"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 217
— Я никому не расскажу, — прошептал он. — А остальное сейчас не имеет значения. Надо выбираться отсюда, пока никто не увидел вас в таком виде.
Пришлось кивнуть, потому что голос мне изменил. Романтический транс рассеялся, как будто его и не было, а страшная ситуация осталась. И если Хантер даёт мне шанс сохранить своё достоинство, то я им воспользуюсь.
— Вы можете попробовать усыпить стражников? Чтобы мы прошли мимо? Ведь ваша магия способна управлять живыми существами?
Я снова кивнула, хотя не была ни в чём уверена. Раскрыла ладонь и прошептала: «Отведи глаза всем на моём пути. Пусть они меня не видят».
Хантер кивнул и протянул мне руку — будто мы с ним на каком-то балу. Но вместо того, чтобы уцепиться за локоть, а схватила его ладонь и быстро повела по переходам.
Перед нами скакал Лиловый огонёк, а я молила всех известных мне богов помочь добрался до покоев незамеченными. Так и вышло — даже перед входом в мою опочивальню никого не было.
Я развернулась к Хантеру, чтобы попрощаться, но он вдруг сжал пальцы, не отпуская мою ладонь, и набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать. Но передумал. Толкнул дверь и отступил на шаг, дожидаясь, пока я её закрою. Так я и поступила.
А потом ещё долго стояла и пялилась на деревянное полотно, соображая, зачем всё это было и что это значит.
Ещё немного, и я бы отдалась малознакомому Хантеру прямо на полу тюремной камеры. Грязной, холодной, мерзкой. Что это было?
Конечно, магия. Проще всего было спихнуть всё на магию. Обряд требовал завершения — и я была уверена, что мои подруги по хороводу точно отыскали своих мужей. А вот я… Как я смогла добежать до замка за такое короткое время? Что за волшебство гнало меня к мужчине, который вообще был заперт в подземелье?
И где Роберт сейчас? Его лицо снова возникло перед глазами, и я застонала вслух. Боже, какой ужас! Как мне теперь смотреть в глаза Хантеру?
Не раздеваюсь, я упала на кровать и зарылась в подушки. До конца своих дней не выйду из покоев. Пусть у них будет почти мёртвый король и почти мёртвая от стыда королева.
***
Яркое солнце светило в вымытые дочиста окна, и оттого утро казалось особенно ярким и свежим. Изнуряющая жара середины лета спала и прохладный ветерок принёс облегчение.
Если кто из студентов и догадался, почему их коронованная преподавательница в белом шёлковом платке и поварском кителе выглядит немного припухшей, а голос у неё хрипит — то виду не подал. В конце концов, у неё медовый месяц с королём.
Кхм.
— Вы все пробовали повторить эклеры, которые я продавала в своей кондитерской «Сахар и мёд», — начала я с места в карьер. Ученики стыдливо опустили глаза и неловко заулыбались. — Да-да, можете не смущаться, я знаю, что пытались. Но загадку заварного теста разгадал только шеф Андреас. Я больше ни у кого не видела настолько ровных и идеально пропечённых эклеров. Только на приёмах у леди Анны.
Ученики зашушукались, но я не дала им обсудить услышанное.
— Тесто может подниматься не только из-за реакции кислоты с щёлочью — я говорю про соду. И не только с помощью работы дрожжей. Если правильно заварить муку, воду и сливочное масло, то мы получим крепкое тесто, которое при выпечке будет подниматься за счёт силы пара. Если знать все секреты, то можно приготовить не только идеально ровные эклеры, но и булочки шу, и профитроли, и крокембуш, который многие из вас могли видеть на коронации короля Эйдана.
Теперь наступила тишина. А я случайно бросила взгляд на окно, мимо которого проходил высокий мужчина с тёмными волосами, и почувствовала, как в лицо бросилась краска.
— На ваших столах вы найдёте миски, медные ковши с толстым дном, сита, венчики, железные насадки для теста. А ещё муку — тут важен помол. Чем мельче смолота пшеница, тем выше поднимется тесто. Сейчас я буду рассказывать и показывать, как я завариваю и отсаживаю тесто, а потом настанет и ваша очередь. Приступим?
Студенты сгрудились вокруг меня, и я погрузилась в привычную работу. Она снова странным образом успокоила меня, и пока я отмеряла порцию муки, а потом крепко заваривала комок теста в горячем ковшике на разогретой плите, былая уверенность вернулась ко мне. Я совсем не отвлекалась на посторонние мысли и успешно отсадила ровные колбаски эклеров на смазанной жиром пергаментной бумаге.
Дальше все разошлись по своим рабочим местам — отмерять муку, разбивать яйца и вымешивать эластичное тесто в сотейниках. У меня настал перерыв.
Я вышла на улицу, чтобы сорвать букет цветов для финального стола с эклерами — и замерла. В голове будто вспышкой пронёсся вчерашний обряд. Песни и танцы у лилового костра, ощущение счастья и причастности к чему-то большему.
А потом по телу пронеслась волна жара — мне даже вспоминать не пришлось, откуда он. Просто тело задрожало и напомнило, какой силы страсть я умею испытывать. Руки задрожали, и я усилием воли заставила себя отвлечься. Так нельзя, Женя!
Вскоре на кухне благоухали алые розы, а я показывала студентам, как делать шоколадный ганаш.
Майкл — мой помощник — на наших глазах с помощью миниатюрных жерновов перетёр какао-бобы в пасту и добавил в неё сливочное масло, сахар и сливки, а потом подогрел на водяной бане, чтобы получить кремообразную структуру.
Когда противни с эклерами вытащили наружу, то у студентов вырвался дружный вздох. Мои заготовки были идеально ровными, а у остальных — с изъянами. У кого-то они были коротковаты или длинноваты, у кого-то слишком узкими, у кого-то кривоватыми. Но я успокоила студентов — только опыт и многократное повторение дадут нужный результат.
К тому моменту, как заготовки из теста остыли, ганаш был готов у всех. Я показала, как делать аккуратные дырочки на дне или на боку будущих эклеров, а потом наполнять их кремом из кондитерского мешка. И разрешила попробовать первую заготовку, чтобы они ощутили, насколько крем «решает» судьбу десерта.
Третий этап обучения — глазурь — проходил под всеобщее нетерпение. Я показала, как можно покрыть пирожное тонким слоем солёной карамели, которую мы изучали на прошлом занятии. И показала, как можно покрыть тем же шоколадным ганашем. В планах была ещё и помадка — но мы успели только приготовить её из сахарного сиропа с лимонным соком.
По стандартам помадка должна созревать в холодильнике до двенадцати часов, и уставшие студенты согласились, что покрытие помадкой можно отложить до следующего занятия. Им не терпелось унести домой свои эклеры и отрепетировать полученные навыки.
И снова повара ушли с новыми запасами сахара и какао-бобов. Я же все наличные деньги велела пустить на закупку дерева и заказ игрушек — лошадок, фигурок животных и деревянных бус для своего приюта.
Немного мучило чувство вины от того, что я лично не принимаю участие в жизни малышей, но сегодня я утешила себя тем, что заработала для них немного денег. И не нужно было ни у кого просить и отчитываться за потраченное.
Когда я вышла из кухни, настало время полдника. Но усталости не было — я будто бы зарядилась энергией от творчества и раздумывала, чему посвятить остаток дня. Но долго выбирать не пришлось — лакей передал записку о том, что меня ожидают в королевских покоях для решения срочных вопросов.
И я, почувствовав, как от волнения задрожали колени, проследовала в присланную за мной карету.
«Лорд Хантер, я прошу прощения за вчерашнее. Но я не виновата…»
Нет, плохо.
«Лорд Хантер, давайте сделаем вид, что ничего не было…»
Чёрт, я везде будто умоляю его. Так не пойдёт!
«Лорд Хантер, я готова обсуждать что угодно, но только не произошедшее вчера в камере»
Я репетировала, что скажу ему при встрече, и только ещё больше терялась. Разве можно такое замять?!
К королевской опочивальне я шла, окончательно смутившись. Впервые до меня дошёл двойной смысл моего положения — в спальне короля, который не приходит в сознание, мы с Хантером решаем вопросы вместо него. А ещё вчера за спиной моего мужа…