Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ), стр. 30

— Ни одной, — улыбнулся Пламени Подобный. — Ты знаешь, кто идет со мной на тинг. К войне с Храмом Вечности готовятся иначе. А пока мои люди войдут в Храм и воткнут гвозди, ибо время огня… еще не пришло.

Долгое молчание.

Ветер нес запах золотых Цветов с верхних ярусов — безымянный аромат, от которого начинала кружиться голова. Полярии двигались над ними медленными золотыми облаками, и их свет двигался на неподвижном лице Иниэсс.

— Теперь я поняла, что за ветер унес небесных охотников, — сказала она наконец. — Сколько? Сколько вас вернулось из небытия?

Пламени Подобный усмехнулся — она уже думала как стратег, считающий силы.

— Больше одного, — ответил он. — Но меньше, чем Тысяча.

— Я стояла на краю ветви, когда ты пришел. И буду стоять, когда ты уйдешь, — произнесла Иниэсс, медленно роняя слова. — Я не слышала этих слов и не видела твоих осанн. Мой Народ хранит Великое Древо и будет держаться в стороне от ваших войн, руин и знаков.

— Мудрое решение, — ответил Пламени Подобный.

— Иди, — сказала она.

Это означало — «ты можешь делать что угодно, и я не буду препятствовать» — то, что и хотел добиться осколок Единого. Народ Древа стал бы могучим союзником — но время битв и союзов еще не пришло.

Пока Золотая Стрекоза несла его сквозь древесные ярусы, осколок Единого думал не о тинге и не о тех, кто ждал его внизу. Он думал о том, как кинг Людей Древа сейчас стоит на своей ветви и смотрит ему вслед.

Она поняла — мир уже не будет прежним.

Глава 11

Обычай собираться на тинг появился, когда древние октагоны погрузились во Тьму. На их мертвых, холодных телах распускались Круги Жизни — новая надежда Единства, дарованная Творящей. Выжившие Народы приходили к свету молодых Древ, и им нужно было снова учиться не убивать друг друга за свет, воздух и чистую воду. Говорят, самый первый тинг провела сама Та-Кто-Творит у подножия первого Игга, а затем ее ученики принесли этот обычай в Единство — вместе с чудесными Семенами.

С тех пор тингвеллир — священное место, а дни после смены небесного знака — священное время. Время мира, время встреч, время переговоров, обещаний и Клятв. И время суда — ибо на тинг могли прийти те, кто искал справедливости перед всем Кругом.

Исполинские Корни Элтанира, омываемые озером, обрастали лагерями прибывающих Народов. Кто-то приходил с многочисленным отрядом, кто-то — со свитой из нескольких Восходящих. В это семиночье под Древом открывался большой торг, к которому готовились заранее, прибывали гости из других Кругов — единственное время в цикле, когда разные Народы перемешивались в священном месте, вспоминая, что все они — дети великого Единства.

Отряд Пламени Подобного, конечно, привлекал любопытные взгляды — впервые Люди Теней явились все вместе, а не отдельными септами, да еще под сигной, которую помнили немногие. Слухи ползли и множились — о нем, о забытых знаках, о древней крови и небесных охотниках, — а Слава набиралась, как вода в бассейне под слабым, но долгим дождем. Многие Народы Элтанира давно забыли Народ Молний и его владыку, долго слушали лживый шепот Вечности — и потому изумление и шок могли смениться страхом и гневом — когда они поймут, что за тень колышется за его плечами.

Тинг — место встреч, а Незримый часто преподносит сюрпризы. Не обошлось без них и на этот раз…

— Пламени Подобный!

Голос был юношеский, но знакомый. Как и смуглое лицо, в котором уже появилась взрослая жесткость. Камешек из Людей Гор — тот самый, что помогал ему охотиться на серебряного дрейка, — выступил из толпы, неловко, неумело поклонился, когда осколок Единого повернулся к нему.

— Рикс… — сказал он хрипло под холодными взглядами Людей Тени. — Я не…

— Нет, — усмехнулся Пламени Подобный, отводя в сторону полу хэлио и касаясь рукояти на поясе. — Видишь, я все еще ношу твой нож.

— И правда, — выдохнул Камешек, больше глядя на его невредимую руку. — А я думал… у тебя теперь… серебряные Предметы и золотые Руны…

— Они не всегда заменят хороший нож.

Камешек коротко, смущенно хмыкнул. Он никогда не был силен в речах и явно не знал, что говорить дальше. Однорукий изгой превратился в легендарного рикса, окруженного серебряной стражей, и о нем уже ходили жутковатые рассказы.

— Как ты? — пришел ему на помощь Пламени Подобный. — И как Змейка?

— Мы теперь… с Народом Земли, — юноша переступил с ноги на ногу и покосился куда-то в сторону. — Клан Ящериц… сожрали небесные Псы. А Змейка живая. Говорят, сам фламин возьмет ее в ученицы. Она ведь умная… А мне дадут гвоздь на этом тинге…

Он добавил, будто объясняя что-то себе, а не собеседнику:

— Многие Восходящие погибли. Нужны новые.

— Вот как, — сказал Пламени Подобный. — Значит, над вами сейчас рикс Людей Земли?

— Это лучше, чем голод и смерть. Нам дали хорошие горы…

— Да, — ответил осколок Единого. — Это лучше.

— Скажи… тут всякое болтают… будто небесные Псы шли по твоему следу…

— Помнишь серебряного дрейка? Я всегда заканчиваю свою охоту. И не слушай болтовню, а сам смотри, — ответил ему осколок Единого. — Я видел твой прыжок. А ты видел меня. Помнишь, что я тебе говорил в горах?

— Д-да, — поежился Камешек. — Я… пойду?

— Передай своему риксу, — сказал Пламени Подобный, — что я хочу говорить с ним.

Они прибыли вовремя — тинг должен был начаться на следующее утро. Лишний день следовало потратить с пользой, ибо в Круге жило девять Народов и Народу Молний стоило тайно заручиться их поддержкой. Но сперва, разбив единый лагерь, где знаки септ стояли ниже сигны молний, осколок Единого отправился с юными воинами к Храму Вечности.

Обычный путь для глав Народов — но странный для Одного из Тысячи. Риксы повели внутрь тех, кто заслужил стигмат, а он остался снаружи, в нескольких шагах, бестрепетно глядя в золотое лицо статуи ненавистного Посланника.

Смотрел ли тот в ответ? Быть может. Слуги Небесного Трона могли выйти и взять осколка Забытого, прямо здесь и сейчас, но Пламени Подобный знал — они не сделают этого. Для тех, кто управляет Домом Норн и Контракцией, — то, что осталось от Тысячи, — удобное оружие, достаточно сильное, чтобы уничтожить соперников в борьбе за Исток, и слишком слабое и зависимое, чтобы навредить им самим.

Хитрейший, Посланник, Сестра Солнца сомкнули свои сферы против Палача и Полководца. Предвестник — над ними, лишь следит за игрой, а где бродит Странник, никому не известно. Так сказала Сатори — и это означало, что норны отрежут нити, ведущие в Единство, для тех, кто служит их врагам. Небесное воинство не придет, пока этого не захотят Посланник и Хитрейший. Конечно, у слуг Палача и Полководца есть тайные отражения в Вечности, спрятанные подобно Псам, — но много ли их? И все они далеко, а Единство опасно. Рискнут ли трусливые Кел снизойти вовне, после того как сгинула тройка небесных инквизиторов? Вряд ли. Но даже если и так, что они смогут в одиночестве?

Опасаться больше не стоило.

А Храм Вечности, конечно, следовало уничтожить. Не те жалкие врата, что норны раскидали у Великих Древ, а Домен, куда они вели. Но эта задача была не по силам серебряному осколку — да и не стоит поднимать гору, когда можно разрушить ее, несколькими камнями поменяв течение рек.

Некогда этот Круг был его, а значит — принадлежал Тысяче, но подлая Вечность умела лгать. Народы Единства — всего лишь люди, чьей памятью, разумом и желаниями можно управлять, и Кел когда-то достигли в этом совершенства. Сейчас в глазах многих Братья были жуткой легендой, бессмертными и злыми демонами, что совращали, сбивали с истинного пути разумных, делая их своими покорными марионетками… И правда — многие из Тысячи не были благи и часто не выбирали средства. Иные по праву заслужили свое место в темных преданиях. Однако Братья сражались за Единство, а Вечность пыталась поработить его и исказила само Восхождение. Пламени Подобный знал, что правда — за ними, и великая цель, ради которой они сражаются, — оправдывает все.