Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ), стр. 5
Он схватил ее за горло, одним движением прижимая к стене. И Восходящая ничего не могла сделать, ибо Пламени Подобный уже стоял на золотом пороге.
— Ты забыла?
— Не смей! — ее глаза полыхнули расплавленным серебром, а от тела полыхнуло жаром Аспекта, но хватка осколка Единого не ослабла.
— Я смею все, что хочу, — оборвал он, пустив в голос нотки Подчинения, от которых затрещала ее воля. — Я сделаю то, что нужно для Народа. Найтфир принесет нам Луноликих, ее кровь свяжет септы крепче любой Клятвы. Ты хочешь быть риксом, Восходящая? Ими не становятся обиженные дети.
Он знал, что Каласса — его. Знал, что воспоминание, когда он сломил ее ментальную защиту — и взял ее, физически и духовно, — сейчас снова проснулось в огненной деве. Знал, что она снова ненавидит и желает его и понимает, что он в любое мгновение может повторить однажды уже сделанное.
— Отпусти, — прохрипела Каласса, тщетно пытаясь освободиться. — Я… не могу даже думать о… как ты обнимаешь серебряную тварь… Я… Клянусь, я вырежу ей сердце!
— Ты не причинишь Найтфир вреда, — спокойно ответил он. — И ты останешься со мной, пока этого желаешь.
— Греть твое ложе… когда она будет холодна⁈ Она будет носить сигну королевы! Она будет сидеть рядом с тобой на тинге. Она родит тебе детей… Нет! Я хочу быть… первой!
Пламени Подобный молчал долгое мгновение, изучая ее глаза, проникая в темную глубину ее мыслей. Понять, что хотела Каласса, было нетрудно. С появлением Найтфир ей придется смириться, но упускать влияние на владыку и первенство кое в чем другом полукровка решительно не желала. Она не могла стать его женой, ни первой, ни второй, но могла стать матерью детей с древней кровью, а если это будет первый сын…
Тогда Каласса будет матерью наследника. К тому же это проложит новый мостик к союзу с Народом Земли, ибо его тело тоже наполовину земной крови.
Он усмехнулся и отпустил ее шею.
— Я не забываю тех, кто принадлежит мне, Огненная-как-Ветер, — сказал осколок Единого, обводя большим пальцем рисунок ее скул. — Чего же ты хочешь? Говори…
— Дай мне то, чего она не даст, — прошипела Каласса. — Ребенка! Первого сына.
Пламени Подобный смотрел на Восходящую — на огонь, что полыхает лишь в достойных, и ту жажду, что разжег он сам. Он и прежде щедро делился своей кровью с дочерьми Народа Молний и провидел возможные последствия — несколько полюсов власти, возможный раскол, вражда и соперничество, ибо сильная кровь всегда стремится к вершине. Но это и была жизнь, Восхождение, его сила и его память, то единственное, что он мог оставить Народу после того, как шагнет за Грань…
— Моя. В тебе нет страха, — сказал он удовлетворенно. — Только пламя…
— Если оно годится не только расчищать твою дорогу, не заставляй меня ждать, — прорычала она, притягивая его к себе. — Мой… кинг.
Их любовь всегда становилась поединком, где Каласса неизбежно проигрывала. Слова были не нужны — их заменили поцелуи, в которых смешались гнев, ревность и желание, а пальцы жадно рвали застежки, проникали под одежду и скользили по горячей коже. Огненные Аспекты танцевали вокруг, сливаясь и окутывая их непроницаемым пламенным коконом. Тело Восходящей помнило его прикосновения, жаждало и отзывалось на них. Огненная дева вспыхивала мгновенно, а горела так яростно, что ее страсть могла и опалить.
Осколок Единого развернул ее лицом к стене, одной рукой удерживая за талию, а другой расстегивая одежду. Каласса уперлась ладонями в холодный камень и застонала, когда ощутила его сзади. Пламени Подобный взял ее так, как она любила, заставляя дрожать, выгибаться и хрипеть его имя, — он помнил секреты ее тела, как карту своего города, каждый поворот, каждую тайную тропу.
Каласса запрокинула голову, когда достигла предела, и он видел край ее лица — искаженного удовольствием, открытого, беззащитного. Осколок Единого последовал за ней несколькими мгновением позже и дал Восходящей то, что обещал. Если Незримый будет благосклонен — а женщины Теней, тем более Восходящие, искусны в своих просьбах, во чреве Огненной-как-Ветер зародится новая жизнь…
Она приняла его волю и ушла с последним караваном из Каменных Луков — к Людям Земли, неся дары и ведя освобожденных трэлей, ибо те были обузой. И не только дары, но и тайные слова Огненная-как-Ветер несла землянам, ибо приготовления были почти закончены, и Сигурду пришло время отправиться в Вечность.
А через несколько дней в этих же залах Народ Теней собрался на брачное торжество. Пламени Подобный брал в жены Ночной Страх, внучку Шепот-в-Ночи из септы Луноликих, и представители всех кланов пришли, чтобы засвидетельствовать это.
Там, где прежде бродили мертвецы, теперь пылали жаровни, а древние мозаики, очищенные от пыли, снова сияли в отблесках пламени, и треснутое лицо Творящей, что покровительствует всем брачным союзам, снова улыбалось собравшимся с потолка. Восходящие четырех септ выстроились вдоль стен — чего нельзя было представить всего цикл назад — и на их лицах осколок Единого читал затаенную надежду.
Под взглядами Каменных Луков, Шипов, Когтей и Лунных Теней Пламени Подобный и Найтфир обменялись свадебными дарами. Он отдал ей серебряную Руну Погружения-в-Грезы, выкупленную у землян, а луноликая сняла маску из лунного камня. Лицо под ней принадлежало истинной наследнице Аммос: безупречные черты, высокие скулы, огромные сине-зеленые глаза. В облегающем темном асари, украшенном амулетами из лунного камня, с распущенными серебристыми волосами и подведенными голубой краской губами она выглядела настоящей красавицей, и у многих, кто видел Ночной Страх впервые, вырвался восторженный вздох.
Найтфир протянула ему маску — ответный дар, согласно обычаям септ, так она отказывалась от своего рода, передавая себя в руки семьи мужа. Пламени Подобный принял, ощущая ее тепло — это был могущественный Предмет серебряного ранга…
— Я верну ее тебе, если пожелаешь, — сказал он негромко. — Я не отниму то, что делает тебя собой.
В глазах Найтфир мелькнуло что-то, похожее на растерянность. Ее пальцы на мгновение задержались на его руке.
— Ты странный муж, — прошептала она так тихо, что слышал только он.
— Ты еще не знаешь насколько.
А затем блеснули два клинка — серповидный кинжал Найтфир и боевой тарн Каменных Луков, — и алая кровь капнула на пол. Восходящая протянула порезанную ладонь, вкладывая ее в руку осколка Единого, а фламиника Серебряное Облако медленно и торжественно перевязала их запястья лентами из тень-шелка. Кровь смешалась — и сквозь ее тепло Пламени Подобный ощущал, как пульсирует сердце его невесты.
— Кровь к крови, тень к тени, — произнес он, глядя в глаза Найтфир сквозь прорези ее маски. — Я беру тебя в жены, под свой щит и на свое ложе. Твои враги — мои враги. Твои дети — мои дети. Пока тени длинны…
— Кровь к крови, — повторила за ним Найтфир слова древней клятвы, и ее голос не дрогнул, — … пока тени длинны…
Коготь-как-Серебро первым ударил кулаком в грудь.
— Кинг и королева!
— Кинг и королева! — откликнулись риксы, танааны и хейры.
А потом было пиршество, и они сидели во главе стола, и их окровавленные руки, перевязанные лентой, были вместе, соединенные до конца праздника, ибо муж не должен выпускать из рук свою жену, пока не погаснет Игг-Древо…
Найтфир держалась безупречно — глава Лунных Теней хорошо обучила внучку. Она принимала поздравления, улыбалась так, как следовало, смеялась в нужных местах, отвечала так, как подобает дочери древней крови и первой жене кинга. Пожалуй, даже за пиршественным столом прежних времен эта Восходящая смотрелась бы достойно — в ней чувствовалась та особая стать, что нельзя купить или украсть, ибо она куется в крови веками. И она не была покорной куклой — глаза оставались холодными, свободная рука в поисках уверенности часто касалась рукояти ножа. Серебряная Восходящая, ментал, сновидица, она водила в бой копье воинов и хорошо умела убивать. Опасная хищница, пусть и другой породы, чем рыжеволосая полукровка. Краем глаза Пламени Подобный следил за Калассой — она сидела чуть ниже, изредка поглядывая на них, и на ее губах играла тень странной улыбки. Такой, будто она знала что-то, недоступное сопернице…