Сердце отваги измеряется численностью. Книга 5 (СИ), стр. 23
Ну же! Он на последнем издыхании! Я пересилю его, передержу, а потом восстановлю тело!
Вóроны уже летели к ублюдку, я знал это. Мне бы только миг. Ещё хоть миг…
Каким-то невозможным образом я ощутил, что песок начал скрестись по моим костям. Плоть сдирали с рёбер. Я жил по инерции. Чувствовал и размышлял благодаря Ауре. Но даже её уже не хватало.
Не хватало…
Глава 12
Стеклянный рассвет, часть III
Худрос, трущобы, взгляд со стороны
Она бежала изо всех сил. Спешила, как могла. Спешила и понимала — опоздала.
— Почему всегда так⁈ — крикнула девушка небу, но не получила ответа.
Склад был пуст. Никого и ничего. Поместье Воробья — поздно. Опоздала. Она вечно в роли отстающего. Всегда.
— Он убьёт меня, если я не успею…
Разумная мысль о том, что обычный человек ни за что не сумеет одолеть пользователя Ауры была отброшена в сторону. Что-то подсказывало ей — этот сумеет.
К счастью, в какой-то момент само провидение помогло ей. Она увидела песчаный купол, который возник возле старого кожевного цеха. Более того, по пути туда песчаный барьер пропал. Ещё одна удача!
— Уже не такая. Через барьер я бы пройти сумела, — хмыкнула она, покосившись на «игрушку» в своих руках.
Девушка действительно успела. В последний момент? Трудно сказать. В дальнейшем она не могла дать ответа на этот вопрос. Однако в миг, когда бросала копьё, Тиара Йоколь поняла — судьба всё-таки улыбнулась ей.
Хриоса, которую передал ей Райнер Силиват, была прикреплена к палке, представляя собой нечто вроде доисторического каменного копья. Только более практичного, качественного и умело сделанного.
Хранитель успел заметить хищно жужжащее копьё издали, направив потоки песка на перехват.
Бесполезно. Хриоса подавляла любые способности Запретного Плода.
Копьё полетело — свистнуло в воздухе. Миг спустя небольшой бирюзовый камешек стукнул Юмана в грудь. Детский удар для кого-то, уровня Хранителя.
Но он сыграл свою роль — заблокировал силы Юмана, пусть и всего на миг.
Песчаная гробница ослабла, потеряла силы, развалилась, позволяя умирающему парню отправить импульс в стаю вóронов, восстанавливая себя без травм и каких-либо повреждений.
Хранитель взревел. Это был крик отчаяния и боли.
Он проиграл.
Я видел, как Юман попытался обратиться песком. И не смог. Словно бы лишился сил. Стал обычным человеком, способным рассчитывать лишь на Ауру. А рядом светилась она… чудо-чудное. Хриоса. Я сразу понял, что это такое. Что ещё могло обладать таким эффектом⁈
Сила артефакта была невообразима. Действовала надёжно и основательно.
Песок остался мёртвым. У Хранителя ничего не вышло. Но то лишь сейчас. В данный миг.
Я поспешил, обратился вóронами, ускорился до свиста крыльев и успел взглянуть в паникующие глаза Юмана. Успел разобрать, как его губы начали собираться в какие-то слова, а потемневшая от яда правая рука поднялась в воздух, словно желая отбить атаку.
А потом вóроны пробили его насквозь, взорвали красным фонтаном, вылетая наружу совершенно иного цвета. Алого.
И одним из этих вóронов был я.
Убить мучителя оказалось до невозможности приятно.
Худрос, трущобы, взгляд со стороны
По умирающему городу был нанесён страшный удар.
Трущобы, словно открытая рана, истекали кровью. Здания и заброшки превратились в руины. Дома обрушились, стены треснули, крыши провалились. Запах пыли, раскалённого камня и крови смешался в густую, удушающую смесь, от которой першило в горле. Песок забил улицы, похоронив под собой сотни, если не тысячи тел случайных прохожих, попавших под удар.
Кто-то задохнулся, когда буря ворвалась в лёгкие. Кто-то погиб под обломками. Кого-то смело штормом, швырнуло о стены, переломало кости и оставило истекать кровью в грязи.
Поместье Серебряного Воробья, символ того, что даже в трущобах можно жить, как король, обратилось грудой камней. Склад, где некогда проживали ностойцы оказался разрушен. Кожевный цех вообще перестал существовать. На его месте образовалась яма, наполненная песком, камнем и сухим деревом.
Немногие выжившие разгребали обвалы и обломки, вытаскивали погибших родных, горевали и обрушивали проклятья на… Саркарн. Ведь это его Хранитель сошёл с ума.
Ещё одна причина ненавидеть тех, кому повезло больше. Наместника. Кайзера. Грандов. Восток.
Ещё одна причина объединиться перед тем, кто готов направить их гнев в нужное русло.
А Загрейн стоял над телом Монсо Юмана. На его плече сидел ворон. Парень задумчиво смотрел на труп, не обращая внимание ни на что вокруг.
Он дышал песком и бойней, анализируя свои новые силы. Перспективы. И будущее.
И победу.
И цену, которая была за неё заплачена.
Неподалёку лежала Вертрана Каустиль, зажимая лицо. Кровь текла между пальцев. Левый глаз — пустая дыра, щека разорвана, кожа сточена, будто стамеской. Она даже не плакала, просто раскачивалась на одном месте. Дрожала, изредка тихо подвывая.
Крылатая выбиралась из развеявшейся песчаной клетки. Медленно, с трудом. Песок изрезал её — десятки кровоточащих зарубок на руках, ногах, животе, лице, шее… Глубокие. Кровь пропитала остатки одежды. Правая нога не двигалась, но она упорно вылезала из песка. Отплёвывалась, негромко хихикала. Бормотала про алхимию и необходимость поспешить, пока не забрали власть. Пока раны ещё свежие и их можно вылечить. Чтобы продолжать быть полезной. Чтобы иметь возможность удовлетворять своего покровителя.
Себб лежал без сознания. Чешуя склонился над ним, проверяя пульс. Живой. Дышит. Уши в крови — удар Запретным Плодом Барбаса Зокли.
От Красноморда осталось лишь пятно на песке. Ещё несколько костей. Но не все, ведь бóльшую часть просто сдуло поднятым Юманом ураганом.
А вот труп Тины висел почти ровно. Песочные иглы почему-то не развеялись, пусть из них и ушла сила Запретного Плода Хранителя. Глаза женщины были открыты, хоть и забиты песком. Смотрели в небо, прямо на слепящее солнце. Им было уже всё равно.
Стоила ли победа заплаченной цены? Возможно.
Я обернулся на шаги.
— Ты, — кивнул я девушке, чья помощь оказалась очень кстати.
Она улыбнулась, продемонстрировав маленький пузырёк.
— Мне без надобности, — устало пожал я плечами. Ворон согласно каркнул. Девушка с интересом оглядела его.
— Да, я так и думала, — кивнула она. — Тогда… ей?
Я посмотрел на Ведьму.
— Поможет?
— Мой… — она замялась, — м-м… «работодатель» сказал, что даже мёртвого на ноги поднимет.
— Будешь проверять? — индифферентно поднял я бровь.
— Не думаю, — скептично пробормотала она. — Поможешь мне?
— Нет.
Она нахмурилась. Фыркнула. Подошла к Вертране, присела рядом. Ворон на моём плече не отрывал от неё своего немигающего, хищного взгляда.
Ведьма дёрнулась. Попыталась отползти. Единственный глаз горел диким испуганным страхом.
— Не надо… не трогай… — прохрипела она, замахав руками.
— Тихо, — незнакомка мягко взяла её за руку. — Я помогу.
— Нет… оставь меня… пожалуйста… я не хочу… не надо…
Я нахмурился, не позволяя воображению продолжить обрывки этих слов. Отгоняя смысл.
Сил сопротивляться у Вертраны, однако, не было. Часть флакона пролилась ей на лицо, ещё часть была влита в рот.
— Ну вот, — успокаивающе погладила её незнакомка. — Чувствуешь?
Кожа Ведьмы шевелилась, сползалась, переплеталась и срасталось. Восстанавливалась. Щека снова стала целой, гладкой, даже без шрамов. Глазная впадина начала наполняться. Тёмная красная дыра пропала, сменившись маленьким уродливым глазным яблоком, которое начало расти, пока не превратилось в то, что было ранее.
Глаз.
Полноценный глаз.
Веки сомкнулись, а когда открылись, то стали влажными от слёз.
Вертрана подняла руку, провела пальцами по щеке, веку.