Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ), стр. 44

— Сантос-Мару заставили перебраться к 22 причалу.

— Сколько там человек?

— Помимо докеров Карло — около причала постоянно пара людей Анастазии. Команда, считайте, под замком. Их не выпускают на берег.

Лапшин кивнул, сделав знак рукой двум своим людям. Они подошли ближе:

— Сухогруз китайцев на 22 причале. Лексей Иваныч приказал заняться им в первую очередь. Нужно, чтобы поставки «тонгов» из Чайна-Тауна снова возобновились. Берите ещё несколько людей и дуйте туда. Найдите капитан сухогруза. Скажите: от кого вы.

Часть бойцов вскоре быстро растворилась в тумане по направлению к «Сантос-Маре». Они быстро, бесшумно двинулись вдоль береговых выходов к причалу № 22.

Потрёпанный морями сухогруз под бразильским флагом застыл, возвышаясь над складами. Трап был поднят, но на палубе маячили тени. Докеров Карло Беллини не было видно. Похоже, сбежали, не дожидаясь взбучки. Люди Соколова без лишнего шума перекинули на борт с соседней баржи посадочный мостик и оказались на палубе.

— Осторожно, здесь должны быть люди Анастазии.

Из-под плащей показалось оружие.

— Нет здесь никого… — неожиданно раздался трескучий голос со слабым акцентом.

На палубу вышли не итальянские бандиты, а двое китайцев. Один из них, сухощавый, пожилой, с внимательными, непроницаемыми глазами, добавил на неплохом английском:

— Они ушли минут десять назад. Не стали дожидаться, пока их выкинут за борт ваши люди. Скорее всего, попытаются выйти через южные ворота.

— Там их будет ждать полиция, — усмехнулся командир русских.

— Ну, порт большой… Здесь много мест, где можно его покинуть незаметно. Так что, если не дураки, то выберутся.

— Вы — капитан?

— Да, — с достоинством ответил китаец.

— Я от господина Соколова. Он просил передать, что ценит партнерство с вашими… торговыми компаниями. И что сегодняшняя «уборка» в порту не коснётся его партнёров. Ваш корабль и ваш груз в безопасности. Вы можете оставаться здесь или отойти — как сочтёте нужным. Все необходимые бумаги подпишет новый глава стивидорских компаний — мистер Кеннеди.

Из-за спины говорившего вышел мужчина в тёмном плаще и надвинутой на глаза шляпе. Он неторопливо снял её, посмотрел на капитана, улыбнулся и слегка поклонился ему, вежливо обратившись:

— Мастер Чжи.

— Мистер Ву! — обрадовался пожилой капитан.

— Мок Сай Винг и Чин Лём передают вам горячий привет.

— Передайте им и мой, — поклонился капитан, заслышав имена глав «тонгов», чьим поверенным являлся Ву, — Значит, теперь мы работаем с русскими?

— Наши друзья обеспечат безопасность в порту. Они являются инициаторами всего этого… — Ву обвёл рукой порт, откуда доносились приглушённые звуки облавы.

Ву обернулся к «соколовцам»:

— Мистер Соколов… человек слова. Мы это помним.

— Здесь останутся наши люди, на случай, если итальянцы решат выкинуть что-то ещё. В любом случае контроль за входами в порт и нашими пирсами будут обеспечивать мои люди, — кивнул командир «соколовцев».

Тем временем облава набирала обороты. Прятавшихся зачинщиков из числа итальянцев хватали, выволакивали на свет, строили около гаражей. С ними же «паковали» тех, кто активно принимал участие в стачках, и на кого указывали бригадиры других артелей. Большинство уже сдавалось покорно.

К диспетчерской быстро подошло семь «соколовцев». Лапшин коротко скомандовал:

— Ты, ты и ты — в обход к чёрному ходу. Остальные за мной наверх.

Пуля ударила над его головой, выбив кирпичную крошку из стены.

Лапшин инстинктивно пригнулся, но тут же крикнул:

— Быстрее! Быстрее под стену!

Вместо того чтобы ввязываться в долгую перестрелку, бойцы резко рванули в сторону диспетчерской под прикрытием здоровенных деревянных бухт от канатов. Через считаные секунды они уже были с оружием под окнами диспетчерской.

— Сдавайтесь! Никому не нужна лишняя кровь. Ваших докеров уже взяли! — закричал Лапшин, вжимаясь в стену, — Здесь масса гражданских. Мистер Соколов приказал передать, что те из вас, кто покинет порт по доброй воле — уйдут целыми. Он дал слово. Я не буду повторять дважды. У вас единственная возможность выйти отсюда. Иначе вас вынесут под простынёй. Или выведут в наручниках…

— Vaffanculo, Bastardo! — ругательства на итальянском раздались сверху из раскрытой форточки.

— Ну что же… — хмыкнул Лапшин и тихо произнёс, — Больше мы их уговаривать не будем… Готовьте гранаты!

Двое подручных быстро выудили из-под плащей такие же «шары» со слезоточивым газом, как и те, что использовала полиция на пирсе. Каблуки бойцов затопотали по железным ступеням лестницы.

Дверь было отворилась, и оттуда показалась рука с пистолетом, но несколько пуль по двери тут же заставили итальянцев отпрянуть назад, не успев сделать и одного выстрела. Выучка и опыт полевых солдат — ломала на корню сопротивление любителей пострелять в простой бандитской перестрелке.

По команде дверь рванули и внутрь один за другим залетели два слезоточивых «шара». Дверь захлопнули. Послышались тихие хлопки, а затем кашель и злые крики гангстеров.

Окно диспетчерской на третьем этаж разбилось, но облегчения осаждённым это не принесло. Злосчастная дверь распахнулась, и оттуда с рёвом выскочил итальянец, вскидывая дробовик.

Цевьё его «Винчестера» сразу перехватили и рванули вверх, а сам незадачливый стрелок тут же получил несколько чувствительных ударов и подножку. Громила покатился вниз, отбивая требуху на железных ступенях. Внизу его уже ждал один из бойцов Лапшина. С размаху заехав рукоятью пистолета по темени гангстера, он отправил противника в глубокое беспамятство.

Кто-то из итальянцев попытался было вылезти в окно и уйти по металлическим балконам — переходам. Но несколько выстрелов охладили его пыл и загнали обратно.

Через кашель и крики раздалось:

— Сдаёмся! Не стреляйте!

Гангстеров повязали прямо у подножия лестницы и передали в руки полиции. Лапшин, щурясь и прижимая мокрую тряпицу к лицу, заглянул в диспетчерскую.

Оттуда, кашляя, вышли, шатаясь, двое работников порта. Один из них, растирая глаза, возмущённо загудел:

— Что же вы…

— Тихо! — рявкнул на него Лапшин, прокашлявшись, газ всё равно добрался и до него, — Ты что думаешь, они бы тебя пожалели? Заложником захотел побыть? Заткнись и держи…

В карманы брюк служащих порта запихнули смятые пачки купюр.

— Что это? — вытянулось лицо плохо видящего клерка.

— Двести баксов… Каждому! — ухмыльнулся Лапшин, — И чтобы вы даже не пытались возникать по поводу произошедшего. Запомните: вас спасли от смерти. И кто бы что ни спрашивал — говорить только так. Вам угрожали гангстеры, потом вызволила полиция и новая охрана. Вы благодарны и больше ничего не знаете. Повторили!

— Ничего не знаем, нас спасли от бандитов… — пролепетали оба служащих.

— Тот-то же! Узна́ю, что вы начали где-то болтать что-то другое… Надо объяснять — что будет?

— Нет…

— Ну и отлично. Сейчас вас отведут к врачу. И не трите глаза! Хуже будет…

— Ясно… с-спасибо.

Двойная зарплата по высшему тарифу упокоилась в карманах «заложников».

— Раскидываемся деньгами… — хмыкнул один из бойцов, когда клерки удалились, а полиция утащила закованных в наручники гангстеров.

— Не считай чужое, Костя, — нахмурился Лапшин, — Лексей Иваныч приказал не мелочиться. Здесь, в порту, мы надолго. И нами должны быть довольны. Новые стачки, уже против «Соколов и Ко» — никому не нужны. И лишние упоминания о нас по поводу зачистки порта — тоже…

Утренний туман начал понемногу растворяться. На юге у технических ворот.ю со стороны свалки металлолома, раздалась короткая перестрелка. Несколько выстрелов, потом зычные отдалённые команды, крики. Через десять минут к шерифу Фэллону, стоявшему у своей машины и наблюдающему за конвоированием задержанных, подвели троицу арестованных. Двоих вели под руки, у одного сочилась кровь из раны на голове. Третьего, того, что был в центре, почти тащили. Наручники впились в его запястья, дорогое кашемировое серое пальто было порвано у плеча и вымазано в грязи. Но даже сейчас в его взгляде читалось высокомерие. Он смотрел поверх голов, будто всё это происходило не с ним.