Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ), стр. 29
Парни не заметили, как из темноты, от пересыхающего ручья, что тёк в каменистой низине метрах в трёхстах от хлипкой ограды, отделились три тёмные фигуры. Они прокрались вдоль оград и, петляя, быстро скрылись за грудой выброшенных труб в качестве укрытия. Одежда незнакомцев — чёрные простые рабочие комбинезоны и такие же кепки — практически сливалась с тёмными кучами мусора, который постепенно вывозили после бурения.
Они не переговаривались. Общались жестами: короткий взмах руки, указывающий направление, сжатый кулак — сигнал остановиться. Со стороны всё казалось по-военному чётко и любой, кто случайно бы увидел эту троицу, сказал бы, что видел диверсантов…
Но в руках у них не было ни винтовок, которые могли бы зацепиться за что-нибудь или блеснуть. Ни дробовиков. У двоих в странных длинных кобурах на поясах были пистолеты, у третьего — длинный клинок в ножнах на бедре.
Тройка обошла участок по широкой дуге, и приблизились к центральной, самая высокой из трёх вышек Соколова. Они бегом преодолели на полусогнутых последние полсотни метров и затаились в глубокой тени у штабеля новых труб, наблюдая за сторожкой.
Один, словно тень, скользнул к самому строению и замер под окном. Прислушался. Из-за тонких стен доносился смех и голоса — Хэнк и Эл спорили о козырной карте.
Хэнк встал из-за стола, чтобы справить нужду. Он зевнул, потянулся.
— Сейчас вернусь, — бросил он Элу и потянул за скобу двери.
— Может, сразу и на обход сходишь? — попытался схитрить напарник.
— Да зачем?
— Ну так приедет внезапно этот проверяющий из русских. И вылетим мы оба с тобой с этой работы.
— Не приедет! Я слышал, как он говорил с Макбрайдом. Они сегодня всю ночь будут в Павуске, — отмахнулся Хэнк.
Дверь открылась. Он шагнул в темноту за угол, и в этот момент сильная, как тиски, рука зажала ему рот, а другая резко дёрнула его в сторону, от двери. Хэнк инстинктивно вскинул руки, пытаясь освободиться, но уже ничего не мог сделать. Клинок прошёл под ребром и достал до сердца. Ужасная боль пронзила всё тело Хэнка. Она сковала беднягу и не дала даже вздохнуть, не то, что крикнуть…
Всё произошло почти беззвучно. Охранник дёрнулся, издал булькающий звук и обмяк, его тело безвольно повисло на руках нападавшего. Убийца опустил Хэнка на землю. Мертвец так и застыл: скрючившись, и с выражением немого ужаса на лице.
Эл всё же услышал шум и лязг пряжки ремня, пока незнакомец резал несчастного.
— Хэнк? Ты что там? Споткнулся? — крикнул он, отрываясь от перетасовки карт.
Ответа не последовало. Эл нахмурился, положил карты на стол.
— Хэнк?
Внезапно Элу стало не по себе. Он встал, и в этот момент дверь будки распахнулась шире. В проёме возникла тёмная фигура. Охранник успел заметить лишь очертания широких плеч, тёмную ткань на лице и холодный блеск глаз. Он вскрикнул от неожиданности и потянулся к дробовику, прислонённому к стене рядом с бочкой воды.
Эл не успел. Он лишь ухватил ремень своего оружия. Прогремел глухой, приглушённый хлопок — выстрел из пистолета с глушителем. Пуля ударила Элу в центр груди. Он врезался в стену, выронил ремень дробовика, сбил с полки кружки и консервные банки, а затем медленно осел на грязный деревянный пол. Сторож ещё пытался дышать, хватая воздух ртом, но глаза его уже стекленели. Лампа на столе от толчка покачнулась и теперь отбрасывала прыгающие тени по стенам.
Первый «диверсант» подошёл к Элу, приставил ему к груди нож и надавил на рукоять всем весом. Лезвие вошло в тело охранника, и тот с натугой засипел, выпучив глаза.
Второй налётчик помахал пистолетом в воздухе и кивнул на глушитель:
— Сто́ящая вещь!
Третий убийца наклонился и выкрутил штырёк на лампе. Она погасла.
Теперь на участке царила полная тьма и тишина, нарушаемая лишь далёким воем койотов.
Троица двинулась к вышке.
— Время. Быстро.
— Сейчас…
Один из убийц снял с плеча холщовый рюкзак. Мужчина ослабил завязки и вытащил большой свёрток промасленного брезента. Он развернул его и достал массивный тубус. Несколько пачек динамита внутри короткого отрезка трубы. Внутри же помещался механический будильник, соединённый тонкими проводами с капсюлями-детонаторами.
Пока один стоял настороже, двое присели у основания вышки, там, где сходились основные опоры, и где располагалось самое уязвимое место — выходы трубопровода. Один из «диверсантов» полез вверх по нижним перекладинам решётчатой конструкции. На высоте примерно в метр от земли он переступил на крышку трубопровода. Второй подал ему заряд.
Подрывник примотал его несколькими витками прочной проволоки. Затем осторожно, при свете крошечного фонаря, выставил время. Ровно столько, чтобы хватило уйти далеко за пределы досягаемости взрыва.
Вся троица так же бесшумно, как и появилась, начала отход, двигаясь обратно к ручью тем же маршрутом. Через несколько минут они полностью растворились в ночи, оставив за собой двух мёртвых охранников и тикающий механизм на вороте провода стальной вышки.
А потом грянул взрыв.
Короткий, сокрушительный удар сотряс землю на участке. Яркая вспышка оранжево-белого пламени на мгновение осветила всю вышку, окрестные холмы и далёкие фермы. Вспыхнула на миг, будто молния. Звук — тяжёлый, рвущий басовитый гул — разнёсся по ночной степи, отозвавшись эхом в лощинах.
Когда клубы дыма и пыли немного рассеялись, одна из главных стальных опор вышки была переломана и искорёжена, как спичка. Верхняя часть конструкции, потеряв опору, накренилась под немыслимым углом, её тросы лопнули и хлестали по воздуху со свистом рассекаемого металла.
Взрывной волной повредило не только опору. Взрыв вырвал кусок трубы, ведущей от устья скважины к первому сепаратору. Там, где был массивный запорный клапан и люк для аварийного перекрытия, теперь зияла рваная дыра, из которой торчали, как расщеплённые кости, обломки металла.
И из этой раны с шипящим, быстро нарастающим звуком била струя. Земля исторгала под давлением тёмную, густую, отливающая на свету бурым, жидкость.
Сначала она просто фонтанировала с удушающим свистом, заливая всё вокруг маслянистым потоком, что с шумом обрушивался на землю, образуя растущее озеро. Воздух мгновенно наполнился тяжёлым, удушающим, сладковато-едким запахом сырого углеводорода.
Искры от короткого замыкания в оборванных проводах освещения. Огонь от деревянной сторожки…
Нефть добралась до них.
Мгновенная вспышка. Огненный шар, рождённый где-то у самого основания вышки, рванул вверх по струе нефти. В долю секунды чёрный, бьющий в небо фонтан превратился в ослепительный, яростный столб чистого огня высотой в десятки футов. Грохот возгорания был страшнее взрыва — низкий, рокочущий, всепоглощающий рёв, словно земля сама раскрыла огненную пасть. Вспышка за вспышкой, при каждом толчке чёрной крови…
Яркое пламя осветило ночь и его отблеск был виден даже в самом Бербанке. Огненный столб пожирал вырывающуюся нефть, коптя чёрным, едким, жирным дымом, который тут же подхватывало ветром и несло тёмным шлейфом над спящей прерией. Покосившаяся вышка стала похожа на гигантскую обрубленную свечу.
Вокруг начинала гореть разлитая по земле нефть. Огонь полз по зеркальным лужам, пожирая сухую траву, подбираясь к соседним постройкам — сараю с инструментами, цистерне с водой для техники, штабелю поддонов. Деревянные конструкции вспыхивали с сухим треском, как спички.
А из бараков на окраине Бербанка уже выбегали люди и бросались к водовозам…
Глава 9
Укротить бурю
9 мая 1920 года, раннее утро. Офис «Соколов и Ко», Бронкс, Нью-Йорк.
— И других вариантов вы не видите, мистер Вайс? — спросил я в трубку нахмурившись.
Ответом мне было:
— Настолько же эффективных — нет…
Ночной звонок Билли Вайса из Бербанка окончательно испортил настроение после того, как из Портленда пришла весть об убийстве Соломона. Похоже, Джо «Босс» Массерия решил ударить туда, где я пока не мог обеспечить должного присутствия своих людей.