Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ), стр. 24
— Услужение душеторговцам хорошо научило тебя… возиться с мертвецами, — произнесла Азимандия, демонстративно потянув носом воздух. — Вселить душу в мертвое тело… Фу, это противоестественно и отвратительно.
— Некротика — это великое Искусство, — ровно ответила Морвейн, не поворачивая головы в ее сторону. — Впрочем, не всякому дано это понять.
— Оу, я понимаю! — Азимандия приложила руки к груди с видом искреннего сочувствия. — Ведь кому-то надо возиться с трупами. Не каждая способна на что-то большее.
— Ты права, кел, — По-прежнему не глядя в ее сторону, Морвейн позволила себе улыбку. — Не каждая.
Пламени Подобный смотрел.
Тело на алтаре наконец прекратило всхлипывать. Пальцы перестали царапать камень, кулаки сжались и разжались, потом руки поднялись к лицу. Короткопалые темные мозолистые ладони с треснутыми ногтями, на левой — отсутствуют фаланги двух пальцев.
— Нет, — хрипло выдохнуло тело, рассматривая их. — Нет!
— Да, моя дорогая! Да! — воскликнула Азимандия. — Вставай, лежебока! Господин хочет посмотреть на тебя!
Тело наконец смогло сесть и оглядеться. Пламени Подобный знал, что ощущает та, что внутри, упавшая с небесной вершины в грязь и утратившая все, к чему привыкла. В чужом, слабом, лишенном Звездной Крови отражении — даже не Восходящей, обыкновенной женщины из Народов, что обитатели Вечности с презрением именовали низшими. Он много раз проходил через такое — когда незнакомая плоть давит тебя, как тесная слепая клетка, каждое движение дается с трудом, а мысли — тяжелы и медленны. Но самое главное — мир кажется пустым и тусклым, ибо нет ни капли Звездной Крови, лишь зияющая пустота на месте вырванного средоточия, что заменяет Восходящим сердце…
— Ты! — крикнуло воскресшее тело. Голос тоже был чужим — хриплым, с низким тембром, ничего общего с небесным звоном Преображающей. Как и тело, принадлежащее широкой в кости и коренастой женщине, чья темная кожа была испещрена мелкими шрамами и пятнами ожогов. Треть лица пострадала от огня, как и короткие волосы, и теперь Всполох никто не назвал бы красавицей. Истинные перестраивали свои новые тела, ибо их дух сильнее плоти, но Всполох не была Истинной — и ей предстояло провести в этом облике всю оставшуюся жизнь.
Она попыталась встать — и ощутила чужую телесную память, боль чужого отражения, его слабость. Увидела его, и его золотых Восходящих, и руины Эстэ, и наконец все поняла. Ее мир разбился, когда Ледяной Кузнец разорвал ее отражение своей ледяной Руной, сейчас он собрался из осколков заново — но лучше было бы не просыпаться вообще.
— Убей… меня, — выдохнула та, что в прежнем теле звалась Тэйлисс Кел Эммис.
— Под ногами у тебя много острых камней, — сказал Пламени Подобный. — Одним из них можно вскрыть себе жилы. Распороть живот. Размозжить голову.
Она взглянула под ноги — осколок Единого не лгал.
Упав на колени, Тэйлисс вцепилась в камень с зазубренным краем. Она знала, что смерть будет лучшим исходом, — и ударила себе в висок. Раз, второй, третий. Закричала от боли, но каждый удар был слабее предыдущего, и череп выдержал — руки оказались слишком слабы, они не умели убивать. Попыталась распороть кожу на запястье, но чужое тело болело, боялось, не хотело умирать — и пальцы разжались, выронив камень. Она зарыдала от бессилия, давясь слезами, потому что поняла — даже смерть у нее украли.
Пламени Подобный смотрел.
Знал, что она не сможет.
— Вечность… придет за мной, — прохрипела она. — И найдет… в любом теле. Кел Эммис… сожгут вас всех…
— Псы выброшены туда, откуда не возвращаются, — спокойно сказал Пламени Подобный. — А если из Вечности придут новые — они не удостоят тебя даже взглядом.
— Моя душа…
— Не стоит больше ничего, — осколок Единого холодно чеканил слова. — Ты больше не Преображающая. Ты больше не Восходящая и ты даже не кел отныне… Что будем делать с ней, мои Восходящие?
— В прежнем отражении ее можно было оставить… — промурлыкала Азимандия, обходя вокруг замершей Всполох с видом торговца, осматривающего сомнительный товар. — О да, оставить… для разных игр, развлечений или ложа… Но сейчас это… просто никчемная грязь.
— Как ты смеешь, ничтож… — гневный возглас Всполох прервала звонкая пощечина, и экс-Преображающая пришла в себя лежа на спине со звоном в голове и вкусом крови во рту, услышала смешок Азимандии и увидела свое отражение в зрачках стоящей над ней кел — жалкое, чужое, грязное.
— Глупая Эммис! Ты думаешь, твое имя еще что-то значит? Небо, ставшее грязью… Ты так смешна, моя!
— Морвейн, тебе нужна служанка? — спросил Пламени Подобный.
— Для службы мне она слишком слаба, — сказала Морвейн. — Мусорное отражение… Она быстро лишится разума и не принесет никакой пользы.
— Азимандия? — повернул голову Пламени Подобный. — Может, ты готова принять этот дар?
— Оу… заставить Кел Эммис прислуживать — так волнительно! — мечтательно хихикнула Азимандия, но тут же скуксилась. — Но, мой господин, я вижу, что она очень строптива, а ты запрещаешь мне строго наказывать слуг. И она слишком уродлива даже для того, чтобы разминать мне ступни… Нет, нет, нет. Пожалуй, я… выберу другую награду.
— Что ж, — сказал Пламени Подобный. — Тогда ее судьбу решу я… Тэйлисс Кел Эммис! Ты всегда презирала низших. Теперь ты сама — низшая из низших — и будешь служить им, пока не умрешь.
Осколок Единого поднял руку, и спустя несколько мгновений из теней за камнями вышла Шелковая Тень — тонкая, чуть согнутая фигура в черной мантии, запыленной внизу седым пеплом.
— Владыка?
— Новая трэль, — сказал Пламени Подобный небрежно. — Безумна, но работать может. Забери и распорядись, чтобы ее держали под особым присмотром. И не жалели…
Шелковая Тень окинула Тэйлисс оценивающим взглядом — та стояла на четвереньках, мотая головой и кашляя кровью.
— Поняла, владыка. Трэлей сейчас мало, а камней в городе много. Лишние руки пригодятся… Эй, ты, вставай! Пошли.
— Будьте вы прокляты, — простонала Тэйлисс. — Убейте меня! Вечность сотрет вас в пыль, ничтож…
Короткий свист плети, крик боли. Шелковая Тень ударила ее деловито, как упрямый скот, которому нужно указать направление.
— Тени шепчут, трэли, проклинающие хозяев, быстро теряют языки, — прошипела она. — Встала! Пошла!
Пламени Подобный знал, что его дети умеют обращаться со строптивыми рабами, ибо жизнь в теневых землях обучила их многим жестоким вещам. Он видел, как шатающаяся Тэйлисс уходит — разбирать завалы и тушить пожары, — и знал, что она не сможет ни сбежать, ни прервать свою жизнь, ни убедить кого-то в своей природе — в лучшем случае ее сочтут лишенной разума диковинкой. Ей придется ко многому привыкнуть и на многое взглянуть по-иному — и, быть может, таская обгорелые камни, та, что была небесной сукой, что-нибудь поймет.
— Жестокий, но… изящный приговор, мой господин, — пропела Азимандия, хлопая в ладоши. — Я снова склоняюсь перед добротой, проявленной ко мне… Но неужели ты не дашь ей шанс на исправление, как твоей покорной Руне?
— Господин слишком добр, — сказала Морвейн без выражения. — Живая она опаснее мертвой. Небо умеет ждать и умеет мстить.
— Смерть — не всегда лучшее из наказаний, — ответил Пламени Подобный. — Ее история еще не дописана — точку в ней поставит Тысяча.
Архитектор уже восстанавливал город. Его призрачные слуги двигались среди руин, с деловитой точностью нанося невидимую разметку, проверяя углы, поднимая и сплавляя камни, что приносили Люди Теней. То, что было призрачными проекциями, должно превратиться в реальность — пусть для этого потребуется немало времени и много работы. Но каждый великий город начинается с малого камня, и он уже был положен в основу. Народ Теней изумлялся и восхищался тому, что происходило, и каждое новое чудо лишь укрепляло их веру в нового властелина. Пламени Подобный знал, что шепчут тысячи уст — мужчин, женщин, стариков, подростков и детей, всех, кто пришел за ним в Эстэ, — что они говорят о древней крови и возрождении того, что было утрачено. Ибо если владыка одолел Всадника, а затем устоял перед небесной охотой — кто вообще может противостоять ему?