Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ), стр. 9

— Я не знаю, что сказать, владыка, — сказала Найтфир, когда они вернулись в покои, не потревожив часовых. — Эта ночь… нет, ты! Ты изменил меня. Архив, Аспект, Грезы… Я стала сильнее… Я… о лунный камень, сегодня я будто умерла. А потом родилась заново.

— Так и было, — сказал он. — Ты навсегда запомнишь эту ночь. И своего мужа.

— Ты — мой муж… От этого знания я будто схожу с ума. Но, клянусь, я буду служить тебе верно, — она шагнула к нему близко, слишком близко, но Пламени Подобный не отступил. — Прочту их сны и научусь тому, что умели они… Теперь я знаю, где будут жить Луноликие. А еще я видела сны Королевы… я узнала…

— Да.

— Ты был с ней там, во снах…

— А я видел твои кошмары. Я был одним из твоих кошмаров, Восходящая? — спросил он, и она вздрогнула снова. Но лгать не имело смысла — Грезы не лгут.

— Да… владыка, — она склонила голову. — Я… о лунный камень! Я думала, что… ты — совсем другой. Но сегодня я увидела тебя. Настоящего. О лунный камень! В брачную ночь, вместо того, чтобы взять мое тело, ты дал мне оружие… Владыка, прошу…

— Что?

— До рассвета еще далеко. Будь моим мужем. Останься со мной…

Она обняла его, прижимаясь всем телом и смыкая руки за спиной. И поцеловала — первой, сперва осторожно, потом настойчиво. Это был уже не долг. Коснувшись ее, Пламени Подобный ощутил тепло кожи, биение сердца и дрожь, которую она не пыталась скрыть. По движениям ее рук и губ осколок Единого безошибочно понял, что Любовное Искусство Найтфир не слишком велико — и Восходящая весьма смущена этим. Она не была юной, но Шепот-в-Ночи, вероятно, заставила ее хранить свое тело для будущего мужа — а может, другие Луноликие из-за этого опасались коснуться ее.

— Я… — начала она.

— Знаю.

Пламени Подобный опустил ее на мягкое ложе — бережно, почти нежно. С ней стоило вести себя совсем иначе, чем с Калассой, — новая Королева Снов требовала бережного обращения.

— Если захочешь, чтобы я остановился — скажи, — произнес он.

Она смотрела на него снизу вверх, в глазах плясали огоньки и что-то еще, древнее, как само мироздание. Женщины всегда так смотрят на тех, кто… Ее руки скользнули по его предплечьям, притягивая к себе.

— Говорю — не останавливайся…

Глупо сравнивать женщин, ибо каждая прекрасна по-своему, но Ночной Страх оказалась совсем иной, нежели Каласса. Там, где полукровка горела, луноликая медленно таяла. Она открывалась ему постепенно, как цветок, распускающийся навстречу свету. Сначала с напряжением, смущенная собственной неловкостью, потом — свободнее, когда поняла, что он не торопится, не давит, не берет то, что она не готова отдать сама.

А когда отдала — Пламени Подобный принял дар так, как он этого заслуживал. Они двигались вместе, в слиянии мужского и женского, сначала медленно, потом быстрее, и ее вздохи отражались от древних стен, что помнили голоса прежних Королев. Все оказалось не таким, как было в чужих снах и представлялось в мечтах, но она жадно впитывала новое искусство.

Когда все закончилось, они долго лежали, и бурное дыхание Найтфир щекотало его грудь, а его пальцы лениво повторяли узоры татуировок на ее коже.

— После этого, — хрипло сказала Восходящая, — я еще больше ненавижу твою полукровку.

— Это твое право.

— Я буду сражаться за тебя. За твое ложе. За твоих детей.

— Но не смей причинять ей вред.

Ее рука скользнула по его животу.

— Еще раз, — сказала она тихо, но требовательно. — Учи меня еще, мой кинг…

Он усмехнулся:

— Как пожелаешь, моя королева.

Когда Найтфир наконец уснула, измотанная любовным поединком, Пламени Подобный лежал в темноте и думал.

Две королевы — меч и сны. Каласса, возможно, понесла от него первенца, ее верность куплена силой, страстью и обещанием. Она будет служить ему, пока осколок Единого остается сильнейшим, и способна сплотить и возглавить Народ Теней, когда его не будет рядом.

Найтфир — королева иного рода. Сегодня она признала и выбрала его. Она не сможет править, но будет управлять духами и снами — разумом и устремлениями его Народа. Она будет сражаться с Калассой за первенство, будет стремиться превзойти соперницу — и в этом соперничестве обе Восходящие станут сильнее.

Осколок Единого улыбнулся в темноте.

Ни в каком Народе не должно быть одного полюса силы, ибо это приводит к застою и падению. И ему будут шептать два голоса, в оба уха — а значит, кто-то один не сможет обмануть или незаметно предать.

Фигуры были почти расставлены. Народ Теней — объединен его волей, септы подчинены, жены соперничают, руины Эстэ оживают. Теперь можно было думать о настоящей цели — ловушке, что ждала в Домене небесную дичь.

И, словно Незримый ждал этого, в следующий полдень пришли тревожные вести.

Эсмерра.

Навигатор астролита увидела новые траектории вероятностей. Рунные линии и числа сложились, оповещая его о новой угрозе.

— Прогноз. Зафиксирован всплеск рунной энергии в секторе Народа Земли. Критическое сгущение технитов. Обнаружены три сигнатуры небесного ранга. Конфигурация соответствует предполагаемым данным. Профиль опознан: исполнители протоколов Небесного Трона.

Трое небесных Восходящих. В районе земного фригольда. Ошибки быть не могло — и это означало, что землянин выполнил свою миссию в Вечности, и Палач сделала ожидаемый ход. Она всегда была прямолинейна — впрочем, к чему хитрить, когда ты можешь выставить небесные фигуры против жалкого серебра?

— Время прибытия?

— Траектории пока неизвестны. Если данные верны, то предполагаемое время обнаружения цели — от одного часа до сорока древодней.

Пламени Подобный коснулся груди — там, где под кожей скрывалась ледяная искра. Кейнор должен узнать. Все Братья должны узнать, что Псы вернулись в Единство. Он улыбнулся — холодной, хищной улыбкой того, кто ждал мести тысячи циклов.

Впереди много крови, огня и смертей — ведь охота началась снова.

Но в этот раз все будет иначе.

Глава 4

— Время небесной охоты пришло, Братья, — сказал Пламени Подобный. — Псы в Единстве.

Братья.

Сейчас, когда опасность стояла на пороге, Ледяной Кузнец очень напоминал поэта, что обдумывает затейливую строфу своей новой саги. Тонкие пальцы гладили амулет-снежинку на груди, а небесная мощь затаилась внутри подобно спящему зверю. Пламени Подобный знал — его сила и мудрость станут тем ключом, что отомкнет нужные двери.

И богатство, ибо сокровищницы Эргиаля полны звездного льда.

Он пришел во плоти, а Сатори — в виде призрака, ибо находилась очень-очень далеко. Осьминога же не было вовсе, зато появилась четвертая тень — неверная, крылатая, трепещущая в туманном ореоле.

Соловей-в-Ночи. Та, чей голос когда-то знали все Восходящие Единства. Та, что приходила во снах, которые ждали миллионы разумных, чтобы рассказать правду о Тысяче, Единстве и Вечности. Та, чья Ночная Песня стала легендой…

Пламени Подобный знал, что ее тайные гнезда на небесных островах давно разорены Псами. То, что голос Соловья когда-то замолк, означало лишь одно — охотники Вечности добрались до своей цели. Но теперь она — здесь, на свободе, снова с ними…

Кейнор медленно кивнул.

— Лед слышит, брат, — произнес он. — И лед видит, что твои Сети готовы. Но нет ли других, что хотят накинуть на нас? Что шепчут волны Вечности, Сатори?

— Омуты Вечности тихи, — Сатори даже в виде призрака оставалась прекрасной представительницей Морского Народа — длинные мерцающие локоны, золотые узоры на коже, гибкий чешуйчатый хвост. — Течения Золотого Города спокойны. Был небольшой всплеск в Небесных Террасах, но это рябь, а не шторм…

— Войска?

— Нет никаких признаков. Нет слухов о сборе, а небеса дремлют… Течения Вечности таковы, что золотое воинство не может быть собрано, пока Хранители грызутся между собой, как дикие к’на в одном садке. Дом Норн держит все Храмы Вечности, а Хитрейший — Контракцию. Они не пропустят и не вооружат воинов Палача и Полководца, даже если те захотят их послать… Сестра Солнца пирует в своих чертогах, а Странник давно пропал в глубинах. Его следов нет ни в отливах, ни в приливах. Море молчит…