Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ), стр. 28
Элтанир был большим, сильным, зрелым Древом — но Пламени Подобный помнил его и иным. Молодым и тонким, с кроной, скромным облачком возносящейся над горами Благословения. Ветви, сквозь которые сейчас его несла Стрекоза, едва достигали толщины мужского тела, а источаемый свет только начал отодвигать тьму. Немногочисленные и слабые Народы Круга смотрели на молодой Игг с надеждой и тревогой — он еще не укрепился, не стал тем, чем обещал стать.
Второй уровень кроны открылся внезапно — высокая Ветвь и выращенный из живой древесины свет-дворец на развилке. Люди Древа не строили жилищ — их Руны и Навыки позволяли управлять растущим, придавая ему нужную форму, и этот дворец казался частью Древа.
Стрекозы одна за другой садились на мягкий золотистый мох.
— Мало кому из бесхвостых дозволялось ступать на Солнечную Ветвь, — сказал Восходящий, который привез его сюда. — Я провожу тебя, человек Теней.
Два копья воинов Древа — третье осталось с его людьми там, далеко-далеко внизу, — явно не собирались никуда улетать. Иниэсс послала за ним свою стражу, и теперь они привычно занимали места возле древесного дворца и в нем самом. Пламени Подобный подмечал это, пока старший над ними вел его сквозь залы, пронизанные золотистым светом.
Кинг Людей Древа приняла его в помещении, сплетенном из ветвей свет-деревьев, чей купол покрывали живые листья. В нем порхали золотые мотыльки, а сама Иниэсс стояла у края, где пол заканчивался и начиналась открытая ветвь, уходящая в небо.
Высокая, неправдоподобно тонкая — даже для Народа Ветвей. Серебристо-золотые волосы убраны в сложный венец, перевитый побегами с крошечными листьями, вплетенными подобно цветущей короне. Треугольное лицо с узкой линией губ казалось маской древней богини, но глаза — живые, весенне-зеленые — глянули на Пламени Подобного с нескрываемым интересом.
В руке — посох. Почти прозрачный, наполненный ровным игг-сиянием. В спокойном состоянии он светился мягко, но осколок Единого знал, что золотой Предмет может гореть и иначе, мгновенно испепеляя врагов.
Не каждый Восходящий способен заблестеть золотом. Иниэсс потребовалась сотня циклов — и еще не меньше половины этого времени отделяет ее от ухода за Грань. Хоть ее оливковая кожа не покрыта морщинами, а голос обманчиво сладок, — кингесса стара и мудра. И привыкла устанавливать правила.
— Ветви Элтанира помнят, кто ходил под ними, — произнесла она молодым и певучим голосом, обволакивающим не хуже пьянящего нектара. — Но такого гостя мы не ждали…
Пламени Подобный усмехнулся, узнавая знакомые обертоны — Иниэсс тоже владела Голосом Древней Власти.
— Разве все деревья растут там, где их ждут?
— Редко за один цикл прорастает Слава нового рикса, — сказала она, внимательно изучая его. — Редко, но бывает. Но я не помню, чтобы древо кинга выросло за один сезон… Твоя Слава подобна вспыхнувшему пожару, Пламени Подобный.
— Не все деревья растут одинаково, — спокойно ответил Пламени Подобный. — Есть те, что копят силы десятки циклов, а есть такие, что сразу становятся владыками леса.
— А есть те, чью силу питают червивые корни! — резко бросила Иниэсс. — Ты изменил имя, тело, лицо и голос, но я все равно узнала тебя, изгой.
Она медленно двинулась вдоль края зала, и посох в ее руке разгорался все ярче.
— После того, что сотворила твоя червивая мать, многие желали увидеть твою кровь на камнях тингвеллира. Но отец унес и укрыл тебя от их мести. А потом отсек руку и изгнал из Народа Земли. Верно ли я плету лозу твоей судьбы?
— Верно, кинг, — сказал Пламени Подобный спокойно. — Прежде я носил иное лицо и иное имя.
Ее хвост изогнулся дугой, серебристая метелка на кончике резко качнулась — знак гнева, — но голос по-прежнему лился мягко, как теплый нектар:
— И теперь ты идешь на тингвеллир под знаками и притязаниями, от которых пахнет старым проклятьем. Скажи мне, Пламени Подобный… как осмелился вернуться тот, чью гнилую ветвь отсекли от живого древа?
Осколок Единого выслушал это, встречая ее взгляд спокойно, но без уступки, а когда Иниэсс замолчала, он выдержал мгновение тишины — то, что некоторые принимают за паузу, но на самом деле является ответом.
— Того, о ком ты говоришь, больше нет, — сказал он наконец. — Изгой из Народа Земли умер, когда его древняя кровь пробудилась. Ты знаешь, кинг, чьим сыном он был и чья кровь течет в жилах владык Народа Теней. И эта кровь вспомнила, кому принадлежала раньше. Того человека Земли больше нет — я начал Восхождение под иным именем и возвращаю свой Народ и свою Славу.
— Красивые, но пустые цветы… Пусть в тебе течет кровь старых владык, но кто дал тебе право привести Людей Теней в проклятый город, поднять проклятые знаки и явиться на тинг как кинг забытого Народа?
— Право не дают, — отрезал он. — Оно просто есть — по законам Единства и Восхождения. И у Народа, чье имя вы предпочли забыть, оно всегда лежало под старыми камнями.
— Тот Народ был проклят и изгнан, — тонкие губы кингессы стали еще уже. — Их земли запретны. Вечность не прощает тех, кто поднимает старые знамена. Ты не страшишься ее гнева?
— Я не страшусь ни старых обид, ни гнева Вечности, ни небесной охоты, — ответил он. — Ты ведь видела ее. И знаешь, откуда я пришел…
Он упомянул намеренно — ведь Иниэсс, несомненно, с тревогой наблюдала за передвижениями небесных инквизиторов, а с вершины Элтанира были хорошо видны дымы и пожары в руинах, что лежат за горами. И ее не могло не интересовать, что произошло там…
— Небесная охота, — произнесла владычица Благословения, и мед в ее голосе стал холоднее. — На тинг пришли Народы, видевшие вблизи узор ее листьев. И лозы вьются так, будто посланники Вечности искали Восходящего с истинной кровью. Я видела бурю и огонь над старыми камнями… Куда этот ветер унес небесных охотников?
— Они ушли Прозрачными Дорогами. За Брешь. Я слышал, они поступили на службу к Ордену Истинных.
— Ты плетешь красивые лозы. Значит, Прозрачные Дороги помогли избежать их гнева тем, кто прятался под старыми камнями?
В глазах Иниэсс не было доверия — она смотрела так, будто услышала нечто невозможное и не может сразу решить — ложь это или нет.
— Красивые лозы не отгоняют Псов, — ответил он. — А те больше не кружат над городом, который принадлежит моему Народу.
Она не ответила на это. Развернулась и двинулась в проем по ведущей наружу ветви. Кончик хвоста дрогнул, приглашая его идти следом — туда, где начиналось небо. С огромной высоты Круг расстилался, будто карта, брошенная небрежной рукой: сквозь пелену редких облаков угадывались горы, реки, зеленые пятна лесов. Ветви Элтанира уходили в стороны, истончаясь на горизонте, а вдалеке мерцали золотистые звезды Малых Древ. Одно из них, самое далекое, принадлежало землянам — и Пламени Подобный знал, что вскоре придется говорить о нем.
— Ты растишь историю, что хорошо слушать вечерами. Про изгоя, что стал кингом. Про запретный город. Про небо, сброшенное за пределы мира, — голос Иниэсс был тих, но в нем звенела золотая власть. — Но внизу — Круг, который я храню более сотни циклов. Что бы ни случилось с небесными Псами, за ними могут прийти иные. Вечность не прощает, когда поднимают старые знамена. Из-за мертвого древа забытого Народа может прорасти пожар, в котором сгорит весь лес. Мне нет дела до твоей гордыни и твоей крови, мне есть дело до побегов, что вырастут из них.
Она подняла посох, указывая куда-то прочь, за залы, за ветви, за весь сияющий Элтанир.
— Уходи. Уводи свой Народ и забудь о древних руинах и запретных знаках. Исчезни снова в тенях. Тогда, быть может, я сумею удержать Круг от гнева Вечности…
Пламени Подобный выслушал ее. Золотая Восходящая — самая сильная в Круге, она считалась не просто кингом Народа Древа и владычицей Благословения, но и хранительницей всего Круга. Могущество ее держалась на трех столпах — Игг-Древе, тингвеллире и Храме Вечности. Последнее — главнейшее, ибо без гвоздей не будет Восходящих, а без них любой Народ станет слабым и никчемным. Потому влияние Иниэсс в Круге Элтанир было очень велико — она говорила первое и последнее слово на тингах и выступала арбитром в спорах между Народами. Живая легенда, в сердце своих владений, окруженная верными слугами — и он, гость без свиты, непризнанный кинг с запретными знаками.