"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 141

И я, пересилив себя, открыла пыльные папки.

Спустя два часа я фурией носилась по кухне, тыча испуганным работникам на недочёты. Мне нужно было выпустить пар и я, не стесняясь в выражениях, разносила в пух и прах тех, кто сделал свою работу не на совесть.

Прямо сейчас я совала в дымоход одного из очагов тряпку на палке и доставала её чёрной от копоти и пригоревшего жира.

— Неужели я одна сообразила проверить, что там в дымоходе? А если бы это была мёртвая птица? Она бы упала прямо в котёл с королевским супом, и что бы вы делали? Чистота — залог здоровья! Я не разрешу вам готовить на грязной кухне! Каждый из вас лишится работы, если не будет как следует относиться к своим обязанностям, — противным тоном голосила я, не в силах удерживать в себе клокотавшую злость и ярость.

Никто из слуг не решался мне возразить, но я вела диалог от их лица сама с собой:

— Вы нанимались сюда не уборщиками, верно? Так я вам скажу, что ни один уважающий себя повар не будет работать в грязи! Человек, который готовит еду в Королевском замке, обязан быть здоров и чист! Душ два раза в день — обязательно! — начала я загибать пальцы. — Стрижка ногтей под корень — обязательно! Головной убор — обязательно! Чистая форма, которая меняется каждый день — обязательно!

Я остановилась, чтобы перевести дух, и продолжила:

— Каждый день кухня убирается и моется в конце рабочего дня! Столы скоблятся ножом и моются с мылом, плиты моются, котлы моются, вся посуда перемывается с мылом! Полы подметают от мусора и моются тряпкой! Мусор выносится дважды в день!

Я беспомощно огляделась, пытаясь сообразить, всё ли перечислила. Выдохнула. Лица слуг испуганно белели в полумраке. Даже Дэн убрал с лица обычное хмурое выражение. Кажется, до них только сейчас начал доходить масштаб затеянных мною перемен.

Сквозь открытую дверь и распахнутые окна под самым потолком проникал теплый закатный свет. Тот самый «золотой час», который так любят фотографы в моём мире. Мне захотелось выйти на воздух и прогуляться, чтобы немного успокоиться.

Я распорядилась устранить те недостатки, которые нашла в работе кухонных слуг, и быстрым шагом отправилась в сад с беседкой, где накануне обедала. Когда запахи и шумы остались позади, а впереди — только клубы с цветами, укромные ивы высотой с двухэтажный дом и закатное солнце, усилием воли заставила себя продышаться.

Вот так, на четыре счёта каждый: вдох-задержка-выдох-задержка. Этот приём безотказно помогал успокоиться и собраться перед важными мероприятиями. Пока я гуляла, стараясь отпустить голову и зарядиться зеленью и красотой природы, в голове то и дело всплывали формулировки из официальных бумаг об отречении моего отца.

Лорды, протокол заседания которых я прочла, вели себя как мальчишки, не верящие в то, что шалость удалась.

«Но я прошу занести в протокол: я не поддерживаю убийство»

«Я против спешки. Где подлинники? Кто подтвердит, что эти бумаги не подделаны? Мы судим короля за глаза — это дурной обычай».

«Я голосую за отречение. Если то, что я прочитал, правда — а я не сомневаюсь в подписях свидетелей — то человек на троне не может называться ни королём, ни верующим».

И ни слова о детях. Что послужило поводом к заговору против короля? Каким он был? Человек, который растил меня и которого я любила, не мог быть причастен ни к чему ужасному. Он был добр и щедр, он любил детей и животных. Он любил меня и маму. За что же его приговорили?

Среди лордов, которые в спешке осудили Георга Восьмого, я увидела фамилии Хантер, Маклейн, Норвуд, Фолк, Блэквуд и Олдкотт. Против высказался всего один — лорд Арчибальд.

Судя по Журналу Дворцовой стражи, вечером в одиннадцать часов в покои короля вошли Маклейн и два офицера, и вернулись с подписанным Манифестом об отречении. Утром, при смене караула, было обнаружено, что король исчез. Окна распахнуты, нет ни тела, ни видимых следов борьбы. Он просто исчез.

Дальше шли скучные описания поисков, обследования стены и пляжей озера Аррон. Ни одежды, ни личных вещей, ни бывшего короля.

Получается, что Георг сбежал, бросив на произвол судьбы своих домашних? Его мать, сёстры и племянники были зверски убиты потом, когда по королевству прокатилась кровавая бойня против рыжих. Всех, кто имел несчастье носить огненные волосы, уничтожили? Или не всех?

Документов с ответами на эти вопросы не было. Но во мне поднялась такая ярость, которую я не могла сдерживать. Я заперла бумаги в секретер, повесила на шею ключик и вылетела из покоев. А потом битых два часа орала на подчиненных, чтобы хоть как-то выплеснуть свой гнев и боль.

Кто виноват и что мне теперь делать?

Сейчас я уже десятый раз шла, как заведённая, по кругу, не обращая внимания, что попадает под ноги. Мне хотелось бежать отсюда поскорее, а в следующую секунду — казнить всех, всех, кто поднял руку на моих родных. А еще… захотелось распутать эти нелепые обвинения об убиенных детях. Что такого мог чисто гипотетически сделать мой отец, чтобы такое даже в газете напечатать не могли? Ну что он, кровь их выпивал? Обматывался кишками? Тьфу ты, что за дурь лезет в голову. Куда подевались их родители, почему не было открытого суда? Может быть, у великих лордов тоже было рыльце в пушку?

Мне захотелось сесть и разрыдаться в голос. Может быть, не нужно во всем этом копаться? Посвятить свои дни изучению своего дара, постичь границы возможного. Разыскать Бри и придумать план, как по максимуму использовать её способность перемещаться между мирами? Подумать, как улучшить жизнь всех жителей Эла…

Но правда в том, что я ничего доброго не хотела делать для мира, который выплюнул из себя моего отца, а значит, и меня. Впервые я понимала, что чувствуешь, когда кровь требует отмщения. Заслуживает ли Эл вообще того, чтобы его спасали и устраивали промышленную революцию? Может быть, это сборище недалёких и обозлённых личностей, которые искусают мою руку, несущую добро?

А ещё… я думала о Роберте, который тоже пострадал от королевской власти. Тот самый король, которого посадил на трон его отец, поднял руку и на семью Маклейнов. И теперь я понимала его. Та злость, что бурлила внутри, требовала выхода. И нельзя было думать ни о какой любви, пока твои родные не отмщены. Роберт, как и я, вырос сиротой. У меня хотя бы была мама, но ни родных со стороны отца, ни самого отца не было.

Вспомнился призрак замка Форс, который витал среди холодных стен, поглощая любую магию, чтобы набраться сил. Вот кто сразу распознал во мне королевскую кровь! Вот для чего Старейшина рода мне помогала. Может быть, я пришла для того, чтобы разрушить до основания всё то, что здесь насквозь прогнило?

Вместо того, чтобы успокоиться, я всё больше распалялась. По венам уже будто текло жидкое стекло, и я раскрыла зудящую ладонь. На ней тут же появился оранжевый огонёк, но только больше и ярче Лилового. Не думая, я запустила его в древнюю иву, растущую неподалёку. Та немедленно занялась ярким пламенем и до меня донеся запах горелых веток.

Легче не стало. Я подняла голову и увидела в окне Джеймса Хантера, который молча смотрел на меня. Тебя только не хватало!

Глава 20

Глава 20

Я зачарованно разглядывала в окне Хантера, который не спешил уходить. Дерево горело. Сжав руку в кулак, я отозвала свой огонь и он потух. Дерево тоже перестало гореть и начало тлеть. Ствол старой ивы дымился, и я чувствовала запах жжёной древесины.

Мне показалось, или Джеймс разглядывал меня как-то необычно? Что-то притягательное было в том, как он склонил на бок голову и ухмыльнулся. Он же без повязки! Эта мысль пронзила меня, как раскалённая игла, и в ту же секунду мой молчаливый собеседник сделал шаг назад и исчез в комнате.

Я отвела взгляд и задумалась, вспоминая, как же выглядело его лицо без уродливой чёрной повязки. Вполне обычный глаз, как у всех людей. Может быть, он стеклянный? Тогда почему он прячет его от окружающих?