Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ), стр. 41

— Народ Трав знает, каковы Люди Тени, — сказал Ветер Равнин, скрестив на груди мускулистые руки. — Те, кто крадет детей и бьет в спину. Мы помним сны лунной ведьмы и тех, кто пытал черными Травами наших Восходящих. Ты требуешь нового места для своего Народа? А чем его заслужили Люди Теней? Подлостью и предательством? Ночными набегами на мирные кочевья?

— Кинг, эта история началась не с ночных набегов! — перебил его Пламени Подобный голосом еще более жестким. — Твой Малый Игг был совсем юн, когда за ним пришли Черви. И три септы Людей Тени стали ему живым щитом. Все они были пожраны — вместе со стариками и детьми, дав вам время подготовить оборону. Вражда выросла из их крови — ибо Люди Теней не забыли, на чей свет пришли Черви.

— У нас рассказывают эту историю иначе! — надменно бросил Ветер Равнин.

— Но ты хотел бы ее повторить? Тот-Кто-Сражается говорил — только глупец попадается в одну ловушку дважды. Мой Народ больше не станет кормом червивого воинства, пока вы собираете силы… Но я пришел сюда не вспоминать старые обиды. Я дам тебе Клятву, что дороже старой вражды. Луноликие теперь под моей рукой и больше не появятся в ваших Травах. Все дети Народа Трав будут возвращены, если… захотят вернуться.

— А старая ведьма? — прищурился Ветер Равнин. — Та, что шепчет во снах? Отдашь ее мне? Как виру?

— Ее уже забрали небесные охотники, — усмехнувшись, ответил Пламени Подобный. — Сейчас над Луноликими стоит Найтфир, моя первая жена. Спроси ее сам, если хочешь!

Ночной Страх шагнула вперед, и Пламени Подобный рукой обвил ее талию, показывая всему тингу, что эта Восходящая — его. Холодные пальцы Луноликой переплелись с его, вновь напомнив о ночах, что они проводили вместе.

— Кинг Трав! Мы пролили немало вашей крови, а вы — нашей, — прозвенел голос Найтфир. — Шепот-в-Ночи вела ту войну, но я — не она. Мой кинг даст Клятву, а я покорюсь его воле. Клянусь лунным камнем, ваши дети вернутся. Лунные Тени больше не тронут Людей Трав, если те поклянутся не осквернять наш священный камень.

Ветер Равнин посмотрел на нее, потом на осколка Единого. Его лицо осталось жестким, но ненависть в глазах сменилась расчетом.

— Ваш дрянной камень нам не нужен. Но Народ Трав хочет не слова, а виры, — сказал он. — По бронзе за каждого ребенка, что будет возвращен, и по серебру — за тех, что нет. И Клятву перед Наблюдателем, что Лунные Тени не вернутся на свои земли.

— Ты получишь и виры и Клятвы, — ответил Пламени Подобный. — Но не Рунами, а гвоздями. По одному за каждого из мертвых. Живые же сами послужат вирой. И больше ничего Народ Молний не даст, потому что лишних Рун у нас нет, а чужих гвоздей… много.

Винсент Кассиди что-то сказал Ветру Равнин, и кинг Народа Трав неохотно дернул плечом. Видно было, что ему не нравится происходящее, не нравятся речи осколка Единого и его условия, однако Ветер был не только Восходящим, но и правителем. Он прекрасно понимал (как и все остальные риксы), что изгнать Народ Молний из старых руин будет стоить немалой крови, а самое главное, что в преддверии вторжения Червей большая война совершенно не нужна Кругу. Драться же с Восходящим, обладающим небесной Руной, — настоящее безумие… Поэтому договоренности уже были неизбежны, какими бы неприятными они ни казались.

— Народ Трав слышал Народ Молний, — неохотно бросил он наконец. — Дети, гвозди и Клятвы — и, может, мы забудем ваши имена…

Это было согласие. После него Люди Гор и Пещер тоже пошли на попятную, хотя их мнение уже ничего не решало — слабые и разрозненные племена вряд ли могли как-то повредить Народу Молний. Оставалось послушать только один Народ — тот, что тоже жил по соседству и, почти единственный из всех, имел возможности испортить жизнь переселенцам из Тени.

Народ Древа.

Иниэсс дала тингу время пошуметь, переваривая услышанное. Затем размеренно и торжественно постучала Игг-посохом о камень.

— Тинг слышал голоса Народов, — золотой мед вновь заструился из ее уст. — Люди Реки не против. Люди Леса и Трав примут виру. Народы Земли и Моря, Пещер и Гор — согласны… Остается лишь мой Народ.

Хвост обвил стройные ноги кингессы, посох чуть засиял, зеленые глаза неотрывно смотрели на Пламени Подобного. Тингвеллир снова замер, ибо хозяйка Благословения могла закрыть врата Народу Молний одним словом.

— Вестник Храма прорастил — Храм не будет ломать молодое древо. Раз лозы плетутся так, Народ Древа тоже не будет стоять на дороге тех, кому позволено вернуться.

Тинг выдохнул — слитно, как одно живое существо.

— Но, — продолжила Иниэсс, — у меня есть условие.

Она вытянула свободную руку, и на ладони сверкнула золотая Руна. Та самая Сага, что Сигурд отдал ей как виру, не подозревая об истинной ценности. Золотое сияние затопило тингвеллир — и ударило в разумы всех Восходящих дурманящей волной.

Осанна.

Пламени Подобный знал, что увидят Народы.

Шевелящиеся темные недра Улья. Тоннели, пульсирующие подобно венам чудовищного организма. Слизистые стены, мириады хитиновых тварей, кишащих в бесконечном, но подчиненном единой цели хаосе. Кошмарные раздувшиеся Матери, непрерывно извергающие из себя новую жизнь. Устрашающие многоногие Воины, созданные, чтобы убивать. Копатели, грызущие новые ходы, — и тварь, бегущая по их спинам дальше и дальше, к тому, что скрывало сердце Улья…

ОН.

Грандиозные, невообразимые очертания Великого Червя расплывались в слизистом мареве, как силуэт горы в густом тумане. Обожженный, изуродованный, он все равно был еще жив. И, кажется, почти исцелил свои раны.

Осанна погасла.

Тингвеллир закричал.

Одного из знаменосцев Народа Гор подхватили соседи, несколько нордийцев согнулись, извергая утреннее пиво. Молодая Восходящая из Народа Трав упала без чувств, и она была не единственной, кто не вынес золотого видения. Старые Восходящие устояли, но лица многих заострились и посерели, ибо они увидели то, чего не должно было существовать в Единстве.

Найтфир прижималась к его плечу, и осколок Единого ощущал мелкую дрожь ее тела. Форель побледнела и закусила губу, сжимая побелевшими пальцами свой гарпун. Даже Острый-как-Шип, охотник на Червей, на мгновение прикрыл глаза и сморщился, будто раскусил кислый плод.

И сразу после Саги Наблюдатель одарил каждого Восходящего двумя заданиями. Сотни рук открыли Скрижаль, сотни глаз взглянули в Атлас.

Золото и небо.

Найти и уничтожить Улей. Убить Великого Червя. Награды, от которых у любого Восходящего закружилась бы голова: Руны, Слава, Звездные Монеты. Со времен Великой Охоты Единство не видело такой щедрости, но за ней стояла цена, которую немногие были способны заплатить.

— Во имя Единых…

— Великий Червь!

— Он живой… живой, вы видели⁈

— Небесное задание…

Иниэсс терпеливо выждала, пока тингвеллир переварит увиденное, а сильные окажут помощь слабым. Слава, что сейчас лилась на нее, была малым отголоском той, что кингесса получит, когда вести о Саге разойдутся за пределами Круга. А это неминуемо произойдет, ибо небесное повеление о Великом Черве — дело всего Единства. Пожалуй, вскоре ее имя могут произнести рядом с Титулом экзарха — вот только осколок Единого сомневался, что она сможет вынести эту ношу.

— Тинг! — Игг-посох кингессы вновь ударил о камень, а золотая вспышка заставила замолчать и повернуть взгляды. — Наблюдатель вырастил Сагу, чтобы предупредить — Великий Враг близко! Он дремлет в своем Улье, исцеляя раны. Но путь к Ростку проложен, и черное воинство уже крадется, чтобы пожрать его. Его защита — общее дело, потому что Черви ненасытны. Если кто-то надеется, что они остановятся, убив Росток, и можно остаться в стороне, — пусть эти мысли завянут без всходов! Золотое и небесное задание получили все. Слава и награды Наблюдателя ждут. Разнесите эту весть так далеко, как сможете, ибо Кругу Элтанир нужна помощь. Расскажите всем, кто имеет уши. Одним нам не справиться — и потому я обращаюсь ко всем Народам Круга, но в особенности…