Все сначала! (СИ), стр. 46

— Понял, пап, — кивнул Эдик.

— Если понял — ступай, — кивнул ему мужчина и поднялся с дивана.

— Пап, — тут же поднялся парень. — Его взяли?

— Да. Причем посадили под антимагический ошейник. Идет следствие.

— Пап, может… Ну, адвоката? — спросил парень. — Ну, чтобы… Сгладить ситуацию.

Мужчина долго смотрел на отпрыска, затем коротко кивнул и произнес:

— Я пришлю человека.

— Нагатина? — с надеждой спросил парень.

— Нет. Другого адвоката. Нагатин наш семейный, он таким не занимается. Для этого есть… другие люди.

Глава рода покинул гостиную. Эдуард тут же достал телефон и принялся звонить. Один гудок, второй, третий — ничего. Парень растерянно глянул на телефон, но тут ему позвонил незнакомый номер.

— Эдик, сука, ты куда меня подписал скотина? — зашипели из телефона.

— Заткнись, придурок! — рыкнул на него Казанцев и глянул в сторону кабинета отца, где тот скрылся. — Обосрался? Так учись расхлебывать!

— Ты совсем берега попутал? — возмутился собеседник. — Я тебя же сейчас и…

— Закопаю! Понял⁈ — зарычал в трубку Эдуард. — Я тебе не позлорадствовать позвонил и не пугать.

— И что тебе от меня надо?

— Слушай сюда… Про меня молчи. Я… Я пришлю человека. Спеца по скользким делам. Слушай, что он говорит, говори, что он скажет. Понял?

— Он меня вытащит из этого дерьма? — раздался голос в трубке с нотками надежды.

— Да, вытащит. При условии, что ты про меня ни слова не скажешь. Понял?

— Понял… — отозвался собеседник.

— Все, сиди и не дергайся, — произнес Эдик, сбросил и, сунув руки в карманы оглядел гостинную. Что–то для себя решив, он кивнул своим мыслям и направился в кабинет отца.

Мужчина в коричневом деловом костюме шел по департаменту с наушником и по ходу общался с секретарем.

— Лида, нет! Пусть ждет! Я сейчас не могу… — произнес он, а затем с улыбкой проводил девушку с папками, что прошла мимо. — … а? Нет, я же сказал — у меня важный клиент… И что? Скажи ему, что у меня сейчас тройной тариф и премия по окончании дела. Если Фридман готов платить столько же, то я с удовольствием уделю ему время… Завтра!

Мужчина умудрившийся даже развернуться, для оценки «вида сзади», прошел несколько шагов, а затем продолжил движение, слегка помахивая кожаным портфелем.

— Да, так и скажи. И вот еще… — тут он поднял руку и глянул на часы. — Забронируй столик в Медузе на… шесть…. Да, успею. Все…

Закончив вызов он с довольной миной прошел по коридору до дальней двери и вошел без стука.

— Дамы и господа, — кивнул он мужчине и женщине, что сидели за столом. Перед ними сидел молодой парнишка. Худощавый, с бледным лицом. На его шее красовался стальной ошейник с красными рунами. — Доброго вам дня.

— Вы кто? — хмуро глянул на него мужчина.

— Хорошкин Василий Иванович, — с улыбкой достал визитку он и протянул ее двум сидевшим за столом работникам департамента. — Адвокат Котикова.

Мужчина вдохнул, взял визитку, глянул на незнакомца и кивнул ему на стул, рядом с парнем.

— Могу я узнать, что сейчас вменяется этому молодому человеку? — с улыбкой спросил адвокат Хорошкин.

— Незаконное применение дара, повлекшее легкий вред здоровью и покушение на жизнь обычного человека, — ответила женщина. — Также ему вменяется нападение группой лиц с целью шантажа и…

— Ты что–то подписывал? — глянул адвокат на парня, что смотрел на него с надеждой.

— Нет, — отозвался тот.

— Хорошо, — расплылся в улыбке мужчина и глянул на женщину. — Простите, мы не знакомы…

— Для вас — Светлана Константиновна.

— А вы?

— Борис Павлович, — отозвался мужчина.

В этот момент, дверь в кабинет открылась и внутрь вошел Хрусталев. Парень покосился на сидевшего мага, с которым совсем недавно был бой, а затем на адвоката.

— Присаживайтесь, — кивнул на стул чуть в стороне мужчина.

Как только Иван сел, Борис Павлович взял бумагу и зачитал:

— Лишение магического дара, путем наложение блокиратора, на три года. Лишение свободы на срок три года, а также принудительные общественные работы по окончании основного срока на пять лет.

Адвокат удивленно поднял брови, глянул на подопечного, затем на Хрусталева и спросил:

— Простите, но не слишком ли торопится дознание с выводами? Вы уверены, что… — начал он.

— Обвиняемый применил магию. Пострадали люди, а также…

— Простите, а только он применил магию? — тут же перебил Хорошкин.

— В каком смысле? — спросила Светлана Константиновна.

— Ну, вот смотрите, — тут он полез в портфель и достал папку, откуда вытащил несколько листов, которые положил перед дознавателями. — Вот тут заявления. Это от знакомых моего подопечного. Они утверждают, что это Хрусталев напал на моего подопечного за то, что тот удостоил красивую девушку, пусть и простолюдинку, долгим взглядом. Якобы, этот взгляд выражал что–то более чем восхищение ее фигурой и красотой лица.

Борис Павлович взял листок и принялся бегать по нему глазами.

— К, слову, они почему–то у вас проходят как соучастники нападения, а по показаниям они потерпевшие в результате применения силы Хрусталевым, — продолжал адвокат. — Как это у вас так получилось, что потерпевшие вдруг стали соучастниками?

Дознаватели переглянулись.

— Они ведь никаких показаний не подписывали, так? — широко улыбнулся Хорошкин и кивнул на бумагу на столе. — Кроме вот этих.

— Пытаетесь вывернуть ситуацию, — хмыкнул Борис Павлович. — Не выйдет. Это дело на контроле у…

— Бросьте, причем тут выворачивание ситуации? Просто надо разобраться, что произошло на самом деле, — пожал плечами адвокат. — И если уж тут имело место быть несанкционированное применение магии, то давайте рассуждать честно. Кто пострадал? И кто применял магию?

— Ваш подопечный применял магию, — ледяным тоном произнесла Светлана Константиновна. — Это факт.

— Да, но то, что и Хрусталев применял магию — тоже факт! — кивнул адвокат. — Кто пострадал от магии моего подопечного? Факты есть? Ожоги, пожар? Задокументировано?

Дознаватели переглянулись.

— А вот от магии Хрусталева пострадали невинные люди, которых вы просто записали в соучастники. И вот они… — постучал пальцем по бумагам Хорошкин. — … факты.

— Вы же все прекрасно знаете, — не выдержала Светлана Константиновна. — Что за комедию вы тут устроили? Вы хотите сказать, что вот этот и трое его подельников случайно оказались в глухом проулке? И чисто случайно на них напал Хрусталев?

— Я? Сказать? Побойтесь императора! — поднял руки с раскрытыми ладонями Хорошкин, а затем тут же улыбнулся до ушей. — Об этом говорят факты. А если еще и вспомнить про Благородный свод законов…

Тут он глянул на парнишку.

— Ведь так и было? Верно?

Парень затравленно глянул на дознавателей, затем на Хрусталева и кивнул.

— Да, так и было.

— Прошу не забывать, что мой подопечный имеет статус дворянина. Да, барон, безземельный, но он дворянин. А вот вы, Хрусталев… — тут Хорошкин глянул на Ивана и снова расплылся в улыбке. — Насколько я знаю простолюдин. Слово дворянина против слова простолюдина.

Тут он откинулся на спинку стула, вытянул руки и постучал ими по столу, словно играл на пианино.

— Партия, господа!

— Ля, ты крыса… — прошептал мужчина и сложил руки в замок на груди. Он уставился на Хорошкина с прищуром, словно хотел его просверлить взглядом.

— Смысл обидный, но по факту же похвала, — расплылся в улыбке адвокат. — Ну, так что? Будем биться или все же пойдем на мировую?

Дознаватели глянули на Хрусталева, что сидел с опешившим видом.

— Это сейчас что? Я еще и виноват⁈ — растерянно спросил он.

Работники департамента переглянулись и синхронно поднялись.

— Нам нужно поговорить с вышестоящим начальством, — произнесла Светлана.

— Простите, у меня столик в Медузе на шесть, — глянул на часы Хорошкин. — Плюс пробки, плюс цветы… Думаю у вас есть минут десять.