Магазин волшебных питомцев 6 (СИ), стр. 26

Славик не стал любезничать с добычей. Один из чёрных жгутов выстрелил вперёд, перехватил рыбу и потянул её ко рту.

— Денис Валерьевич, я его уже кормил час назад, — обеспокоенно сказал Юра и вышел из-за прилавка. — Он какой-то одержимый. Чуть из аквариума не выбрался. Я даже испугался.

— Спокойно, — я похлопал парня по спине. — Это нормальное поведение для его вида. Земные осьминоги тоже мастера побега. Особенно, если им скучно или хочется жрать. А Славик вообще из тех, кто может спокойно обходиться без воды несколько суток.

Наклонился к стеклу аквариума и послал в сторону жгутоносца короткий, вопросительный импульс: «Слышь, инопланетянин, не хочешь проветриться? Погулять по залу, размять щупальца?»

Славик продолжил поглощать остатки макрели. В сознании пронеслась ленивая волна. Перевод был однозначным: «Сначала еда. Потом хорошо поспать».

Жгутоносец откусил хвост и втянул рыбу одним мощным всасывающим движением. Затем выпустил облако мелких пузырьков и неторопливо, почти торжественно, уплыл в дальний угол аквариума, забившись в искусственную пещеру из вулканического камня. Там он свернулся в плотный ком, закрыв глаз.

— Ну и характер, — прыснул я. — Практически второй Пых, только водный. Спокойной ночи, проглот.

Я взглянул на наручные часы. До официального закрытия оставалось полчаса. Кулёк всё ещё стоял рядом, выпрямившись по струнке, готовый к любым новым поручениям.

— Так, Юра, — я кивнул в сторону кассового аппарата. — Ты сегодня поработал на твёрдую пятёрку. Денёк выдался насыщенный, так что давай так: своди кассу и иди домой пораньше. Отдыхай.

Юра засуетился, замахал руками, чуть не задев стойку.

— Нет-нет, Денис Валерьевич! Всё нормально, я совсем не устал! Могу ещё полки перебрать или инвентаризацию по грызунам начать, я как раз список составил…

Я посмотрел на него внимательнее. Парень пытался выглядеть бодрым, но плечи чуть просели, а в глазах застыла та самая специфическая пустота, которая бывает у людей после первого полноценного рабочего дня в режиме многозадачности. Он вымотался до предела, просто слишком сильно хотел зарекомендовать себя.

— Юра, — я перебил его спокойным, не терпящим возражений тоном. — В нашем бизнесе важно знать, когда остановиться, чтобы не начать путать хомяков с канарейками. Своди кассу и домой. Это приказ.

Я полез в пространственный карман, достал две пятитысячные купюры и протянул их парню.

— Вот. Считай это премией за прилежание. За то, что заранее зарылся в теорию по кормам и, что более важно, за героическое выживание в условиях нашествия близняшек Прозоровых.

Юра удивлённо уставился на деньги. Во взгляде смешались шок, благодарность и какое-то детское облегчение.

— Спасибо… спасибо большое! — выдохнул он.

В дальнем углу зала тихо шевельнула усиками Тачка. Гигантская мокрица не двигалась с места, но по тому, как она синхронно дернула сегментами панциря, я понял: она тоже помнит тех маленьких «наездниц» и очень разделяет мою позицию насчёт премии за моральный ущерб.

Через пару минут я запер дверь за Юрой и отключил светящуюся вывеску.

На верхней полке стеллажа, среди декоративных коряг, слабо зашуршало. Каменная статуэтка дрогнула, стряхивая с себя дневное оцепенение. Гоша, наша Малая Моховая Гаргулья, неторопливо оживал с приходом темноты. Он вытянул непропорционально длинные мускулистые руки, сладко зевнул, сверкнув плоскими зубками, и потянулся так, что бархатистый зелёный мох на его спине встал дыбом.

Потом вопросительно глянул на меня и спустился на прилавок. Я ласково погладил его по мшистому загривку. Гоша тихонько заурчал, вибрируя под пальцами, как работающий холодильник.

— Привет, ночной дозор, — я достал из-под стойки угощение. Никаких уличных булыжников — только специально заказанные для него окатыши розовой гималайской соли и пара кусочков сладкого кварца.

Гаргуль деликатно сгрёб минералы когтистой лапкой и тут же принялся с громким хрустом ими чавкать, довольно зажмурившись.

Я обратился к интерфейсу Питомника. Воздух рядом со мной пошёл лёгкой рябью, пространство на секунду исказилось, рассыпав горстку призрачных искр. В следующее мгновение мне на руки опустилась тяжёлая, тёплая тушка.

Сразу запахло влажным тропическим лесом. Ватт сонно моргнул и слабо пошевелил конечностями, ища, за что бы зацепиться.

— Идём, батарейка ты моя пушистая, — хмыкнул я, придерживая ленивца под увесистый зад. — Заслужил отдых.

Я донёс его до угла зала, где красовалась свежесобранная деревянная лазалка. Стоило только поднести Ватта к толстой перекладине, как длинные лапы сомкнулись на дереве мёртвой хваткой. Ленивец надёжно повис, удобно пристроив лохматую голову на собственном плече.

— Отлично поработал сегодня, — негромко похвалил я зверя, погладив его по густой серой шерсти в обход выступающей друзы. — Без твоего заряда мы бы того мотылька точно не вытянули. Спи, набирайся сил.

Ватту дважды повторять не пришлось. Он блаженно выдохнул, прикрыл глаза, и в ту же секунду его дыхание стало глубоким и ровным. Полупрозрачные аметистовые кристаллы на его спине едва заметно засветились, начиная впитывать рассеянную ману из пространства магазина.

Я побрёл в подсобку. Чувствовал себя выжатым, но глубоко удовлетворённым. Наживка для Портнихи заброшена, крючок проглочен. Осталось только дождаться, когда леска натянется. А пока можно выпить горячего чая в своём собственном, легальном и работающем магазине.

В подсобке горел мягкий дежурный свет. Ряба как раз ужинала. Услышав мои шаги, она оторвалась от чаши с отборным зерном. Её бирюзовые перья блеснули, а по гребню привычно пробежали золотые искры. Птица с истинно королевским достоинством повернула голову, уставившись на меня одним внимательным глазом.

— Добрый вечер, кормилица. Как смена прошла? — спросил я, направляясь к чайнику.

— Ко, — веско и коротко ответила курица, после чего невозмутимо вернулась к клеванию.

Чайник щёлкнул и зашумел, наполняя тесную подсобку облаком уютного тёплого пара. Я достал из морозилки дежурную пачку пельменей, высыпал порцию в глубокую миску, залил кипятком и сунул в микроволновку. Холостяцкий экспресс-ужин. Через десять минут подсобка наполнилась густым ароматом мяса, теста и чёрного перца.

Тишина — это, конечно, хорошо. Но когда привыкаешь к табору, одиночество начинает давить на уши. Две короткие вспышки белого света — и пространство подсобки перестало быть пустым.

На моё плечо тут же спикировал Архимед, а на диван приземлился Коша.

— Пельмени! — немедленно гаркнул какаду, вытягивая шею так, что едва не рухнул вперёд. — Делёжка! Неучтёнка! Птичке мяса!

Мантикор повёл носом. Его кожистые крылья чуть дрогнули, скорпионий хвост с ядовитым жалом качнулся из стороны в сторону, а из горла вырвалось требовательное мурчание. Коша шагнул вперёд и бесцеремонно потянулся когтистой лапой прямо к моей горячей миске.

— Э, нет, брат, тормози, — я мягко, но непреклонно отодвинул его лапу свободной рукой. — Ты хищник или кто? Там специи, лук и тесто. У тебя от такого гастрономического изыска потом живот вздуется. И это как минимум.

Коша посмотрел на меня огромными янтарными глазами. В них читалось абсолютное несогласие с моей диетологической экспертизой. Он выдал возмущённое «мр-р-ряу», боднул меня головой в ладонь, требуя ласки, и снова упрямо потянулся к миске.

— Тесто! — подтвердил Архимед. — Углеводы! Птичка согласна на изжогу! Давай сюда!

— Ладно, вымогатели, — я усмехнулся, почесал мантикора за ухом, выловил из бульона пару остывающих пельменей и разорвал вилкой пополам, чтобы выпустить пар.

Коша тут же вонзил зубы в мясную начинку, зажмурился от удовольствия и принялся урчать, игнорируя тесто. Котёнок исследует мир, лишь бы потом не пожалел. Архимеду достался кусочек теста, который он ловко перехватил клювом.

— Без желудочного мха не обойдётся, — предупредил я пернатого и закинул в рот пельмень.