Магазин волшебных питомцев 6 (СИ), стр. 58

Всё бы ничего, но по белой шубке крысы были щедро рассыпаны яркие фиолетовые крапинки, а на спине трепетали два вполне функциональных крыла бабочки-махаона.

Крыса, не прекращая жевать, развернула крылья. Просто так. Показать.

— Егерев… — голос Алисы стал подозрительно тихим и серьёзным. — Ты совсем рехнулся?

— В чём дело? — я сделал вид, что протираю витрину тряпкой.

— Химеры запрещены Уставом Академии! — она оглянулась по сторонам, проверяя, не слышит ли нас дежурный. — Если комиссия увидит, что ты сшил крысу с насекомым, нас отсюда вышибут пинком под зад!

— Какая химера, Алиса? — я посмотрел на неё с самым невинным выражением, на какое способен. — Окстись. Это спонтанная мутация при инициации. Редчайший случай. Игра природы. Никакого хирургического или алхимического вмешательства.

— Так не бывает!

— Бывает. Редко, но бывает.

Я не соврал ни единым словом. Просто умолчал, что эту белую красотку мне подарила высшая сила. Это уже не коммерческая тайна, а личная.

«Спасибо тебе, дорогая Система, за этот шедевр генетики, — мысленно добавил я. — Теперь мне приходится отмазываться от обвинений в незаконных ритуалах».

Система творит искусство. А искусство должно вызывать сильные эмоции. Наслаждайтесь произведённым эффектом.

Алиса недоверчиво прищурилась, переводя взгляд с меня на крысу, которая в этот момент нелепо взмахнула крылышками и перелетела через поилку.

— Спонтанная мутация, говоришь? — хмыкнула колдунья. — Ладно. Сделаю вид, что поверила. Но ценник на неё ставь такой, чтобы купил только какой-нибудь извращенец-коллекционер.

Девушка развернулась и тут же ткнула пальцем в дальний угол палатки.

— А вон там что?

Там стояла высокая клетка, накрытая плотной тёмно-синей тканью. Оттуда не доносилось ни звука.

— Сюр-р-рприз! — торжественно объявил Архимед. — Гвоздь пр-р-рограммы! Не подглядывать! Билеты по двойному тар-р-рифу! Аншлаг!

Алиса протянула руку к ткани. Я перехватил её за локоть — мягко, но однозначно.

— Условие номер три, — напомнил я.

— Я не открываю! Я только посмотреть!

— «Только посмотреть» — это самая частая формулировка в протоколах о несчастных случаях.

Княжна обречённо вздохнула и убрала руку.

— Зануда, — буркнула она.

Ярмарка тем временем набирала обороты. Из динамиков на столбах раздался бодрый голос ведущего, объявляющий о скором начале церемонии инициации, и аллеи начали стремительно заполняться народом. Первые стайки взволнованных подростков и их родителей потекли мимо нашего шатра. Юра вытянулся по струнке.

Торговля обещала стартовать с минуты на минуту. Несколько человек уже притормозили у нашего прилавка, заворожённо разглядывая пушистых Облачных кроликов и перешёптываясь.

Но тут Алиса кого-то заметила и выпрямилась. Вся её расслабленная дерзость мгновенно испарилась, плечи напряглись, а взгляд заледенел, устремившись мне за спину. Эдгар недовольно нахохлился.

Я обернулся.

Кирилл Шувалов шёл по аллее не спеша, как по собственной галерее. Светлый плащ, укладка волосок к волоску, за плечом — двое товарищей. Справа мягко ступала морозная рысь Аста. По шерсти стелился иней, и там, где она проходила, асфальт на секунду покрывался белым налётом.

Студенты у моего прилавка расступились сами.

Кирилл остановился напротив садков. Не поздоровался. Скользнул взглядом по кроликам, по мышам, по канарейкам, по террариумам с ящерицами. Осматривался медленно, будто стараясь не морщиться из вежливости.

— Значит, всё-таки пролез, — сказал Кирилл, не глядя на меня. — На территорию Академии. С мышами.

Глава 17

Хочу!

— И тебе не хворать, Кирюша, — сказал я, не отрываясь от ценника, который как раз крепил к садку. — С праздником. Мыши, кстати, элитные. Тебе с доставкой или сам понесёшь?

За спиной Кирилла кто-то коротко хрюкнул. Княжич бросил гневный взгляд на прихлебателей. Те сделали вид, что вообще ни при чём.

Первый — высокий, рыхловатый парень с круглым румяным лицом и модной стрижкой, которая ему совершенно не шла. Он стоял, держа в руке стаканчик кофе, и старательно пытался запить смешинку.

Второй — жилистый, смуглый, с тонкой щёточкой усов и цепким взглядом. Этот не смеялся вслух. Просто отвернулся к соседнему шатру и очень внимательно изучал вывеску алхимиков, чуть подрагивая плечами.

Кирилл выпрямился. Завёл руки за спину, сцепил пальцы в замок. Лицо разгладилось до светского безразличия. Аста села рядом с ним, обмахнув асфальт коротким хвостом. В стороны разбежались тонкие иголочки инея и тут же растаяли.

— Алиса, — произнёс Кирилл, переводя взгляд на сестру. — Я, конечно, знал, что ты падаешь всё ниже. Но чтобы вот так… Стоять за прилавком и помогать плебею торговать крысами. Это дно даже для опальной княжны.

— Ой, Киря, — Алиса склонила голову набок. — Ты бы хоть заготовки менял раз в сезон. «Дно», «падаешь», «позоришь фамилию»… Скучно. Дай угадаю, сейчас будет про «что скажет отец»?

— А что, — холодно бросил Кирилл, — не скажет?

— Так он придёт? — оживилась Алиса. — Папочка сегодня будет?

— Будет. В президиуме. Рядом с ректором.

— Отлично. — Она широко улыбнулась и похлопала ладонью по стойке. — Значит, зайдёт. Скажу, что у меня тут подработка и я наконец приношу пользу обществу. Он будет счастлив. Может, даже до обморока.

— Кар-р-р, — прокомментировал Эдгар.

— Семейка! — восхищённо заорал Архимед. — Тёплая встр-р-реча! Обнимитесь! Фотогр-р-раф!

Кирилл наконец посмотрел на меня. Взгляд прошёлся по столам, по клеткам, по Юре, который замер с переноской в руках, по коробкам с опилками.

— Ты, я смотрю, поднялся, — сказал он с той особенной брезгливой мягкостью, которую вырабатывают только в очень хороших домах. — Целый шатёр. Даже персонал завёл. Сколько ты тут за день сделаешь? Тысяч сто? Двести? У нас столько дневное содержание одного вольера стоит. Ты продаёшь мышей детям, Егерев. Ты не бизнесмен. Просто кормовая база для бизнесменов.

Я мог ответить двадцатью способами. Пятнадцать из них грубые, пять — остроумные, и все двадцать — бесполезные. Он ждал именно этого. Он умел держать удар в перепалке, его этому учили с детства, у него за спиной стояли двое своих, и на его поле я бы выиграл максимум ничью.

Поэтому я не пошёл на его поле. Отложил ценники, вытер руки о тряпку и буднично спросил:

— Кирилл, а что у Асты с лапами?

Пауза вышла короткая, но очень красноречивая.

— Что? — Кирилл моргнул.

— С лапами что, спрашиваю. — Я вышел из-за прилавка.

Аста подобралась. Уши прижались, по загривку прошла волна — шерсть встала дыбом, покрываясь изморозью. Знакомая картина. В прошлый раз она шла на меня именно так, и я тогда еле увернулся от прыжка. Но с тех пор произошли кардинальные изменения. У меня уже давно не Е-ранг.

Я присел на корточки возле неё. И пустил по краю сознания зверя тёплую, ленивую волну. Простое «всё нормально, никто никуда не спешит, день чудесный».

Иней на загривке рыси осел и стёк каплями. Уши поднялись. Аста подалась вперёд, вытянула морду, шумно втянула воздух от моей руки — и сделала шаг. Потом второй. Ткнулась широким холодным лбом мне в ладонь. Я почесал её за ухом. Шерсть была густая, жёсткая сверху и совсем другая у корней.

— Убери руки от моего питомца, — сказал Кирилл. Голос у него стал на полтона выше.

— Сейчас уберу. — Я мягко подхватил переднюю лапу рыси и приподнял. Аста даже не подумала сопротивляться — привалилась боком к моему колену и заурчала, как трактор на холостых. — Смотри сюда. Только смотри, а не огрызайся, тебе это полезнее.

На подушечках шли трещины. Мелкая сетка, сухая, местами с розовым в глубине.

— Микротрещины, — сказал я всё тем же консультантским тоном. — Это от постоянного перемораживания почвы. Она каждый раз, вставая на лёд, получает перепад температур. Кожа теряет эластичность и лопается.