Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ), стр. 29

Но Иниэсс не знала, с кем говорит. И это было главной уязвимостью Восходящей, потому что осколок Единого уже прочел, разложил на части ее ценности, страхи и желания и собрал из них ключ к ее душе.

— У тебя есть Благословение, Стрекозы и Хранители Древа, — сказал он, пристально глядя на нее. — Золотые виры и небесные указы. Ты страшишься моего огня, но есть вещи опаснее пожара. Неужели твой лес еще не слышит, как шевелится земля?

От Сигурда он знал о золотой Саге, что землянин передал Иниэсс, — с видением Великого Червя, что дремлет в глубине Улья, готовясь к вторжению. Слава, которую получит Восходящий, что огласит ее тингу, будет велика, ибо весть об уцелевшем враге Единства дойдет во многие Круги, и владычица Народа Древа, конечно, хотела заполучить ее первой. Пламени Подобный не собирался отнимать эту Славу — куда важнее было напомнить о Червях, ибо Дети Древа ненавидели их больше всего на свете.

— Ты говоришь о Червях, — Иниэсс поняла, что ему известно о Саге, и ее хвост недовольно метнулся из стороны в сторону, а затем оплел талию — знак напряжения и тревоги. — Мы защитим Росток, как делали это прежде. Это не первое Древо, что взрастает под сенью Элтанира. Народы Круга устояли против Червей и без мертвой ветви, сигну которой ты поднял.

— Устояли? — тихо переспросил Пламени Подобный. — Или просто еще не испытали ту бурю, что ломает стволы, а не только срывает листья?

Он сделал шаг вперед, к ней.

— Это не просто Черви. Это Гибель, Великий Червь, чье отродье пожирало Древа, когда твой Народ еще не вырастил дома на ветвях Элтанира. Ты слышала о судьбе Таира, чьи Великие Древа стали его пищей? Тебе знакомо имя Зеленого Побега, что когда-то пришел из разрушенного Круга просить защиты у Народа Молний? Ты помнишь, как появились Расколотые Земли?

— Ты ступаешь на опасные корни, — медленно проговорила Иниэсс. — Откуда тебе известно имя моего прародителя?

— Я вижу, на какие корни ступаю, — ответил Пламени Подобный, и в его голосе тоже зазвучала Древняя Власть, темная бронза, что скрестилась с ее звонким золотом. — В отличие от тех, кто слишком долго сидит в кроне и думает, будто видит весь лес. Хочешь увидеть, кто встал между Элтаниром и Тьмой, когда пришла настоящая буря?

Он раскрыл ладонь, посылая ей осанну.

Не боевую, не угрожающую — просто память, облаченную в Звездную Кровь. Одно видение — вместо тысячи слов.

И Иниэсс увидела.

Золотое свечение юного Элтанира за спиной — стройного, почти хрупкого, с кроной, похожей на перистое облачко. Изгнанный, разбитый Народ Древа, дрожащий у его подножия. Маленький, испуганный, которому больше некуда бежать.

А затем — полет. Стремительный, над равнинами, через горы, где ныне находился земной фригольд. Навстречу шевелящейся волне, что катилась из Тьмы — медленно, но неотвратимо, как прилив, идущий к берегу.

Иниэсс увидела океан Червей. Безбрежный и бесконечный, занимающий все пространство между каньоном, что сейчас называли Черной Пастью, и горами, где ныне находился земной фригольд. Огромные, покрытые броней Сокрушители ползли в облаках извергаемого Локустами черного тумана, меж ними скользили гибкие Многоножки, раздутые от яда Плеватели, Шипохвосты, Прыгуны, Палачи, Секаторы и неисчислимое множество низшего отродья, бесчисленного и одинакового, как капли воды. Где-то в глубине скрывались Королевы со свитой и Всадники на огромных Скакунах, указывающие пути этому воинству, — ибо они пришли пожрать золотое Древо, как уже пожрали его рубиновых сестер в Круге Таир.

Синие зарницы каэдометрических Рун беспрестанно вспыхивали во тьме — Наблюдатель бил со многих направлений, «со всех стволов», как сказали бы земляне. Несколько его летающих островов, окруженных черным маревом вьющихся Червей, извергали потоки молний, но все это не могло остановить Червей.

Иниэсс видела, как он бесстрашно летел навстречу черным волнам, окруженный венцом молний, мгновенно убивающих летающее отродье, что пыталось приблизиться к нему. Видела, как открылась небесно-голубая Скрижаль — и появилась первая Руна, синяя, как весеннее Небо. Она не могла знать, но Пламени Подобный помнил ее имя — Тяготение, древнее подражание той, что сияла в руках Единых.

Иниэсс видела удар.

Звезда истинного огня, что взорвала ночь и звук, который невозможно передать, — будто вздрогнул мир и застонали сами кости Единства, а покрывающая их кожа лопнула, как щит под ударом боевого молота. Поверхность раскололась концентрической паутиной трещин, огромные пласты тверди встали на дыбы и рухнули, наползая друг на друга, и даже вершины гор будто покачнулись от тяжести этого удара. Огненно-синие разломы пробежали на тысячи, сотни тысяч шагов, заполненные ревущим пламенем и искровыми дугами, и там, где только что бурлило море Червей, возникла огненная преисподняя.

Это был лишь первый удар. Тот, чьими глазами смотрела Иниэсс, нанес их семь, и с каждым тускнела его Скрижаль, ибо Восходящий щедро расходовал небесную силу. Истинный огонь, ветер, потоки энергии и иное, что превратило океан Червей в море огненных провалов, глубоких, как ущелья, и острых каменных спин. Все живое и мертвое в зоне удара — Черви, камни, земля и даже воздух — сгорело, было смято, переплавлено и снова выброшено наружу в виде чудовищного, изуродованного ландшафта.

Иниэсс увидела, как родились Расколотые Земли.

Не творение времени, ветра и воды — семь ударов небесных Рун, каждый из которых вырывал часть силы из того, кто их призывал. Тот, чьими глазами смотрела Иниэсс, едва держался в воздухе, сияние вокруг него потускнело, а грозовой венец погас. Он стал меньше — не телом, а звездным присутствием, — будто мир только что забрал у него то, что уже никогда не вернется в прежней полноте.

Но Черви были остановлены.

Их черный прилив оказался сломан, разорван на части — жалкие остатки сгорающего воинства метались меж провалов, и было ясно, что они не смогут собраться вместе и преодолеть искалеченную, бурлящую огнем равнину. Тот, кто их остановил, завис над этим разбитым, пылающим до горизонта миром, окруженный угасающими молниями, — обломок грозы, который вот-вот рухнет за своим ударом.

А за спиной продолжало гореть золотое сияние молодого Древа…

Осанна погасла.

Золотые мотыльки тревожно порхали вокруг застывшей, как изваяние, Иниэсс, а воздух будто стал тяжелее, как перед грозой.

— Небесная буря, — наконец произнесла владычица Древа, кривясь от отвращения. — И небесный подвиг… Но это была не Сага, это…

— … память древней крови, — закончил за нее Пламени Подобный.

Он видел, как ее пальцы стискивают посох, а кончик хвоста тревожно мечется из стороны в сторону. Иниэсс вновь взглянула на него — но иначе, нежели раньше. С осторожностью, с какой заглядывают в бездонную пропасть, о которой слагали легенды задолго до того, как сама Иниэсс впервые коснулась гвоздя.

— Мой Народ помнит, что тот… кто даровал молнии, спас Круг и помог Людям Древа обрести новый дом в ветвях Элтанира, — произнесла она негромко. — Но к чему эта память спустя сотни циклов?

— Ты сказала, что лес может сгореть. Но иногда лес сгорает не от пожара, а оттого, что те, кто сторожат его, боятся отблеска старого пламени.

Иниэсс молчала.

— Дочь Древа, мне не нужно твое разрешение, чтобы вернуться в свой дом и поднять сигны того, кто отдал вам Древо. Я и мой Народ — уже здесь, и мы не враги. Тебе придется решить — или ты преграждаешь мне путь, или хочешь, чтобы твои Ростки пережили то, что придет по Прозрачным Дорогам.

— Чего ты хочешь? — тонкие губы Иниэсс дрогнули. — Зачем ты… вернулся?

— Потому что пришло время изменить мир, — ответил Пламени Подобный. — И он поменяется, хочет того Народ Древа — или нет.

Ее хвост медленно качнулся, вычерчивая в воздухе нервную дугу.

— Там внизу — Храм Вечности, — сказала она. — Что он скажет, когда в тингвеллир войдет проклятый Народ Молний? Сколько Монет за твою голову он назначит в награду? А сколько — за тех, кто словом или делом поможет тебе?