Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ), стр. 13
Жалкие постройки речных дикарей облепили древние кости, как моллюски — борта погибшего корабля. Пестрые паруса, башенки, причалы — суета насекомых, не понимающих, на чьих останках они построили свой улей. Дозорные на иглогривах рассекали речную гладь, мчались к фригольду — возможно, чтобы предупредить о кипящей в небесах Дикой Охоте. Внутри вспыхивали рунные ауры — жалкие, ничтожные, слабые, как и все здесь…
Слишком поздно.
— Всполох, — предупредил Небесный.
— Да?
— Сначала допросы. Потом развлечения.
Она улыбнулась — и три небесных силуэта спикировали вниз.
Псы не просили аудиенций у низших.
Аспект Всполох, огненная птица, шел впереди, развернув огромные крылья, и все, чего они касались, обугливалось или начинало гореть, а низшие разбегались в стороны, прятались, ныряли и пытались уйти на дно, чтобы не стать почерневшими головешками. Кто не успевал — превращался в горящий факел. Дикари пытались сопротивляться — они мнили себя Восходящими и воинами, но все их жалкие Руны оказались бесполезны. Огонь, арканы остановленного времени и Существа Драконоборца без труда очистили дорогу. Те, кто был достаточно умен, — бежали, ибо сражаться с небесными господами в доспехах из жесткого света — глупость, граничащая с безумием…
У подножия позвоночного столба — места, служившего этому фригольду кипом, — их ждали. Трое — рикс, фламиника, знаменосец — опустившись на колено, опустив голову. Они не убежали, сложили оружие и просили пощады для своего Народа — это было смело, но глупо.
Очень глупо.
Аурвак Владыка Чешуи, рикс Мертвой Рыбы, умирал медленно.
Живые Цепи держали его распятым над водой — той, что была его стихией. Теперь она отражала его агонию, рябью расходясь от щедро капающих капель крови. Вливаемое Исцеление не давало серебряному старику умереть — старый трюк палачей, позволяющий мучить жертв очень долго. Рикс упрямо не желал говорить с небом — но его желания не имели никакого значения. Объятый страданием разум отдал все секреты — в отличие от разума его фламиники, что исхитрилась быстро сдохнуть, забрав свои воспоминания с собой.
— Пособник Забытого, — холодно произнесла Всполох. — Чую его кровь. Эти мертвые рыбы жили в Эстэ. Все они… когда-то были его.
— Значит, мы близко. Что говорит его память?
— Он был здесь. Он, клянусь Вечностью! Я узнала его под новой маской, — холодно улыбнулась Преображающая. — И он слаб, жалкое однорукое серебро! Эй, ты! Труп, что еще дышит! Где девчонка, что ты послал с ним? Она должна знать больше…
— Журчи… с Червями…
Упрямый глупец думал, что его мучения дают племени время скрыться в пучинах — но при необходимости небесные Восходящие могли за несколько ударов сердца испарить реку. Нужды не было — девчонка сбежала, но от Рун и Существ, что хранили их золотые Скрижали, не скрыться. Ловчая тварь вытащила ее из глубины — жалкую бронзовую Восходящую, дрожащую и хватающую ртом воздух, как пойманная рыбка. На площади, где догорали тела тех дураков, кто попытался защитить свой фригольд.
— Пламени Подобный! — насмешливо фыркнула Всполох, прочитав ее разум. — Сколько пафоса, о Вечность! Они… такие смешные! Дарующий Молнии, Ледяной Кузнец, Морская Роза… они что, соревнуются, у кого самое дурацкое имя?
Остальные Псы молча смотрели на извлеченный из памяти пленницы образ — высокий, темноволосый и полуголый дикарь, наполовину низший, наполовину предтеча. Новое отражение не имело большого значения — рано или поздно все осколки обретало прежнее обличье. Важнее была рунная аура. Слабая, очень слабая — но со знакомым отпечатком.
След был взят верно.
— Дарующий Молнии, — припечатал Небесный. — Где?
— В теневых землях. Он стал риксом недобитых огрызков, что сбежали туда от нашего гнева, — Всполох звонко, с искренним презрением рассмеялась. — О Вечность, как низко он пал! Дарующий Молнии, экзарх Круга, правит кучкой дикарей в звериных кожах!
— Он пытается восстановить свою власть, — сказал Небесный. — И свою силу. Народ — это войско. И это — его слабость. Где они живут?
— Руины старого астролита. Я помню это место.
— Я тоже, — кивнул Небесный. — Каменные Луки.
— Астролит Аммос… интересно, — проронил Драконоборец. — Это может быть ловушкой.
— Какой? — фыркнула Всполох. — Там все было разрушено еще во время Раскола!
— Руины во тьме порой хранят небесные сокровища.
— Если это ловушка, мы ее сломаем, — сказал Небесный. — А если нет, возьмем его там.
Он перевел взгляд на дикарку, дрожащую на камнях, и Всполох поморщилась, брезгливо нюхая кончики пальцев:
— О Вечность, я уже воняю рыбой! Представляете, он делил ложе с этим грязным… созданием. После ее мыслей… я хочу искупаться в очищающем пламени. Какая мерзость!
На кончиках пальцах Преображающей вспыхнул огонь, но Небесный сказал — опять так, что возражать не имело смысла:
— Прибереги свой гнев. Пусть расскажет остальным, кто стал причиной гибели ее Народа. Может, они сами принесут нам его голову…
Дикарка уплыла, как рыбка из горящего садка, как и остальные ее соплеменники. А Псы направились в места, которые не любили, — мрачные и холодные земли теней, которых касалась лишь тень золотого света. Они помнили, где находится старый астролит Аммос, и быстро нашли его руины, но там пришлось задержаться, ибо дичь оказалась хитра.
Каменные Луки молчали — затянутые тенью холодные останки оружия, что некогда охраняло октагон от Тварей Извне. Изгнанники загадили древние камни, сделав развалины астролита своим обиталищем, но оно оказалось пусто и брошено. Ни единой живой души, хотя в очагах чернели старые угли, а жилища носили следы лихорадочных сборов.
— Сбежали! — сказала Всполох. — Он узнал о нас и увел своих дикарей!
— Нет, — ответил Драконоборец, чьи Существа-Руны тщательно изучали переходы астролита. — Они ушли раньше, до нашего появления. Это не бегство, а организованный отход…
— Он предвидел, — нахмурился Небесный. — Знал, что мы придем.
— Откуда он мог знать?
— Он был небом. Знает, как мы охотимся.
Это было неприятно. Псы привыкли, что добыча бежит, прячется, огрызается. Белый Дьявол был иным — хитрым, изворотливым, безжалостным ублюдком, который попортил немало крови Небесному Трону. Он считался не самым сильным, но одним из опаснейших Братьев, однако они однажды уже одолели и взяли его. Всполох улыбнулась, вспомнив, как Живые Цепи рвали его плоть, а она вытягивала его Кровь — всю, кроме последней капельки. Сладкие мгновения… Он был небом, за которым стоял могучий Народ, но не устоял — им ли опасаться козней жалкого серебра с кучкой дикарей-прихвостней?
Камни и тени помнят многое. С помощью золотых Рун провидения, что могут восстанавливать по рунным отпечаткам происходящее, они увидели, что происходило в этих стенах семидневье назад. Не все, лишь фрагменты, ибо отступник пытался стереть следы и был осторожен. У него было что-то, разрушающее эфир, поэтому понять до конца не удалось, но они увидели тени Порталов и проходящих сквозь них людей — десятки, сотни неразличимых силуэтов.
— Куда они ушли? — коротко спросил Небесный.
— Пока неясно. Возможно, решил укрыться в Домене или другом октагоне. Если он закрыл двери и выбросил ключи, найти их будет… нелегко, — признал Драконоборец.
— Что ты предлагаешь?
— Поискать другие следы. Кто-то должен знать, куда ведут его Порталы. Кто-то из его Народа. Надо найти тех, кто опоздал или не захотел уходить…
— Но сначала я сделаю так, чтобы им некуда было возвращаться! — прошипела Всполох, ибо уже поняла, что им придется провести в ненавистном Единстве не один, не два и не три дня, и ей снова придется копаться в грязных мыслях низших, чтобы найти крупицу истины в куче вонючего дерьма.
Камни астролита, оказывается, могли гореть. Пламенная Руна Анор огненным буравом прогрызала черные террацитовые башни, заставляя их рушиться в прах. Небесный равнодушно наблюдал за разрушением, а Драконоборец тем временем гнал своих ищеек, пытаясь отыскать свежие следы в теневых землях. Это оказалось нетрудно — вскоре Ловчие поймали дикарей в пустошах, которые знали много интересного. О Червях, Всаднике и Черепах, недавней войне и новом кинге древней крови, что объединял Народ Тени. Они не знали, куда ушли теневые септы, ибо принадлежали к враждебному племени, однако рассказали о расположении фригольдов тех септ, что подчинились мятежнику.