Все сначала! (СИ), стр. 39

— Рано или поздно, самый жадный из них полезет в урну! — подмигнул внуку старик.

— Но он же туда не залезет…

— Залезет, а вот вылезти… — хохотнул Фома.

И в подтверждении его слов один из голубей вспорхнул и кое–как завис над урной, вероятно оценивая возможность выбраться.

— О! Началось! — потер руки Фома и закинул в урну еще одну семечку.

Тут же взмыл второй голубь, но в отличие от первого он не стал долго думать, а нырнул в урну, где раздался шорох и глухие стуки.

— Вот, собственно, для тебя пример алчности, что способная затмить любую логику и здравый смысл! — назидательно произнес Фома и выразительно глянул на внука. Тут он заметил, как остальная группа голубей отошла в сторону и с опаской поглядывала на урну. — Ну, что? Передохнул? Еще раз? Готов следить за воробьями?

— Да, давай… — кивнул Иван, но тут раздалась мелодия телефона.

Парень вытащил мобильник, глянул на незнакомый номер и принял вызов.

— Алло?

— С кем разговариваю? — раздался женский бас с легкой хрипотцой в трубке.

— С Иваном, — смутился парень, не понимая как на это реагировать. — С Иваном Хрусталевым.

— М–м–м… Так это твой номер… — раздалась усмешка в голосе. — Дед рядом?

— Да, а кто вы и почему… — начал было парень.

— Дай ему трубку!

Ваня отвел трубку от уха, еще раз глянул на номер и протянул его деду.

— Это тебя.

— Меня? — глянул на него дед, что раздумывал над тем, стоит ли доставать голубя или подождать ворон.

— Да. Незнакомый номер и… голос женский.

Старик схватил телефон и поднес к уху, тут же выдав:

— Изумительный ученый, лауреат нескольких премий в области химии, биологии, генетики и метафизики, а также просто обаятельный мужчина в самом расцвете сил слушает!

Довольная улыбка на лице деда продержалась буквально секунду. Стоило ему услышать голос, как лицо его стало сосредоточенным и серьезным.

Он молча поднялся на ноги, глянул на внука и, прикрыв телефон рукой, произнес шепотом:

— Я отойду! Ты пока тренируйся!

Иван пожал плечами, взял батон и проводил взглядом деда. Тот отошел метров на тридцать и принялся с кем–то разговаривать.

— Ладно… — встряхнул головой Иван. — Допустим…

Парень бросил кусочек, но еще до того как это заметили голуби, один из воробьев успел схватить хлеб и рвануть в сторону.

— Да, блин… — буркнул Хрусталев и снова посмотрел на деда.

Тот стоял без улыбки, серьезный, не шутил и, судя потому, что увидел Иван, разговаривал рублеными фразами. Он видел деда таким серьезным всего несколько раз в жизни.

— Серьезный дед… — хмыкнул парень, отламывая очередной кусочек хлеба. — Оказывается он бывает серьезным…

— Вопросы? — глянул мужчина в мундире с золотыми нашивками.

Он сидел во главе стола и поглядывал на десяток мужчин, что с деловым видом поглядывали на проекцию на стене. Кто–то задумчиво хмыкал, кто–то просто делал пометки в блокноте перед собой.

— Разрешите! — поднял руку молодой парень, в таком же мундире, но без знаков отличия департамента контроля одаренных.

— Разрешаю! — кивнул мужчина.

— Валерий Демьянович, вся эта инфографика, конечно, хорошо, но полигон не резиновый, — начал молодой человек. — Я понимаю, что молодежь из университета надо привлекать к закрытию мелких прорывов. Это самая большая статья расходов нашего ведомства, но давайте смотреть правде в глаза.

Тут он взял блокнот перед собой и произнес:

— Казармы забиты под завязку. У нас около пяти процентов курсантов военных ведомств ищут жилье на стороне. Довольствие скудное, многие получают его деньгами и добавляя свои личные средства питаются в склачину. Я понимаю, что приказы сверху не обсуждаются, но давайте думать где мы будем брать финансирование. Студентов надо где–то размещать и как–то кормить, так?

Работники департамента тут же начали переглядываться. Все прекрасно понимали, что бюджет никто не увеличит, а если на это будут выделять деньги, кто их, скорее всего, возьмут из их ведомства.

— Я поговорю с вышестоящим начальством, — поджал губы Валентин Демьянович. — Хороший вопрос. Непроработанный.

— Разрешите! — поднял руку пожилой мужчина.

— Слушаю вас, Евгений Сергеевич, — кивнул мужчина.

— Поправьте, если я ошибаюсь, но судя по красивым выкладкам и обоснованию, идея пришла из университета магии, я прав? — спросил старичок и поправил очки в толстой оправе.

— Скрывать не буду, вы правы, — кивнул хозяин кабинета.

— И будут там не наши воспитанники, а студенты университетов. Так, почему мы должны их содержать и обеспечивать? — пожал плечами старик. — Они закончили курсы департамента, сдали экзамены и, по факту, они к нам не имеют отношения. Можете считать меня скупердяем, но посмотрите на наши бюджеты и сравните их с бюджетами университета магии. Лично я считаю, что практику у аномалий должны оплачивать именно они.

— Вой поднимут, крысы книжные, — подал голос полнений мужчина.

— Поднимут, но по факту — мы тянем лямку. Бюджеты для сотни — неприкосновенны. А на остальное выделяются крохи. Если они хотят, чтобы мы привлекали студентов, при этом еще и обеспечивали их безопасность, то пусть платят за их содержание. По моему это справедливо!

Валерий Демьянович поджал губы, покивал и сделал пометки в блокноте.

— Полностью вас поддерживаю, Евгений Сергеевич. Однако, сами мы тут ничего не решим. Надо разговаривать с руководством и главным советом, — произнес он и вздохнул. — Так… на сегодня еще вопросы есть?

Зал притих, но спустя пару секунд руку подняла женщина лет сорока на вид с култышкой на голове.

— Что у тебя, Васильева? — кивнул ей Валентин Демьянович.

— Прошу прощения, но у нас как–то даже не поднялся вопрос по поводу одного прецедента, — спокойно произнесла она и перелистнула страницу блокнота. — Позднее проявление дара. Показатели на уровне зачатков. Хрусталев, уже бывший спортсмен. Пловец.

Мужчина во главе стола вскинул брови и удивленно спросил:

— И в чем суть вопроса? Дар минимальный. Разовьет его и не получит откат — молодец. Нет, значит нет.

Женщина нахмурилась, глянула в блокнот и произнесла:

— Была мысль устроить ему интенсив и подтянуть его для проявления дара и…

— Леночка, — с усмешкой глянул на нее мужчина, заметив как та недовольно поджала губы от фамильярного обращения. — Зачатки дара в его возрасте — это приговор. Ему не видать, ни стихии, ни личной способности. Это не первый случай в истории. И все, что были до него — ничего особого из себя не представляли. С какой стати я буду выделять ему опытного мага для личного интенсива? Кто он? Аристократ? Если да, то он может и сам себе их оплатить. простолюдин? Так какое нам дело до…

— Валентин Демьянович, — холодно произнесла женщина. — Он внук Рубинштейна Фома Харитоновича. Это не дает ему прав аристократа, но все же заслуженный ученый…

От упоминания фамилии Рубинштейн хозяин кабинета тут же скинул маску доброжелательности. Вместо нее на его физиономии отразилось неприкрытое раздражение.

— Рубинштейн ученый. Спасибо ему, конечно, за его оборудование и вклад в изучение развития дара, но я что–то не припомню ни одного положения в нашем уставе, дающего привилегии. Ни для ученых, ни для аристократов, — холодно произнес он. — Хрусталев этот ваш имеет дар? Имеет. Вот пусть и проходит все положенные курсы, сдает экзамен, а дальше — его дело. Вытянет — молодец. Нет — его проблемы. Нас это не касается, Елена Семеновна. Понятно?

— Но хотя бы дополнительные обследования и корректировка…

— Нас. Это. Не касается! — припечатал леденящим тоном Валентин Демьянович. — У него есть дед, вот пусть дед с ним и нянчится!

Мужчина собрал бумаги со стола и поднялся.

— Заседание считаю закрытым, — произнес он и глянул на мужчин, что начали собираться. Вылови взглядом молодого парня и старичка в очках он произнес: — Евгений Сергеевич и вы, Илья Александрович. Прошу со мной. Попробуем обрисовать проблему с содержанием студентов начальству.