Магазин волшебных питомцев 6 (СИ), стр. 22

— Отлично. А теперь переходим к хирургии, — я выпрямился. — Мне понадобится ещё один ассистент.

Прямо на краю широкого стола вспыхнуло мягкое белое сияние, из которого возникла Маруся.

Демидов остолбенело уставился на неё. У него отвисла челюсть.

Макака с латунной шерстью сидела на столешнице с предельно серьёзным видом. На ней был надет белый медицинский халатик, который я заказал ещё утром, а на голове красовалась миниатюрная врачебная шапочка. Маруся очень гордилась обновкой. Сейчас она поправила манжеты и посмотрела на ветеринара умными, всё понимающими глазами.

— Обезьяна⁈ — Демидов наконец обрёл дар речи. Лицо пошло красными пятнами. — В медицинском халате⁈ Вы издеваетесь⁈ Это что, цирковое представление⁈ Я вам доверил жизнь, а вы…

— Эта обезьяна, господин врач, спасла больше пациентов, чем вы можете представить, — жёстко парировал я, обрывая его истерику.

Преувеличение, но потенциал у Маруси очень хороший. И есть опыт полевой работы не только с доберманами, но и с гигантским богомолом.

Я достал детскую медицинскую маску и закрепил её на мордочке макаки.

— Вот теперь у нас полная стерильность, — я покрутил головой, разминая шею, и похрустел костяшками пальцев. — Приступаем.

Бережно извлёк мотылька из инкубатора и положил его на чистую пелёнку.

Активация навыка: «Манипуляция энергией»

Мир вокруг слегка померк, зато энергетические структуры вспыхнули перед глазами ярким неоном. Сфокусировал зрение на структуре крыльев Блика. Они буквально сгорели от чудовищного перенапряжения. Я отчётливо видел, что две крупные магистральные жилки на правом крыле уже лопнули — вдоль них змеились трещинки, через которые мана сочилась в пустоту, отравляя и без того умирающие ткани.

Но обнаружилось и кое-что неожиданное.

Вдоль обожжённых жилок скопились грубые сгустки чужеродной маны. Вместо тонкой работы кто-то попытался решить проблему грубой силой — просто влил в мотылька лошадиную дозу своей энергии, надеясь запустить систему, как глохнущий двигатель.

— Вы пытались пробить закупорку прямым вливанием, — констатировал я, не отрывая взгляда от крыльев. — Залили в него ману под давлением. Чудо, что он вообще не рассыпался в пыль.

— Стандартный протокол реанимации, — начал оправдываться Демидов. — При критическом падении мана-давления рекомендуется экстренная…

— Рекомендуется для теплокровных позвоночных, — закончил я за него. — У чешуекрылых другая архитектура контура. Вы залили ей маны на три уровня выше пропускной способности каналов. Это как включить пожарный гидрант в водопроводную трубу. Стенки каналов получили магический удар поверх ожога. Это и добило хрупкие узлы насекомого.

Демидов промолчал, но я услышал, как он тяжело засопел.

— Мр-р-ракобес, — пробормотал Архимед.

Макака подобралась ближе, тряхнула головой, поправила съехавшую шапочку и протянула к мотыльку маленькие ладони. Те начали светиться тёплым светом — «Янтарное касание» включилось на рефлексе, как только обезьянка почувствовала мой настрой через ментальную связь.

— Лис.

Фенек, тихо сидевший под стулом, поднял голову. На его лбу вспыхнула светлая спираль. Три коротких импульса — на меня, на Марусю, на мотылька. Удача, живая и невесомая, прикоснулась к рукам, как солнечный зайчик.

— Работаем, девочка, — тихо сказал я.

Процесс требовал чудовищной концентрации. Я использовал свою Волю как скальпель и пинцет одновременно. Подхватывал целительную энергию Маруси и ювелирно направлял её в микроскопические разрывы каналов.

Мы шли миллиметр за миллиметром. Я счищал энергетический «нагар», оставленный Демидовым, сращивал лопнувшие жилки, убирал слоистость на зеркальных призмах. Мана утекала с пугающей скоростью.

Резерв маны: 150/336

Крылья начали приобретать здоровый блеск, рябь почти исчезла. Но оставалась главная проблема — узлы. Те самые перекрёстки, где пересекались каналы. Они наотрез отказывались исцеляться. Чёрные, обугленные точки.

Я направил туда сдвоенный поток энергии, но старался не навредить сильнее, как сделал это Демидов.

Резерв маны: 0/336

Подключение резервного источника. Браслет: 900/1000

Пот заливал глаза. Маруся тихонько поскуливала от напряжения, но держала контакт. Я вливал энергию из браслета, пытаясь реанимировать хотя бы один магистральный узел. Бесполезно. Они не принимали заряд, мана просто рассеивалась в воздухе.

Браслет: 0/1000

Я тяжело выдохнул и отдёрнул руки. Маруся обессиленно плюхнулась на задницу прямо на столе, стягивая маску. Всё. Пусто. Нужно перезаряжаться. Крылья выглядят лучше, но без рабочих узлов маскировка и копирование не запустятся. Мотылёк останется инвалидом.

Демидов, напряжённо следивший за процессом, всё понял. На его лице отразилась сложная гамма эмоций. Липкий страх за свою жизнь, разочарование, но сквозь всё это пробивалось горькое, почти злорадное торжество уязвлённого профессионала.

— Что? Не получается? — нервно усмехнулся он, подходя ближе. — Вот и у меня не вышло. Я же говорил. Узлы мертвы. Некроз. Даже ваши… фокусы с макакой не помогли.

Он устало провёл рукой по волосам, словно сбрасывая оцепенение, а его плечи обречённо поникли.

— Я пойду поставлю чайник, — глухо сказал ветеринар.

Он зашаркал на кухню. Лис тут же бодро посеменил следом. Фенек путался у Демидова под ногами — ему, как всегда, до всего есть дело.

— Суши вёсла! Халтур-р-рщики! Птичка хочет чаю! С баранками!

Я поднял неподвижного мотылька и вернул его на мох в инкубатор.

— Перерыв, — выдохнул, разминая затёкшую шею.

Короткая вспышка, и на столе появился плод Янтарного Медоноса. Туристическим ножом рассёк упругую мякоть надвое. Затем достал пипетку и щедро сбрызнул обе половинки нектаром. Получилась настоящая мана-бомба.

— Держи, заслужила, — я протянул долю Марусе.

Обезьянка благодарно пискнула, вцепилась в лакомство крошечными пальчиками и принялась жадно кусать. Я отправил в рот второй ломоть. На вкус — лучший фрукт, какой только можно вообразить. Сладкий, сочный, с лёгкой горчинкой, но не как хурма, не вяжет. По телу тут же прокатилась горячая волна, а резерв маны начал стремительно заполняться, прогоняя усталость.

Шум крыльев прервал мой перекус. Архимед спикировал со шкафа прямо на стол, возмущённо распушив жёлтый хохолок.

— Делёжка! — гаркнул какаду, требовательно притоптывая когтистой лапой. — Птичку обделили! Давай сюда!

— Перебьёшься, пернатый, — хмыкнул я, прожёвывая плод. — Это экстренная подзарядка для быстрого восстановления маны, а не вкусняшка для кайфа. Тебе лечить никого не надо, так что обойдёшься.

Какаду оскорблённо щёлкнул клювом и воззрился на меня немигающим чёрным глазом.

— Жмот! — припечатал он. — Скр-р-ряга! Жадина!

Маруся, перестав жевать, посмотрела на раздосадованную птицу. Обезьянка сочувственно вздохнула, отломила от своей порции липкий кусочек и протянула Архимеду. Тот мгновенно сменил гнев на милость, деликатно подцепил угощение клювом и довольно зажмурился.

— Хор-р-рошая макака! — с набитым зобом выдал попугай. — Умница! Не то что некотор-р-рые!

Демидов, всё ещё пребывая в состоянии мрачной апатии, молча принёс с кухни две кружки дешёвого чая в пакетиках. Я взял свою, отхлебнул обжигающую жидкость и мысленным усилием снова открыл Инвентарь. В руке материализовалась гроздь спелого винограда и жёлтый банан. Угощать зверьё, так угощать.

— Птичка всё ещё голодная! — тут же напомнил попугай и принялся отрывать виноградины.

Следом в гостиную вбежал Лис и с разбегу вскочил на стол, отчего ветеринар чуть не перевернулся на стуле. Но быстро смирился, что антисанитария распространяется и захватывает территорию.

Маруся как раз чистила банан. Фенек умильно навострил уши, заглядывая макаке прямо в глаза и тихонько поскуливая. Обезьянка строго посмотрела на попрошайку. Затем разломила банан на три части, но самую большую оставила себе — как рабочему классу.