Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ), стр. 45
— Шериф, — доложил лейтенант, вытирая пот со лба, — Эти с южных ворот. Попытались прорваться на грузовике. Думали, застава слабая. Начали сдавать назад, наши попытались их остановить. В ответ эти уроды открыли огонь первыми. Мои ребята ответили. Этот, — он кивнул на центральную фигуру, — отстреливался и зацепил патрульного Купера. Он ранен, его отправили на скорой в больницу.
Фэллон чуть наклонился, заглядывая в лицо пленнику и изучая его Тот упрямо смотрел куда-то в туман над рекой, где уже начали проступать контуры Манхэттена.
— Ну что, герой, — спокойно спросил шериф, — Добегался? Странно, я думал, что ты умнее и исчезнешь отсюда первым.
— Я никогда и ни от кого не бегаю, — злобно усмехнулся Анастазия.
Сейчас его бешеный взгляд и безрассудство полностью оправдывали то, за что его прозвали «безумцем» в среде мафии. Либо он просто хотел своим поступком продемонстрировать максимальную лояльность Массерии, надеясь на то, что скроется, пробившись через заслоны. Иногда поступки «шляпника» не поддавались логике даже закоренелых мафиози.
Альберто замолчал и стиснул челюсти. Один из его подельников, молодой раненый, трясущийся, с мокрым от пота и крови лицом, пробормотал: «Мы ничего не… мы…» — но получил такой ледяной, обещающий взгляд от босса, что следующая фраза буквально захлебнулась у него в горле и бандит умолк.
Вокруг уже собралась толпа докеров. Они смотрели на Анастазию, не скрывая ненависти.
— Организация незаконной стачки, сопротивление полиции, ранение полицейского при исполнении… Есть ли здесь свидетели, которые могут ещё что-то добавить против этого человека? — спросил Фэллон, повышая голос в конце своей речи.
Он не особо надеялся на результат, но тут вперёд выступил худой докер с перевязанной рукой. За спиной в толпе послышалось:
— Ты с ума сошёл?
— Он сбрендил…
Работяга всё же подошёл вплотную, его глаза, красные и впалые от бессонницы, горели яростью:
— Мы все его знаем, шериф, — сказал он громко и отчётливо, чтобы слышали все, — Этот ублюдок приходил к моей жене, когда я был в ночную смену. «Беседовать». Угрожал ей револьвером, чтобы я не выходил на работу, и свалил из этого порта. Ещё до стачки. Он приказал, чтоб Стефан после больницы молчал как рыба. Он же его туда и отправил. Вот эти ублюдки — докер показал на двоих подопечных Альберто, — поломали Стефану ноги по его приказу. Он отправлял своих уродов сломать руки двум парням из третьей бригады… — докер плюнул на землю перед ботинками пленника, — Анастазия — вот наша главная проблема… А не эта стачка, чёрт бы её побрал!
Альберто Анастазия медленно повернул голову. Он посмотрел не на докера, не на шерифа. Вспышка ярости прошла, и в глазах отморозка, державшего в страхе порт, уже воцарилось ледяное спокойствие. Он выпрямил спину, когда его вели, и даже шутил, пока полицейские грубо вталкивали его в чёрный фургон.
Шериф Фэллон бросил окурок и раздавил его каблуком. Похоже, Соколов заразил его этой привычкой смолить в волнительные моменты. Джон встретился взглядом с Павлом Мироновым, который молча наблюдал за финалом стачки.
Профсоюзник тихо произнёс:
— Надо передать об этом мистеру Соколову. О том, что взяли Альберто.
Операция завершилась через час. Портовые ворота, долгое время запертые, теперь опять стояли распахнутыми настежь. Докеры впустили закон, полиция и странные люди из нового охранного агентства вымели старую грязь, но никто не знал, какой теперь подует ветер, пока в городе гремели разборки итальянцев, «тонгов» и гарлемцев.
А где-то далеко, на другом конце Нью-Йорка, где ещё витал в воздухе едкий запах дыма, звенел один-единственный радиосигнал «ГРОМ».
Спустя время. Кабинет Соколова. Бронкс.
— Массерия в тяжёлом состоянии. В больнице. Там полно его людей, к нему не подобраться, — произнёс Синицын.
— Насколько всё плохо?
— Пока удалось выяснить, что у него несколько проникающих ранений и контузия. Он без сознания.
— Прогадали со временем взрыва? — нахмурился я.
— Нет, Джо «Босс» хитёр… Похоже, в последний момент он сел в другую машину. Его собственное авто, в котором он должен был ехать — всмятку. Там никто не выжил. Ещё положило чуть меньше десятка его людей.
— Гражданские?
— Никто не пострадал. Люди Массерии сами разогнали всех накануне похорон. Да и Волков бы не стал подрывать грузовик, если бы там рядом оказался кто-то посторонний.
— Ещё есть какие-то новости?
— Да. Погиб Томмазо Гальяно. Он тоже ехал с Массерией в другом «Кадиллаке». Собственно, к нему и пересел Джо. Томмазо повезло меньше — заднюю часть его тачки подкинуло взрывом, но одна из «шрапнелей» попала в заднее стекло и угодила прямо в его голову. По крайней мере, наши информаторы передали так.
— Что в порту?
— Там всё без проблем. Были стычки с итальянцами, что возомнили себя героями, но быстро закончились. Более полный отчёт Лапшин даст через полчаса, как мы условились. Сейчас он и его парни проверяют порт сами. Смотрят, так сказать, наши новые владения.
Я побарабанил пальцами по столу.
— Думаете, пора? — прервал воцарившееся молчание Капитан.
Я кивнул:
— Да. Массерия лишился Чиро «Артишока». Томмазо… Сам Джо в больнице. Итальянцы уйдут в глухую оборону. Мы помогли «тонгам», и они перед нами в долгу. Пора «прищемить» Бруклин…
Вдруг зазвенел телефон. Я жестом попросил Капитана обождать.
— Да?
— Алекс, это Джон. Джон Фэллон.
— Слушаю.
— Мы взяли Альберто Анастазию…
Мои брови удивлённо поползли вверх. «Бешеный шляпник» не сбежал? Это прямо удача. То, чего я совсем не ожидал.
— И что он?
— Молчит, понятное дело. Но он оказал сопротивление. Ранил полицейского. И среди докеров есть те, кто готов свидетельствовать против него.
Я даже встал и заходил по кабинету вперёд-назад:
— Это прекрасная новость. Этот мафиози очень опасен. Поздравляю, шериф, вы сделали сразу два больших дела. Не только справились со стачкой, но и поймали опасного гангстера.
— Да, как бы мне это было неприятно… — Фэллон замялся, — Но в том, что он стрелял в нас есть… косвенный плюс. Фактически, это окончательно ставит точку в вопросе необходимости этой операции. Пойман матерый гангстер. С поличным. Прокурор Саленс доволен и уже готовится возбуждать дело.
Ну да, Саленс — карьерист. Для него раненый служитель закона — пешка в игре. А вот Фэллону это явно не нравится, судя по тону.
— Джон. Понимаю вас. Я постараюсь, чтобы лечение вашего подопечного проходило в лучших условиях. Вы сами понимаете — подобные операции всегда рискованны.
— Понимаю, конечно. Просто отвык уже. Даже в Тампе не потерял на прошлом месте ни одного человека. И раненого не было ни одного. А там были контрабандисты… Они стреляли сразу, не дожидаясь предупреждений.
В моей голове вспыхнула идея. Я остановился, закрыл глаза, и моя голова буквально загудела, словно процессор мощного компьютера. Я крутил в уме сразу десятки возможных последствий и исходов.
— Алекс? — раздалось в трубке.
— Подождите, шериф…
Я стиснул зубы. Это момент, который можно было использовать. Причём очень и очень выгодно, облегчив себе жизнь и решив сразу несколько проблем. Только вот он был рискованным. С другой стороны — последние недели в принципе были тяжёлыми и непростые решения приходилось принимать чуть ли не каждый день. Как там писал Пьюзо в своём «Крёстном отце»? Вроде бы «…политика — умение вовремя нажать на спусковой крючок…».
— Шериф! — наконец решился я.
— Слушаю.
— Крутите Альберто по полной. И нужно дать этому огласку. Предложите прокурору Саленсу развить этот успех!
После секундного замешательства голос моего визави зазвучал в трубке уже удивлённо-заинтересованно:
— В каком смысле «развить успех»?
— Следите за мыслью, Джон. В Нью-Йорке началась война группировок. Массерия в ней — не последний, а то и первый человек. При этом в порту начинаются стачки под руководством его ставленника. Вы этого человека — Анастазию — взяли. Это отличный повод разворошить гнездо итальянцев. То есть, вы боретесь с преступностью, вышли на след людей Джо «Босса» и теперь прижимаете к ногтю итальянскую мафию!