Искра Свободы 4 (СИ), стр. 40

— Тихо-тихо, — попробовал я его успокоить, одновременно вынимая мёртвое тело из седла. — Всё уже закончилось. По крайней мере, для твоего хозяина.

Вопль церковника с раздробленным коленом на несколько секунд прекратился, и он проорал кое-что осмысленное и крайне для меня неприятное:

— Визитария схватили! Он в лесу! Живой!

Я подвёл трофейного коня к рыжей и закинул визитария поперёк седла пегого, привязав верёвкой к луке. На дороге послышалась возня, значит, времени почти не осталось. Прикрепив поводья пегого к луке моей рыжей, я запрыгнул в седло и рванул на дорогу. Выскочил перед церковниками и припустился в сторону Конфлюана. Церковники меня заметили. На дороге их оставалось трое, и все они бросились за мной. Раненый церковник продолжал кричать в лесу, но преследовать меня не мог.

— Я снял одного, он упал под ноги остальным, и мы оторвались. Похоже, наши преследователи решили возвращаться назад, — доложил Лис.

Ругательства сами возникли в моей голове. Я теперь зажат с двух сторон. Сзади преследуют трое, спереди возвращаются ещё трое.

— Лис, мне нужна боковая дорога или тропка!

Охотник молчал, наверное, с минуту. На самом деле прошло едва ли больше нескольких секунд, но под грохот копыт каждая из них растянулась до невозможности.

— Командир, справа от тебя в километре старая лесовозная просека. Она уходит в обход основной дороги и выходит к оврагу. Сверни на неё. Мы подготовим засаду в овраге.

Я пришпорил рыжую что есть силы. Рыжая рванула так резко, что нога выскочила из стремени. Меня бросило набок, и несколько ударов сердца я держался лишь за поводья и переднюю луку седла. Земля неслась совсем рядом, превращаясь в сплошную серо-зелёную полосу. Кобыла сама выбирала дорогу, будто окончательно решив, что от меня сейчас больше вреда, чем пользы. Я нащупал стремя носком сапога и с трудом вернул себе равновесие.

Пегий, привязанный сзади, ржал и дёргался, но держался. Морис подпрыгивал при каждом толчке, верёвка, удерживающая визитария на коне, натягивалась, однако пока не порвалась. За спиной уже слышался топот — преследователи сокращали дистанцию.

А впереди, за поворотом дороги, поднялся высокий столб пыли. Трое возвращались. И сейчас мы сходились.

— Чёрт, — выдохнул я сквозь зубы. — Лис, я вижу их. Слева!

— Просека через двести метров! — голос Лиса в голове был ровным, но напряжённым. — Сейчас, сейчас… Поворачивай!

Я рванул поводья. Рыжая заржала, едва не понесла, но я удержал. Кобыла проскакала по на краю дороги, из-под копыт брызнули комья земли. На просеку я ушёл в последний миг, когда передние церковники уже были в сотне шагов, а те, что сзади, — всего в пятидесяти. За спиной раздался яростный крик. Преследователи объединились. Теперь все шестеро гнали следом. Их топот слился в единый грохот, от которого, казалось, дрожала земля.

Я мчал и не смотрел назад. Только вперёд. Туда, где просека ныряла вниз, в овраг.

— Мы на месте, — доложил Лис. — Проскочи овраг насквозь. Мы их встретим.

Я пригнулся к шее рыжей. Впереди показался спуск. Крутой, поросший корнями и кустарником. От одного взгляда на него хотелось натянуть поводья и остановиться. Вместо этого я ещё сильнее прижался к седлу и вошёл в овраг на полном скаку.

И в тот же миг услышал свист.

Верёвка. Толстая и крепкая. Лис натянул её прямо перед первыми лошадьми преследователей чуть ниже груди. Идущие впереди животные не успели даже всхрапнуть. Они врезались в преграду на полном ходу. Ноги подломились, тела полетели вперёд, всадники с криками вылетели из сёдел. Задние наскакали сверху. Раздались хруст, ржание, лязг металла. Свалка. Живая, кровавая, хаотичная.

— Сейчас! — мысленно выкрикнул Лис.

Откуда-то из-за деревьев щёлкнул арбалет. Болт свистнул и вонзился кому-то в плечо. Церковник взвыл, выронил палаш. Потом прилетела стрела в чью-то лошадь. Животное взвизгнуло и помчало прочь, унося за собой ещё одного всадника.

— Командир, после оврага сворачивай налево, — уже спокойнее передал Лис. — Встретимся там.

Я продолжил нестись вперёд. Лис и Селена вскочили на своих коней и присоединились сразу за поворотом.

Сзади ещё слышались крики, кто-то стонал, кто-то орал приказы. Но топота копыт не было. Нас не преследовали. То ли не рискнули, то ли запутались в свалке.

Некоторое время мы мчались галопом, не сбавляя темпа, то и дело оглядывались. Минут через десять, окончательно убедившись, что за нами никто не гонится, я чуть ослабил поводья. Рыжая сразу же сбавила до рыси, будто и сама поняла: можно. Пегий, всё ещё нервный, тоже успокоился. Мы перешли на более спокойный темп, хотя и не снижали бдительности.

— Возвращаемся к схрону барона, — отдал я приказ. — Лис, веди.

Охотник кивнул, чуть вырвался вперёд, указывая путь. До схрона добрались без приключений. И только спешившись, я понял, насколько сильно меня потрепало. Из-за схватки с Морисом сводило пальцы, плечо ныло от падения, лицо горело от ударов веток. Когда я разжал руку, державшую поводья, ладонь заметно дрожала.

Мигель ждал у входа в руины монастыря. Он вышел навстречу и поднял руку.

— Агент Эллади. Всё чисто. Схрон не вскрывали, стража на местах, происшествий не было.

Я кивнул, спрыгнул с лошади и снял Мориса. Визитарий всё ещё без сознания. Я уложил его на траву, вытащил кляп и легонько хлопнул по щекам.

— Очнись.

Морис закашлялся, глаза распахнулись. Несколько мгновений он смотрел перед собой бессмысленно, не понимая, где находится. Затем память вернулась. Сначала в глазах мелькнул ужас, потом — ярость. Визитарий дёрнулся, но руки были крепко связаны за спиной.

— Ты… — хрипло начал он. — Как ты посмел!

Голос сорвался на последнем слове, но Морис тут же попытался придать лицу прежнее властное выражение. Получилось плохо. Визитарий зашарил глазами по округе, и как только его взгляд наткнулся на Мигеля, на лице Мориса проскользнуло облегчение.

— Десятник церковной стражи! Я — визитарий его преосвященства Тибо де Бельмона. Немедленно освободи меня и прикажи своим людям взять под стражу этого агента Инквизиции. Он нарушил Акт Трёх Святых, напал на моих людей. Он идёт против Церкви и Владыки!

Мигель посмотрел на меня, и я слегка кивнул.

— По требованию Ордена, — спокойным, почти протокольным голосом произнёс десятник, — я подчиняюсь агенту Эллади. Это записано в соответствующих бумагах и завизировано настоятелем Этьеном. Выполнить ваши требования, визитарий, — значит пойти против Инквизиции и закона. Ни я, ни мои люди, как верные сыны Божьи, на такое пойти не можем.

Морис дёрнулся, словно на полном скаку влетел в дерево. Кажется, только теперь он понял, в насколько серьезные неприятности попал. Он хотел сказать что-то ещё, но я не дал.

— Тихо, — оборвал я. — Сейчас ты пойдёшь со мной. И если пискнешь не вовремя — пожалеешь, что вообще родился. И никто тебе не поможет.

Я поднял Мориса на ноги, проверил узлы на руках. Затем повернулся к Мигелю.

— Визитарий пойдёт с нами. Мигель, возьми с собой брата Мартина и ещё двух бойцов в качестве свидетелей. Будем вскрывать схрон. Селена и Лис останутся здесь.

Мы зашли в развалины монастыря, спустились по полуразрушенной лестнице. Подземелье встретило нас гулом реки. В подземном зале оказалось неожиданно светло. Дневного света, проходящего через вентиляционные каналы хватало, чтобы хорошо видеть без всяких модификаций и ухищрений.

Труп стража церковники уже убрали, лодка стояла возле воды. На ней мы перебрались на тот берег. Правда, переправляться пришлось трижды, за раз все не поместились на этом утлом плавсредстве. Лодка скрипела и опасно проседала под каждым новым пассажиром. Морис всю дорогу сидел молча, избегая смотреть на меня.

Я уверенно провёл всю группу к схрону, после чего дёрнул за скрытый рычаг и открыл вход. Мартин достал бумагу и начал составлять протокол. Я дождался, пока он закончит записывать происходящее, и демонстративно отошёл в сторону.