Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ), стр. 43

— Слушай сюда! — крикнул капитан О’Мэлли, краснолицый ирландец с громовым голосом, — Цель — зачинщики. Остальных докеров не трогать, если не лезут. Но с теми, на кого укажу — не церемониться. Первое и второе отделение — за мной на пирс № 5. Третье — прочесать ангары с первого по десятый. Остальные, кто в отдельной команде с Элом — выдвигаются в сторону южных ворот навстречу четвёртому отделению. Живо! Эл, не упустите там никого!

Полисмены двинулись внутрь порта, дробный стук ботинок гулко разносился вокруг. Докеры расступались, образуя живой коридор. В их глазах читалось любопытство и настороженность.

На угольном пирсе уже было неспокойно. Итальянцы Карло Беллини, человек двадцать пять — тридцать, понимали, что их игра подходит к концу. Они соорудили баррикаду из пустых бочек из-под смазки, перевёрнутых вагонеток и ржавых листов железа. Беллини размахивал револьвером.

Опрометчиво, учитывая — как далеко всё зашло, но, видимо, бригадир итальянцев и некоторые его подчинённые так старательно пахали на Анастазию, что на попятную идти было поздно. Для них это была последняя попытка отвоевать порт и переломить события в свою сторону. Полиция уже приходила сюда. Даже пыталась разгонять стачку. Но всё было безрезультатно.

— Не подходите, свиньи! — орал Карло, и его голос срывался на визг, — Это наша земля! Уходите, пока целы!

Капитан О’Мэлли не стал тратить время на переговоры. Сначала надо было организовать своих людей. Он громко скомандовал:

— Первое отделение в линию. Второе — позади. Построились!

Капитан не мудрствовал, на ходу строя своё «воинство» в классический «риот лайн». Пока что полиция не имела даже щитов, а при разгоне в двадцатых годах особо упорных забастовщиков в ход шли даже кастеты и биты. Цепь полиции, как правило, просто пёрла на зачинщиков в лобовую.

— Нас больше! — орали забастовщики, — Валите отсюда, пока целы!

О’Мэлли криво усмехнулся и обернулся к двум подручным, которые не пошли в цепь:

— Ну-ка, парни, угостите их «новеньким»!

Оба полисмена размахнулись и метнули каждый по медной сфере. Снаряды описали дугу и ударились о бетонные шершавые плиты. Мелкодисперсная белая взвесь «брызнула» в стороны. Следом пошли ещё две самодельные гранаты со слезоточивым газом. И ещё[1].

Послышались крики, ругань на итальянском. Докеры брызнули в сторону.

— Куда? — заорал было на них Карло, но тут же закашлялся.

— Не лезть! Не лезть вперёд! Хватайте вот этих! — крикнул капитан и указал дубинкой на трёх забастовщиков, вынырнувших из белого облака.

Их тут же «приняли», охаживая дубинками по ногам. Несколько полицейских тут же утащили докеров за шиворот, за ноги, за куртки и принялись вязать позади своих рядов.

Итальянцы мгновенно потеряли своё численное превосходство. Часть людей побежала в сторону от пирса. Прямо к ангарам, где уже вовсю сновали люди в форме.

Несколько смельчаков ринулись вперёд с рёвом, пытаясь снести полицейскую стену. Кто-то, скорее всего, Карло, выстрелил наугад, пуля зазвенела, ударившись в железную ферму над головой.

— В атаку! — рявкнул О’Мэлли, побагровев от злости.

Первая цепь полицейских, пригнувшись, ринулась с места. По подбежавшим и кашляющим докерам методично заработали дубинки. Вторая цепь оттаскивала поваленных забастовщиков и тут же «пеленала» под прикрытием отступающей от клубов «дыма» первой линии. Итальянцы, давящиеся газом, пытались сопротивляться, но паника уже делала своё дело.

Люди О’Мэлли короткими бросками вперёд выдёргивали по несколько человек, не подходя близко к слезоточивой взвеси, уже расходящейся по пирсу, и тут же отступали. Некоторые из них тоже начали кашлять.

Первого итальянца, кто добрался до законников и попытался замахнуться обрезком трубы — тут же ударили дубинкой по руке. Раздался хруст, обрезок упал с дробным стуком на бетонные плиты. Второй полицейский тут же присел и с замахом сбоку впечатал дубинку под колено докеру. Тот упал, и новая дубинка опустилась на его плечо.

— Джо, левый фланг! — крикнул О’Мэлли

— Вижу! — рявкнул в ответ здоровяк в форме, и с напарником принялись охаживать напирающих итальянцев.

Капитан ревел во всю мощь голосовых связок:

— Все ворота заблокированы! Вам не укрыться! Сдавайтесь!

Сопротивление развалилось. Беллини, поняв, что всё кончено, попытался сбежать по шатким доскам, ведущим от пирса к затонувшей пару месяцев назад барже. Он поскользнулся, и в этот момент его нагнал Джо. Удар дубиной по колену был точным и беспощадным. Карло Беллини с воем рухнул на пирс, выронив револьвер. Двое полицейских набросились на него, и «отработали» дубинками от души.

— Что, стрелять надумал? Ну сейчас мы тебе…

Карло с разбитым лицом скрутили, надели наручники и поволокли прочь. Остальные его люди, щурясь от слезоточки, покорно поднимали руки. Их обыскивали, ставили на колени лицом к ржавому борту старого сухогруза.

— Ооо! Поглядите — что тут у нас! — вдруг раздался голос одного из полисменов.

О’Мэлли подошёл к скрученному «пленнику», лежащему на земле. Он отличался от докеров. Красивое тонкое пальто из хорошего сукна, костюм. Весьма недешёвый хронометр с золотой крышкой. Один из полисменов быстро выворачивал карманы бандита. Нож, пистолет, смятая пачка наличности, небольшой нож из ботинка.

— Ох, какие у нас красивые ручки-то! — с издёвкой произнёс законник, обыскивая арестованного.

— Белоручка! — хмыкнул здоровенный, как медведь патрульный, перевернув ладони гангстера.

В том, что «пленник» не являлся докером — не могло быть и сомнений. Ни мозолей, ни порезов, ни грубой кожи. Этот человек явно гнушался физического труда. И одет был совсем не как работяги из порта.

— Как твоё имя? Кто ты? — рявкнул капитан.

Ответом было молчание. Итальянец сжал зубы и молчал.

— Зуб даю — это один из мафиозо, — хмыкнул «коп-медведь».

— Этого грузите отдельно от остальных, — ядовито произнёс О’Мэлли и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

Капитана — ирландца на эту операцию посоветовал сам прокурор Саленс. В личном деле Ричарда О’Мэлли стояло: вдовец. Его жена и ребёнок погибли в одной из перестрелок мафии четыре года назад. Стрельба на улице зацепила тоненькую, хрупкую ирландку с трёхлетним мальчуганом. Да так, что женщину хоронили в закрытом гробу, дабы не видно было обезображенного лица. После этого капитан весь ушёл в службу. Саленс посоветовал его шерифу Фэллону как человека, которого итальянцы не купят. Непреклонный громила-капитан делал свою работу жёстко и чётко. Идеальный исполнитель для операции по зачистке доков от итальянских забастовщиков и гангстеров.

Пока основные силы полиции громили сопротивление на пирсе, другие группы начали прочёсывать территорию. Они действовали как на ночной облаве. Заходили даже в заброшенные тёмные ангары, где пахло ржавчиной и крысиным помётом, светили фонарями в закоулки.

— Эй, там кто-то есть? Выходи с поднятыми руками! — гремел голос в пустом цеху.

— Шериф Фэллон, здесь на втором этаже контора, там свет мелькал! — доложил молодой полицейский.

— Проверить! Осторожно!

Но была и другая группа, действовавшая параллельно. Вслед за полицейскими на территорию порта въехала небольшая колонна из простых гражданских авто. Они припарковались в стороне под навесами погрузочных терминалов. Чуть больше полутора десятка человек в тёмных пальто и кепках, без полицейских значков покинули салоны машин.

Люди из охранного агентства Соколова не собирались идти к пирсу с итальянскими заводилами. Их интересовали совсем другие цели. К ним подходили докеры, те, что были в доверии у Миронова, и быстро давали наводки.

— В ангаре № 14, на втором ярусе, там их логово…

— В диспетчерской вышке трое С ними обычно был человек в сером пальто, он здесь всеми ниточками дёргал.

Один из таких наводчиков, худой докер с перевязанной рукой, подошёл к высокому, аскетичного вида человеку из команды Соколова — Лапшину. Он был одним из «гвардейцев» охранного агентства «Соколов и Ко».