Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ), стр. 28

— Не понимаю — о чём вы! — грубо бросил итальянец.

— Решили действовать как Джо «Босс»? Или это он решил натравить вас на наших партнёров в порту? Сколько Джо платит вам, мистер Рафиноли?

Рафиноли вскочил. Его лицо покраснело от злости. Рядом с ним мгновенно материализовался один из телохранителей Соломона. Рука бойца уже лежала на кобуре пистолета под полой пиджака.

— Ты совершаешь ошибку, старик! — Винченцо просверлил глазами аптекаря, — Очень большую ошибку. Ты и твой русский хозяин. Вы думаете, что всё под контролем? Мир меняется!

— Мир меняется, — согласился Соломон, снова взяв свою вилку, — Но глупость остаётся прежней. Напротив, это вы совершили ошибку, если начали работать с Джо «Боссом». Если вы взяли его деньги, то в Портленде вам больше нечего делать. Это слишком тесный город для двоих. Если же вы действуете по своей воле — советую не иметь контактов с Джо — выйдет себе дороже. Он захочет большего…

Винченцо надел шляпу:

— Передайте мистеру Соколову, что он упустил шанс договориться

Он развернулся и быстрыми шагами направился к выходу. Соломон Михайлович проводил его фигуру, глядя из окна ресторана, пока Рафиноли не исчез за углом дома. Потом аптекарь вздохнул, отпил глоток вина и покачал головой, по-стариковски бубня самому себе под нос:

— Хм… Нет, не договариваться он приходил… Наш «друг» Рафиноли уже всё для себя решил… И куда он? Со своей небольшой «семьёй»…

И он вернулся к ужину. Рыба остыла, но он всё равно принялся за неё. Сделав последний глоток вина, он поймал взгляд официанта и сделал ему знак принести счёт и кофе.

Краем глаза Соломон заметил какое-то мельтешение. Он посмотрел в большой ростовое окно кафешки. Грузовичок маляров был по-прежнему на месте. Однако сами работники уже выбегали из-за него на проезжую часть. В руках у всех четверых были автоматические винтовки Браунинга.

— Соломон Михайлович! На пол! — закричал один из телохранителей и бросился к старику.

И в этот момент мир взорвался очередями. Окно-витрина «Café du Port» рассы́палась на тысячи осколков, которые, сверкая в свете ламп, полетели внутрь. Прямо на скатерти и на пол. Оглушительный, беспрерывный треск «БАРов» поломал надвое охранника, дежурившего у входа.

Телохранитель, что метнулся было к Соломону — поймал с десяток пуль, которые заставили его конвульсивно биться, пока бедняга падал на пол. Второй телохранитель успел сбить старика со стула, да так и замер на нём. Несколько пуль пробили его костюм и застряли в теле.

От машины, в которой дежурил последний «соколовец» раздались выстрелы. Боец выскочил из-за баранки и открыл огонь под прикрытием авто. Один из нападавших перевёл огонь на него, заставляя спрятаться от свинцового шквала.

А «БАРы» остальных налётчиков по-прежнему лупили по кафе. Пули как бумагу пробивали деревянные стены уже внутри заведения, разносили стёкла в глубине зала, сбивали со столов посуду.

Соломон пытался выбраться из-под мёртвого телохранителя. Горячая кровь из простреленной шеи охранника лилась ему на лицо. Старик чувствовал жгучую боль в собственном боку. Силы покидали его. Похоже, налётчики всё-таки достали аптекаря в самом начале пальбы. А этот уродец Винченцо всё это время просто заговаривал ему зубы. Пока стрелки не подготовятся к атаке!

Пули свистели, вгрызаясь в стену за Соломоном, выбивая куски обоев и штукатурки. Один из торговцев лежал неподалёку у окна, нелепо раскинув руки так, словно хотел обнять кого-то. Он был срезан первыми очередями. Тело официанта, пытавшегося сбежать, отбросило на соседний столик.

Из-за угла кафе показались ещё двое. Один разрядил полный барабан револьвера в последнего «соколовца», что прятался за машиной. Здоровяк сполз по крылу «Паккарда» с гримасой боли на лице, но его могучее тело явно не хотело умирать. Несчастного прикончили выстрелом в голову в упор.

Винтовки прекратили молотить по кафе. Наступила тишина. Соломон лежал, прижавшись щекой к холодному линолеуму. Он уже не шевелился. Аптекарь не видел свою рану, но уже понял, что она серьёзная. Тёплая жидкость быстро пропитывала его пиджак и брюки, и старик уже не понимал — чья это кровь: его или охранника.

Шаги. Тяжёлые, неспешные шаги по битому стеклу. Несколько человек вошли в кафе, перешагивая через обломки стульев и тела.

Соломон приоткрыл глаза. В поле зрения попали ноги в дорогих, запылённых ботинках. Аптекарь медленно повернул голову. Над ним, с «Кольтом» в руке, стоял Винченцо Рафиноли. За ним стояли двое бандитов, одетые в робы маляров, с винтовками Браунинга наперевес.

— Видишь, старик? — голос Рафиноли звучал торжествующе, — Я же говорил. Надо было договариваться. Ещё тогда, когда я пришёл к вам месяц назад. Но вы, русские, захотели прибрать поставки к рукам полностью…

Соломон попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Боль сжимала грудь.

— А вторая ошибка, — продолжал Винченцо, приседая на корточки так, чтобы лучше разглядеть глаза аптекаря, — в том, что таким людям, как мистер Массерия — не отказывают. А вот мне он сделал отличное предложение! И Портленд будет мой. А МакКою всё равно придётся работать с моей «семьёй». Иначе он не заработает ни цента на своей контрабанде…

Рафиноли встал, поднял пистолет, направив его прямо в лицо Соломону:

— Теперь ты, старик — всего лишь «послание»…

Выстрел в кафе прозвучал коротко и громко. Эхо раскатилось по залу, отражаясь тихим звоном от редкой уцелевшей на полках посуды.

Винченцо Рафиноли оглядел результаты своей «работы». Массерия будет доволен. А МакКой получит своё предупреждение другим путём — просто узнает всё из газет, когда увидит фото побоища в «Café du Port». Или ему донесут его люди. Береговая охрана станет сговорчивой.

— Уходим, — бросил Рафиноли.

Они вышли на улицу, забрались в грузовик и растворились в паутине узких портлендских улочек.

Начавшись в Нью-Йорке, война добралась и до штата Мэн…

Ночь. Нефтяные вышки «Соколов Ойл Компани», Бербанк, штат Оклахома.

Кромешная тьма царила на равнинах Оклахомы. Её еле разгоняли редкие, тусклые огоньки убогих ферм. В отличие от шумной и вечно гуляющей освещённой Павуски, нефтяные поля накрывала густая и чёрная как смола ночь.

Темнота покрывала изрытую землю, пропитанную тяжёлым запахом сырой нефти, пыли и выжженной дневным солнцем полыни. И лишь силуэты нефтяных вышек чернели, освещаемые фонарями, будто скелеты неведомых чудовищ.

Множество старых вышек неподалёку от Павуски походило на хрупкие этажерки из дерева и ржавого железа, что держались на добром слове. Но здесь, в Бербанке уже росли три новые, крепкие, поставленные на участках, выкупленных «Соколов Ойл Компани».

Собираемые из нового, ещё не успевшего потемнеть стального проката — массивных балок и уголков, скреплённых мощными заклёпками, они росли с каждым днём. Барни Макбрайд старался на славу, а бригады, которые он нагнал из Фэрфакса — работали в ускоренном темпе.

У оснований виднелись новые привезённые насосы, блестящие цилиндры сепараторов и аккуратно уложенные ряды толстостенных труб, уходящих к сборным ёмкостям. Они уже готовились заработать на полную мощность и открыть реку из нефтедолларов.

Тишину нарушал лишь скрип металла на ветру и далёкий лай собаки. Два охранника, нанятые из местных, сидели в небольшой дощатой комнатке у входа на участок. Хэнк и Эл.

Барни Макбрайду приходилось делать всё по просьбе Соколова на скорую руку. Поэтому оба охранника не были профессиональными бойцами, а просто крепкими парнями, которые согласились сторожить за два доллара в сутки, что считалось весьма неплохими деньгами.

Обычный сторож в Штатах получал в два раза меньше. Но в Павуске и её окрестностях всё стоило дорого. Потому как любой неленивый работяга за меньшее и не согласился бы работать. Зачем, если можно устроиться разнорабочим на вышки, и получать два с половиной — три бакса в сутки!

Хэнк и Эл играли в карты при свете керосиновой лампы, изредка прислушиваясь к ночи. Им было скучно и немного жутко в этой кромешной тьме, но работа была спокойной, а из всех проблем за последние дни здесь были только койоты, которые надумали повыть прямо за участком.