Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ), стр. 23
Пламени Подобный смотрел на свой город как встарь — с высоты Башни Молний.
Эстэ горел иначе, чем раньше, и это был хороший, очищающий огонь. В нем тлели, превращаясь в прах и пепел, останки старого, расползаясь, как мертвая короста над давно зажившей раной. Осколок Единого знал, что из этих углей, на плодородном пепле, вырастет новая поросль, новая жизнь, новые стены и башни — ибо старые камни всегда можно поставить друг на друга, если есть те, кто этого желает.
— Мой пламенный разрушитель! Наша симфония была… совершенна! — золотой призрак Архитектора кружился рядом, торжествующе пульсируя. — Но что же дальше, мой необыкновенный соавтор? Ведь у музыки творения не бывает конца — только пауза!
— Ты создан как творец Доменов, — сказал Пламени Подобный. — Но что ты скажешь, если нужно отстроить целый город? Способен ли на это архитектор великих симфоний?
— Способен ли⁈ — голос Существа задрожал в театральном негодовании. — Твои руины — чистый лист, на котором можно написать любую мелодию! Такую, какую ты захочешь! Да, потребуется время и много материалов, но я способен воплотить любой, самый грандиозный план!
Вокруг него вспыхнули проекции, мгновенно начавшие множиться, обрастать новыми деталями — башни, стены, улицы, мосты и фонтаны. Пламени Подобный улыбнулся — он знал, что Архитектор будет счастлив такой масштабной задаче и вместе со своими слугами способен заменить тысячи мастеров-зодчих. А в связке с Эсмеррой, что станет новым навигатором, возрожденный Эстэ получит двух Существ, что помогут его Народу обрести и защитить свой новый дом.
Люди Теней уже выходили на поверхность. Они расчищали завалы у входов в подземные убежища, где прятались женщины, старики и дети, смотрели на языки огня, все еще глодающие древние башни, и — на новый знак, сияющий в небесах.
Прозрачные Дороги.
Хороший и плохой знак. Хороший для тех, кто ищет новых путей или хочет сократить дорогу, и плохой — для тех, кто не желает видеть на своем пороге чужаков. Хороший для торговли, войны и странствий, и плохой для тех, кто прячется и думает, что старые счета давно покрылись пылью.
Хороший для сильных, плохой для слабых — как и все в Единстве.
Как и все в Восхождении.
Пламени Подобный провидел и дурное. Прозрачные Дороги сокращают пути всем без исключения, дальнее становится ближним, и это означало, что Черви смогут найти Росток быстрее. Всем Народам Круга следовало готовиться к битве…
Он больше не думал о небесных Псах — только об одной, что лишилась на вершине Башни Молний своего отражения. И при мысли о ней губы осколка Единого кривила злая улыбка.
Всполох.
— Жаль, что Руны и Кровь Псов достались Ордену Истинных, — сказал он брату на краю той бездны, куда они отправили небесных инквизиторов. — Они бы пригодились Тысяче…
— Зато мы сохранили свои, — ответил Кейнор. — Та Эммис, что ты звал — Тэйлисс, поделилась со мной Рунами. Возьми одну из них, брат, — она подходит к твоему имени…
Преображающие, вступив в Единство, стали смертными, и гибель каждого открывала настоящую сокровищницу. Звездную Кровь, небесные Руны и Звездные Монеты, что прежде принадлежали Всполох, Ледяной Кузнец, конечно же, оставил себе — по праву победителя. Пламени Подобный не собирался упрекать его в жадности — он знал, как высоки ступени небесного ранга и сколько нужно приложить усилий, чтобы восходить по ним. Кейнор был небом и единственным из Тысячи, кто мог полноценно противостоять будущим посланникам Вечности, и потому его силы требовалось беречь и приумножать.
Руна Анор.
Небесный дар, всепожирающее пламя, подобное его Аспекту — но куда более истребительное. Любимая игрушка Тэйлисс, чей огонь едва не уничтожил Эстэ второй раз. Брат вкладывал в его руки оружие, способное поразить даже небо, — вот только для него требовалось во много раз больше Звездной Крови, чем для золота. Пламени Подобный пока обладал лишь половиной нужного запаса и знал, что пока не сможет использовать эту Руну. И Кейнор тоже знал это…
— Небесный дар, — осколок Единого принял роскошный небесно-голубой глиф, чья форма походила на взрыв, окутанный языками пламени.
— За небесный подвиг, — бесстрастно ответил Ледяной Кузнец. — Лед видит, он поможет тебе быстрее заблестеть золотом. Но, лед слышит, это не единственный мой дар…
На кончиках тонких пальцев Кейнора покачивался драконий сосуд — тот самый, сперва найденный землянином, а затем отобранный у Корпуса Ноктис, и он был не пуст. Пламени Подобный мгновенно понял, чью душу Кейнор и Марисса изловили, и усмехнулся:
— Зачем она тебе, брат? Вечность не даст за пустышку даже Монеты…
— Лед слышит. Но, может, она нужна тебе?
Кейнор тоже улыбнулся — он знал, чего его брат тайно жаждал.
— Она не стоит Оживления. Ее невозможно исправить — только стереть и воспитать заново…
— Быть может, это и станет лучшей карой? — философски заметил Ледяной Кузнец. — Ты ведь помнишь, что они делали с нашими Братьями.
— Пусть Братья и решат ее судьбу, — сказал Пламени Подобный. — А пока… пока я покажу ей то, чего она страшится больше смерти.
— Лед слышит… Когда ты отправишься за остальными?
— После того, как догорит огонь битвы и кончится время тингов, — осколок Единого взглянул вверх, на знак Прозрачных Дорог. — Я должен быть там, в своем Круге… Но, раз мы бросили вызов Вечности, у меня есть еще одна просьба, брат.
— Лед слышит…
— Молнии, — сказал Пламени Подобный. — Мне нужны новые молнии.
Молнии.
Битва в руинах Эстэ принесла свои всходы — тысячи мертвецов поднялись, призванные золотой силой Морвейн и могуществом Скрипторума, и многие из них в прошлом были могучими Восходящими. Сам осколок Единого или Люди Теней много дней искали бы их останки в руинах, но теперь древние костяки — и принадлежащие им Предметы — лежали на поверхности, как потерянные сокровища, вынесенные на берег штормом.
В истлевших черепах сияла Звездной Кровью молния, вдавленная над переносицей, — древний знак, удерживающий последнюю каплю Крови. Люди Тени находили их, благоговейно прикасались — и собирали священные реликты-молнии, прежде бывшие сигной их гордых предков.
Некогда они заменяли Народу Молний стигматы, дав ему имя и силу. Кел не нуждались в гвоздях, но их кровь размывалась уже во втором-третьем поколении, и потомки, оставшиеся в Единстве, разными способами пытались исправить изъян низших. Гвозди, что щедро раздавала в своих Храмах Вечность, брали не все — те, кто еще сохранил светоч древних знаний, те, кто слушал голос Тысячи, не желали становиться рабами Небесного Трона. Идущий к Восхождению всегда найдет путь — и осколок Забытого когда-то был тем, кто показал его и повел за собой, даруя чудесные молнии, что делали простых смертных — Восходящими.
Потускневшие, выпитые временем, они слой за слоем, наполняли старую каменную чашу с отколотым краем, что стояла у большого обломка камня на площади Молний. На время он стал Пламени Подобному троном, а по правую и левую руку от него стояли Морвейн и Азимандия — золотые стражницы, ревниво ловившие каждый взгляд своего господина.
Осколок Единого же не смотрел на них — его глаза были устремлены на рунный алтарь, где лежало тело, только что бывшее мертвым.
Безымянная трэль из племени Пещер или Гор, по нелепой случайности отправленная за Грань огнем небесной битвы. Пустая оболочка без хозяина несколько мгновений назад — а теперь выгибающееся, со всхлипом втягивающее воздух тело. Сначала — стонущее, а потом что-то нечленораздельно хрипящее и царапающее ногтями камень.
— Оу, бедняжка так страдает! — воскликнула Азимандия, с жадным интересом рассматривая происходящее. — Мне ее даже жаль — говорят, в чужом отражении можно сойти с ума…
— Я провела в чужом отражении много циклов, — холодно произнесла Морвейн. — Ее Атрибуты теперь — мусор, и вынести это непросто. Но она сохранит часть разума и памяти.