где-то во всём мире слушают блюз и потягивают холодные напитки, обсуждают погоду и решают, снять ли им на выходные яхту или лучше сходить на конную прогулку в горы. Ну, или, на худой конец, думают, из чего варить варенье — из яблок или слив? И решают, что в первую очередь нужно из сливы, потому что она хуже хранится.

Меня охватила усталость и непонятное томление — будто жизнь проходит мимо. Люди влюбляются и женятся, радуются рождению ребёнка, приносят домой маленьких дрожащих котят или в первый раз видят, как расцветает посаженный осенью куст. Я же бегаю в этом чужом мире, разгадывая хитроумные магические загадки, и пытаюсь не умереть до обеда.

Будет ли в этой жизни счастье лично для меня? И что оно такое — это счастье? Стоит ли к нему стремиться?

Я медленно прогуливалась по крепостной стене Эльмариона, глядя свысока на город. Где-то внизу сновали люди и гружёные лошади, бегали громкие собаки и наглые голуби клевали с булыжников осыпавшиеся зёрна с торговых телег.

Город жил своей жизнью, несмотря ни на что. Никто не вглядывался с тревогой в гладь воды, ожидая корабли захватчиков. Тучи, которые собирались с востока, обещали крестьянам дождь, а горожанам — день пропущенной торговли.

Если кому-то и было суждено умереть в ближайшее время — он ещё об этом не знал. Люди ели, пили, гуляли, любили и надеялись на лучшее.

Я думала о Роберте — где он сейчас? Правда ли убежал за море искать удачи, или у него остались ещё какие-то незавершённые дела? А что стало со смешливым добродушным Сэмом? Где он сейчас и чем занимается?

Я вспомнил о капитане судна, который подобрал меня в Штормфорде, и о дородной добродушной Берте, которая первая в этом мире позаботилась обо мне. Где они сейчас? Бывают ли в Эльмарионе? Знают ли, что рыжая пятнистая девочка, которую они выловили из моря, а потом прогнали от себя из-за заразы, стала их королевой?

А где сейчас находится душа моего отца? Видит ли меня, благословляет ли? Или он находится там, где дела земные уже не важны? А мама? Вышла ли она снова замуж, или, потеряв всю свою семью, до сих пор не может смириться с одиночеством и построить новую жизнь?

С озера дул резкий ветер, обещая холодную ночь. Я чувствовала, как в воздухе собирается тревога. Но, казалось, что кроме меня никто этого не понимает.

А с другой стороны — ну разве было бы лучше, если бы люди побросали свои ежедневные дела и ударились в панику? Разбегались бы кто куда прочь из столицы. Перестали бы печь хлеб, доить коров, собирать огурцы и помидоры. Стеснялись бы петь и танцевать, ведь враг на пороге…

Нет! Жить надо здесь и сейчас! Тем более, что завтра может и не быть. И если я хочу для себя пляж, шезлонг и мохито — то так тому и быть. Наверное, только так, жизнью в мелочах, можно победить нависшую смерть.

Я спустилась со стены и велела оседлать лошадь. В окружении мощной охраны уже спустя десять минут летела по полю навстречу солнцу и ветру, прокручивая в голове то, что хочу сделать.

Не зря у Летнего дворца организовали мой личный пляж. Спустя десять минут после моего приезда у самой кромки сурового озера расстилали толстый плед, а кухарка толкла лимон и мяту, соображая, как лучше наколоть льда в мой стакан.

Я же сооружала купальник из подручных материалов. Вооружившись ножницами, резала панталоны, превращая их в кружевное бикини. Ночную сорочку бессовестно перекраивала, отрезая рукава и укорачивая до пупа. Только бы Юли не увидела этого безобразия, а то ведь подожмёт осуждающе губы и потом будет судачить с товарками на лестнице.

Хотя… плевать. Я королева и могу делать всё, что захочу. Осталось только раздобыть книжку и зонтик от солнца, чтобы голову не напекло…

Спустя всего час с момента, как я прогуливалась по крепостной стене и маялась от усталости, я нашла ответ на главный вопрос. Счастье есть, и оно — вот здесь. Прямо сейчас — в каждом вдохе, в красоте перед глазами, в самой жизни.

И в исполнении своих маленьких желаний. В кубиках льда и стакане с мятно-лимонным соком. В шуме волн и бледных ногах, впервые за лето выставленных под солнце. В крике чаек, потревоженных неразумными людьми. В тетрадке, исписанной папиным почерком. И в запахе травы, которая уже через месяц пожелтеет и высохнет, чтобы подготовить почву к зиме.