Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ), стр. 45

Но Истинные тоже были важны. Потому что они — одна из немногих золотых стрел, что снова вкладывал в руки Единства Незримый. И далекий отзвук того грома, что предвещал шаги новой силы, готовящейся вступить в пределы дайсон-сферы. Осколок Единого слышал их так четко, что сомнений не было — мироздание трещит, чтобы вновь изменить привычный порядок вещей, когда в великую сферу будет брошен камень хаоса…

Пламени Подобный сказал землянину, что придет, чтобы говорить с создательницей Истинных. Накануне он отправил Калассу в Скелет-на-Холме, Домен-Башню, что был серебряным испытанием. Полукровка снова жаловалась, что осколок Единого приносит дары лишь луноликой, что стояла рядом с ним на тинге, и кинг вручил огненной деве достойный ее силы дар. Его можно было счесть желанием избавиться, но Пламени Подобный знал, что это лишь подхлестнет ярость Огненной-как-Ветер. Так и случилось — Восходящая вернулась, одолев мертвых слуг Башни и став богаче на пять серебряных Рун. Одна из них — Танец Скелетов — была настоящим сокровищем, из которого можно было вырастить Мертвых Полководцев, некогда хранившихся в Скрижали Дарующего Молнии. Теперь Каласса могла призывать свиту, что было совсем не лишним для той, что готовилась принять Титул рикса Каменных Луков.

А затем к нему в гости пришел Ледяной Кузнец.

Без предупреждения — только смертельный дар в груди шевельнулся, возвещая о близости своего владыки. Пути неба неисповедимы, но оно не приходит напрасно, и потому осколок Единого поспешил навстречу пылающей звезде под облаками, чье присутствие можно было определить с закрытыми глазами.

Кейнор стоял на краю Башни Молний — том самом месте, где пала Всполох. Тонкая фигура в черном асари с амулетом-снежинкой на груди и волосами, что развевались на ветру. Как всегда, он выглядел задумчивым поэтом, но мир вокруг него дрожал от тяжести небесной мощи.

Пламени Подобный встал рядом. Под ними насколько хватало глаз простирался разрушенный Эстэ — город тысячи шпилей, когда-то устремленных в небо, а ныне переломанных у основания.

Но не везде — у подножия Башни Молний уже поднимались отстроенные кварталы, от которых тянулись линии расчищенных проспектов. Дымы очагов и человеческие фигуры мелькали внизу — в столицу Народа Молний возвращалась жизнь. Многие глаза оттуда (особенно те, что умели видеть) сейчас с тревогой взирали на них, ибо не каждый день Эстэ посещали небесные гости.

— Лед видит, — тихо сказал Кузнец, — ты снова строишь, брат.

— Это мои дети.

— Время тингов прошло, твой Народ обрел землю и имя, — произнес Кейнор, по-прежнему не глядя на него. — Наш Соловей снова поет свои ночные песни, Прозрачные Дороги открыты, а души Братьев ждут в Курганах. Не пора ли тебе отправиться в путь?

Лед-печать больно отозвалась в сердце, потому что это был вовсе не вопрос. Что ж, скрывать истину не имело смысла, Кузнец бы безошибочно ощутил ложь.

— Прежде чем идти к Курганам, я жду встречи, брат, — сказал Пламени Подобный. — С предтечами, что искал и нашел мой ученик. С теми, кто научился ковать из Крови Истока новых Истинных.

— Истинные, — ровно произнес Ледяной Кузнец. — Моя небесная мудрость не обманула — нити судьбы сплетаются в узел… Потому я и пришел. Лед слышит, я сам принесу им слово Тысячи.

— Они не готовы к дыханию неба, брат.

— Ты говоришь так, будто они жалкие дети.

— Небо есть небо.

— Лед слышит, — бледные губы Кейнора тронула улыбка. — Но ответ — нет, брат.

— Кейнор…

— Небо не просит, брат.

Пламени Подобный молчал, потому что возражать не имело смысла. Ни Кейнору, ни льдинке в своей груди. К тому же в холодном раскладе Кузнеца была своя правда: дыхание неба лишь жалкая тень тех ветров, что станут дуть в сторону рожденного Истока. Но в ней же была и ловушка, потому что лед все видит иначе, чем огонь, и Кейнор сам решит, что делать с увиденным. А противостоять ему не смогут ни слабые земляне, будь они хоть трижды Истинные, ни сам осколок Единого. В сферах была только одна фигура, способная уничтожить Кузнеца, — та, что старательно лепил Хитрейший из его ученика…

Они отправились в земной фригольд на следующее утро.

Найти его было легко — золотая звездочка Ростка, посаженного высоко в горах, становилась все ярче, особенно в утреннее и вечернее время. Юный Игг удивительно быстро крепчал, и Пламени Подобный давно хотел взглянуть на него воочию — ведь сам он помнил только золотое Семя в руках Сигурда.

Со спины Ледяного Драккариса было прекрасно видно окруженное горами огромное зеленое плато и серебристые купола земной колонии. Их стало больше — за последний цикл население фригольда увеличилось, и, самое главное, поселения теперь окружали защитные кольца. Автоматические земные метатели, мачты с белыми чашами и черными шарами («датчики», как называл их Сигурд), ажурные металлические башни, на которых несли службу дозорные. Молодой Народ готовился к обороне своих владений — это было видно по многим признакам, включая свежие земляные укрепления на обращенном к Расколотым Землям обрыве. Они строили по-своему, не так, как было принято у других Народов Единства, но с высоты чувствовалась некая, пусть и не завершенная, упорядоченность, будто линии задуманного еще не сложились в окончательный рисунок.

Место для Древа было избрано хорошо, с запасом для дальнейшего роста. Над ним уже кружили встревоженные Золотые Стрекозы со всадниками — дозорное копье Людей Древа, посланных Иниэсс на помощь землянам. Они как будто намеревались перехватить драккариса, появившегося над плато, но отвернули в стороны, ощутив небесную мощь Кейнора, слегка выпущенную на свободу.

Метатели и стрелки Людей Земли тоже молчали, хотя их появление и приковало множество тревожных взглядов. Однако Сигурд должен был предупредить своих сородичей о появлении осколка Единого и, видимо, выполнил свое обещание — никто не препятствовал, когда Братья резко снизились, а потом и сели вблизи Древа.

Воины Народа Земли в своей смешной броне уже бежали к ним, держа наизготовку оружие. Тот, кто был над ними старшим, оказался умнее остальных — приказал остановиться и вышел вперед. Бронзовый Восходящий, мгновенно задрожавший под взглядами Братьев. Да, Кейнор держал в узде свою небесную мощь, но даже ее отблеск слепил слабые глаза.

— Восходящие… — произнес землянин, и голос его прозвучал почти ровно. — Приветствую вас… Нас предупреждали только об… одном госте.

— Но мы пришли вдвоем, — ответил Пламени Подобный. — Где ваш рикс и где танаан Сигурд?

— Они… я уже отправил сообщение о вас. Вы можете… немного подождать?

— Мы осмотрим ваше Древо, — сказал Пламени Подобный.

— Я провожу. У нас тут… много неожиданного.

Кейнор вновь слегка улыбнулся — конечно же те огненные ловушки и сторожевые метатели, что окружали юный Игг, не представляли никакой опасности и могли быть обезврежены одним движением пальца. Но в чужом доме не стоило показывать свою силу, хоть его обитатели и выглядели странными детьми. Потому Братья прошли по тропе, проложенной к Древу, и остановились почти у его подножия. Вдалеке трещала сирена и мелькали силуэты новых землян — похоже, к Ростку поспешно стягивали подкрепления.

— Они испуганы, брат, — негромко сказал Пламени Подобный. — Не стоит винить их…

Ледяной Кузнец ничего не ответил. Казалось, Народ Земли не беспокоит его. Он смотрел на Игг, впитывая его теплую дружескую эманацию, слушая его незримый шепот — ибо этот Росток оказался больше и сильнее, чем ожидал Пламени Подобный.

Да и Росток ли? Он уже вытянулся на тридцать шагов в высоту, а над гладким светящимся стволом цвета молодого меда распустилась золотистая мерцающая крона, отбрасывающая на землю узор медленно движущихся теней. Миновал короткий цикл, а Росток стоял на пороге превращения в Малое Древо, хоть и совсем юное, как только что делающий первый шаги ребенок…

— Лед видит, — тихо произнес Кейнор. — Как… необычно. Ты помог ускорить его рост?

— Люди Земли получили иной дар, — отозвался Пламени Подобный, ибо слышал эту историю от Морвейн, что провела с землянами несколько семиночий. — Кувшин Звездной Воды…