Магазин волшебных питомцев 6 (СИ), стр. 21

А ещё на его брюках, чуть ниже колена, виднелось несколько светлых шерстинок. Я присмотрелся. Тонкие, длинные. Кошачьи. Сейчас весна, конец апреля — сезон активной линьки. Значит, этот врач-рвач, обслуживающий криминал, держит дома кота и позволяет ему тереться о свои статусные вещи перед выходом. Что ж, если человек любит питомца, значит, он не стопроцентная сволочь. Просто трус, который по дурости залез в пасть акулы.

— Мой стаж — это именно то, что позволит вам сегодня уснуть спокойно, — холодно ответил я, не позволяя втянуть себя в игру «кто здесь умнее». — Оставьте лекции для практикантов.

Демидов подавился возмущением.

Я демонстративно провёл ладонью над перстнем, активируя связь с Питомником. В короткой вспышке света на тумбочке для обуви материализовался Архимед, а на пол бесшумно спрыгнул фенек.

Врач отшатнулся, едва не впечатавшись спиной в стену. Глаза полезли на лоб.

— Добр-р-рый вечер! — Архимед учтиво склонил голову набок. — Птичка на месте! Консилиум собр-р-ран!

— Это… это что такое⁈ — взвизгнул Руслан Витальевич, забыв про свой солидный баритон. — Животные⁈ В стерильной зоне⁈ Это вопиющая антисанитария! Вы с ума сошли, здесь критический пациент, а вы притащили сюда этот… этот зоопарк! Патогены! Перья, шерсть, секреция сальных желёз — вы хоть представляете уровень контаминации?

— Пр-р-редставляем! — парировал Архимед с достоинством. — Птичка чистая! Купалась в субботу! С шампунем! Ты бахилы надел? Где спир-р-рт⁈ Мойте лапы перед опер-р-рацией!

Я одарил какаду предупреждающим взглядом, пока он не ляпнул что-нибудь не то. Птица мгновенно прикрыла клюв и приняла позу безмолвного наблюдателя.

— Это мои ассистенты, — невозмутимо пояснил я, пока Демидов хватал ртом воздух. — Скоро сами убедитесь, насколько они полезны. А что до стерильности, так сперва пройдитесь щёткой по своим штанам.

— Я только пришёл, ещё не успел…

Тем временем Лис, проигнорировав истерику хозяина квартиры, обнюхал порог, проверил ворс на дешёвом коврике и уверенно подошёл к Демидову. Фенек поднял мордочку, втянул носом воздух, уловив знакомый запах кошачьей шерсти, и дружелюбно поставил передние лапки прямо на колени оцепеневшего ветеринара.

— Он просто чувствует вашего кота, — пояснил я. — Не бойтесь, показывайте пациента.

Демидов невольно опустил глаза. Лис смотрел на него снизу вверх огромными тёмными глазами, и даже самый циничный человек на планете дрогнул бы от этого взгляда. Ветеринар машинально протянул руку и коснулся пальцами макушки фенека между ушами. Лис зажмурился.

Мужчина одёрнул руку, словно обжёгся.

— Ладно, — буркнул он. — Идёмте.

Мы прошли в гостиную. Здесь контраст между убогой обстановкой и профессиональным оборудованием бил по глазам ещё сильнее. На широком столе гудел инкубатор премиум-класса. На матовом пластике светился логотип «Кокон-3». Внутри камеры клубился лёгкий туман, горела мягкая терапевтическая подсветка, а в углу стояла автоматическая кормушка с густым янтарным сиропом.

Пациент находился в самом центре.

Зеркальный Мотылёк сидел на специальной подложке из натурального мха и не подавал признаков жизни. Огромный — размах крыльев напоминал раскрытую книгу солидного формата.

Я подошёл ближе, вглядываясь сквозь стекло инкубатора. Линда не преувеличивала. Поверхность его крыльев не имела ничего общего с привычными чешуйками. Это были миллионы крошечных призм, сросшихся в сплошное живое зеркало. В здоровом состоянии они, вероятно, идеально отражали и преломляли свет. Но сейчас по этому зеркалу шла рваная, болезненная рябь. Отражения бились, искажались и рассыпались на пиксели, словно на разбитом экране смартфона.

Я прищурился и оплатил «Глубокую оценку», чтобы подтвердить статус.

Имя: Блик

Вид: Зеркальный Мотылёк

Ранг: С. Уровень: 20. Пол: Муж. Возраст: 4 года

Хозяин: Эльвира Ильдаровна Набок

Навыки:

«Зеркальное копирование» (актив.) : Способность воспроизводить магические подписи, печати и рунные узоры с точностью до субатомного уровня. Каждое копирование расходует ману и наносит кумулятивный урон каналам.

«Оптический фантом» (актив.): Способность преломлять и искажать световые лучи, делая мотылька абсолютно невидимым для невооружённого глаза и большинства оптических артефактов.

Состояние: Критическое. Выгорание 6 из 8 канальных узлов. Множественные микротрещины жилок крыльев. Активность мана-контура — 14% от нормы.

Примечание: Четыре года работы без отпуска, выходных и трудовой книжки. Ещё бы немного — и вместо мотылька у Портнихи был бы дорогой экспонат для энтомологического музея.

Система выдала базу, но мне большего и не требовалось. Мой недавний опыт с Сумеречной молью Киры пришёлся как нельзя кстати. Благодаря Пепельнице я уже прекрасно знал анатомию магических бабочек.

Мана-каналы у таких насекомых не спрятаны глубоко в теле — они идут прямо по жилкам крыла, распределяя энергию от ядра к краям для активации маскировки или, как в данном случае, для копирования магических подписей.

— Ну что? — сдавленно спросил Демидов, стоя у меня за спиной. — Сможете это исправить?

Я склонился над стеклянным коробом, вглядываясь в неподвижное насекомое. Взгляд зацепился за одну деталь. В норме хоботок у бабочек аккуратно свёрнут в спираль, похожую на часовую пружину. У Блика эта «пружина» выглядела деформированной — чуть скручена влево, будто её свело судорогой.

— Давно он ничего не ест? — не оборачиваясь, спросил я.

Демидов за спиной удивлённо хмыкнул.

— Три дня… А как вы поняли?

Я едва удержался, чтобы не выписать ему затрещину. Типичный современный эскулап. Пялился в показания своего дорогущего сканера, высчитывал проценты некроза, но забыл просто посмотреть на животное. Иначе бы сразу заметил спазм ротового аппарата.

— С этой проблемы и начнём, — бросил я. — Где тут у вас руки помыть можно?

Быстро ополоснув руки в тесной ванной, я вернулся в комнату. Лёгкое усилие воли, обращение к Инвентарю — и на столе материализовалась литровая банка. Внутри густо перекатывался Нектар Перламутровой Кувшинки. По концентрации чистой природной маны эта штука даст фору любому заводскому препарату.

Я открыл бокс инкубатора, достал пластиковую поилку с мутной жёлтой жижей, которую использовал Демидов, и поставил вместо неё крошечное блюдце, капнув туда своего нектара.

— Эй, что вы делаете⁈ — тут же вскинулся ветеринар. — Это специализированный синтетический сироп «Мана-Вит Про»! Он стоит баснословных денег!

— А это — натуральный продукт экстра-класса, который не купишь ни за какие деньги, — осадил я его. — Хотите результата? Тогда не мешайте.

Действуя максимально осторожно, чтобы не повредить хрупкие ткани, подцепил кончиком зубочистки деформированный хоботок мотылька и бережно, миллиметр за миллиметром, расправил его.

Но бабочка никак не отреагировала. Блик продолжал сидеть неподвижно, не делая даже попытки дотянуться до ароматного нектара.

— Помер-р-рла! — немедленно донеслось со шкафа. — Засохла! Пациент скор-р-рее мёртв! Несите гр-р-роб! Мумия!

— Тихо там, — цыкнул я на попугая.

Я достал карандаш, подвёл его под переднюю лапку мотылька и слегка сдвинул насекомое так, чтобы тонкий коготок коснулся нектара в блюдце.

— У бабочек вкусовые рецепторы находятся на лапках, — пояснил я вслух. — Ему нужно наступить на еду, чтобы понять, что это съедобно.

— Я прекрасно осведомлён о базовой энтомологии, — процедил Демидов.

В его голосе отчётливо прозвучала профессиональная ревность. Ему явно не нравилось, что какой-то «молодой выскочка» учит его азам. Очень глупо с учётом, что он сам меня позвал. Но тут ничего не поделать: он потерпел фиаско, как лекарь, и эта рана саднит.

Блик слабо вздрогнул. Расправленный хоботок подрагивая опустился прямо в перламутровую жидкость. Насекомое начало пить. Медленно, с трудом, но насос заработал. Первая, крошечная победа.