Все сначала! (СИ), стр. 45

— Задери рубашку, — повторила она спокойно, как будто просила передать соль. — Надо проверить.

— Зачем?

— Магия воды тоже оставляет следы. Но их не видно. Их можно почувствовать. Если провести рукой в районе живота.

Я неуверенно посмотрел на нее. Потом на деда. Тот ухмыльнулся. Сальная такая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего.

— Ну давай, давай, — подбодрил он. — Покажи свои кубики, спортсмен.

Я скривился, но все же приподнял край больничной футболки. Ольга наклонилась ближе. Ее рука легла мне на живот чуть выше пояса штанов. Пальцы были прохладными, но приятными.

Она медленно провела рукой по коже. Вверх. Потом вниз. Потом в сторону. Ее взгляд был сосредоточенным. Она прикрыла глаза и я почувствовал легкое покалывание.

— Так можно почувствовать магию воды, — пояснила она тихо. — Если она есть, на коже остается что-то вроде влажности. Не настоящая влага. Магическая. Ее не видно, но можно ощутить, если знаешь как.

Дед сидел рядом наклонившись почти в упор и смотрел на мой живот. Ухмылка не сходила с его лица.

Я покосился на него.

— Чего уставился?

— Любуюсь, — хмыкнул он. — Хороший пресс. Плавание свое дело знает.

— Ой, давай только без этого, деда.

Ольга водила рукой еще несколько секунд. Потом остановилась. Открыла глаза. Нахмурилась.

— Ничего не чувствую, — сказала она. — Ни земли, ни воды.

Она не убрала руку. Продолжала держать ее на моем животе. Кажется задумалась.

В этот момент дверь распахнулась. Новый гость.

На этот раз это была Марина. Как только она открыла дверь, сразу замерла на пороге.

Ее взгляд сначала упал на меня. Потом скользнул к Ольге. Потом на руку Ольги, которая лежала у меня на животе. Потом на задранную футболку. Потом на деда, который продолжал сидеть в упор, с довольной ухмылкой и пялиться на мой живот.

Лицо Марины дернулось. Брови поползли вверх. Губы сжались.

Повисла тишина. Очень неловкая тишина.

Девушка прищурилась. Она смотрела на Ольгу так, будто та только что украла у нее последние деньги.

Свиридова же с удивлением посмотрела на Марину, но руку все еще не убирала. Вообще даже не шевельнулась.

Я лежал и понимал, что выгляжу сейчас максимально идиотски. С задранной футболкой, с чужой рукой на животе, с дедом, который ухмыляется как маньяк. Наверное, это самое неловкое, что было со мной за последние дни.

— Я… помешала? — медленно произнесла Марина.

Голос звучал подозрительно. Очень подозрительно.

Ольга моргнула. Только сейчас до нее дошло, как это выглядит со стороны. Она резко убрала руку и выпрямилась, посмотрев на Марину.

— Проверяла на наличие магии воды, — пояснила она спокойно.

— Да-да, — поддакнул дед. — Медицинская процедура. Очень важная.

Я дернул футболку вниз, закрывая живот.

Марина продолжала стоять в дверях. Она переводила взгляд с Ольги на меня. Потом обратно. Ее пальцы сжали ручку двери так, что побелели костяшки.

— Магию воды, — повторила она. — Конечно.

Тон был холодным.

Ольга поднялась с кровати, поправила юбку, еще раз посмотрела на Марину.

— Да, — сказала она. — У тебя есть вопросы?

Марина молчала, и потом медленно вошла в палату и закрыла за собой дверь. Ее взгляд скользнул по Свиридовой, задержался на мне, потом вернулся к ней.

— Нет, — сказала она. — Никаких вопросов.

Но тон говорил об обратном.

Я лежал и понимал, что сейчас начнется что-то очень неприятное.

— Сегодня еще куда–то, господин? — спросил водитель, притормозив у крыльца большого особняка.

— Нет, на сегодня все, — бросил Эдуард и вышел из машины.

Парень сунул руки в карманы, прошел по крыльцу и кивнул дворецкому, что открыл перед ним дверь.

— Изволите ужинать, господин? — спросил мужчина с тонкими усиками под носом и совершенно невозмутимым видом.

— Позже, со всеми, — буркнул Эдуард и направился в большую просторную гостиную. Пройдя с краю, за колоннами, он направился к лестнице, совершенно не заметив отца, который сидел на диванчике, перед журнальным столиком и смотрел в документы.

— Эдик! — раздался его голос, заставивший парня вздрогнуть.

— Да, пап! Прости, я не заметил и…

— Присядь, — кивнул он на мягкое кресло напротив.

Парень кивнул, подошел к отцу и уселся.

— Что–то случилось? — осторожно спросил он.

— Что с Морозовым младшим? — спросил он коротко и поднял взгляд на отпрыска.

— Нормально, — кивнул Эдуард. — Я его в департаменте выловил. Так, прижал немного, припугнул.

— Реакция?

— Обоссался со страху, — хмыкнул парень.

— В прямом смысле?

— Нет, ну… просто дрожал, глазки бегали, — смутился Эдуард.

— Рукоприкладство?

— Не, пап, это же департамент, — тут же нахмурился сынок. — Мне одного раза хватило, чего я дурень чтобы…

— Значит просто словесные угрозы, — кивнул мужчина и покосился на документы перед собой.

— Пап, если надо я подкараулю, но он до департамента на машине, а больше никуда и не выбирается. Он же к поступлению готовится, если есть время я с ним в университете поговорю.

— Слишком долго, — буркнул мужчина, пару секунд помолчал и снова поднял взгляд на младшего сына. — Кто–то видел вас? Свидетели?

— Нет, но… — тут Эдуард нахмурился и умолк.

— Говори.

— В общем, там какой–то простолюдин нарисовался. Нарывался, с виду даже к драке готов был.

— А ты?

— Я спокойно ушел, — произнес парень. — В департаменте драку устраивать — последнее дело.

— Хорошо. Что за простолюдин? — мужчина откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился на парня.

— Хрусталев Иван. Помнишь тут скандал был на счет того, что спортсмен с даром выступал? Ну, вот это он и есть. Поздний дар. Так, мелочь. Он сейчас с малолетками в группе. Слышал, что вроде как его к экзамену на дар допустят.

Константин Казанцев хмыкнул, покачал головой и спросил:

— Ты обычно простолюдинами не интересуешься. С чего такой к нему интерес?

— Ну, так… Борзой просто. Хотел его проучить, но на всякий случай сначала провентилировал, что за человек… — произнес Эдик.

Отец тяжело вздохнул и приподнял одну бровь. Парень тут же сдулся, опустил взгляд и принялся разглядывать ногти.

— Рассказывай!

— Ну, я… к Свиридовой с цветами подходил. Деньги помнишь я просил?

— Да.

— Колье на них взял. С цветами к ней подошел, а она нос воротит.

— Причем тут простолюдин?

— Она выйти тогда не успела, а к ней этот ушлый прилип. До машины проводил, вроде бы.

— Понятно, — вздохнул мужчина, подался вперед, взял папку с документами и швырнул на столик перед отпрыском.

Парень открыл страницу и покосился на документы и несколько фотографий.

— На Хрусталева вчера вечером напал какой–то одаренный со стихией огня, с несколькими подельниками. Была стычка с применением силы. Прибыл патруль департамента. Всех взяли и отвезли на разбирательства. Хрусталев потерял все силы и сознание. Остальные пострадали поскольку постольку.

Мужчина внимательно следил за выражением лица Эдуарда, а там было на что посмотреть. Сначала недоумение, затем недоверие и под конец растерянность.

— Твои?

Эдик глянул на отца, слегка втянул голову в плечи и неуверенно кивнул.

— Пап, я же не знал, что он стихию какую–то применит. Он…

— Не имеет значения, — отозвался отец, подался вперед и взял фотографию разбитой физиономии молодого парня. — Этот — твой?

— Да, это…

— Ты его хорошо знаешь? Насколько ему доверяешь?

— Пап, он могила. Мы уже не один раз… — начал было Казанцев младший и тут же умолк.

— Есть вероятность, что он тебя сдаст? — спросил мужчина и бросил фотографию обратно.

— Нет. Он могила. Опытный, я не один его услугами пользуюсь. Он…

— Убедись, что он не сдаст и не взболтнет лишнего, — надавил глава рода. — Только скандал прошлый замяли и подзабыли. Нельзя, чтобы снова ползли слухи. Ты меня понял?