Все сначала! (СИ), стр. 38

Самолетик сделал круг по классу и вернулся ко мне аккуратно сев на парту.

Я с облегчением выдохнул. Голова гудела. Внутри всё напряглось так, что хотелось просто лечь и не шевелиться.

Но моя магия работает. Уже работает!

Ольга снова повернулась к классу.

— Хрусталев, если ты еще раз пустишь этот самолетик, я заставлю тебя телекинезом мыть полы.

— Понял, — кивнул я, хотя внутри растекалась теплая радость.

Семилетки захихикали.

Я сложил руки на парте и посмотрел в окно, пытаясь не улыбаться.

Прогресс есть. И это радовало.

Ольга отвернулась к доске. Семилетки неохотно расселись по местам, бросая на меня завистливые взгляды. Козявочник–пиромант показал мне большой палец. На его кончике, как обычно, лежала маленькая козявка.

Он поджег её, подмигнул мне и вернулся к своему заданию.

Я задумался.

Вспомнил лекцию деда. Вернее, не лекцию, а его пьяное бормотание на кухне пару дней назад. Он тогда сидел с бутылкой коньяка и рисовал на салфетке какие–то схемы.

«Магия делится на стихии,» говорил он, тыча пальцем в салфетку. «Огонь, вода, воздух, земля. Основы основ. Чтобы было гармонично, надо все уметь. Не обязательно на уровне мастера, но базу знать. Иначе ты однобокий дебил.»

Я тогда кивал, жуя сырники.

«Ты сейчас телекинез осваиваешь,» продолжил дед. «Это хорошо. Но дальше надо пробовать стихии. Огонь, воду, воздух. Земля сложнее, с ней потом разберешься. Но остальные три надо хотя бы попробовать.»

Сейчас я сидел и смотрел на козявочника. Тот старательно поджигал очередную козявку, щурясь от удовольствия.

Идея пришла сама собой.

На перемене я подошел к козявочнику. Он сидел на подоконнике, болтая ногами и разглядывая что–то в телефоне.

— Слушай, — сказал я.

Он поднял голову.

— Да, дядь Вань?

— Хочешь суперкозявки? — я сразу перешел к делу. При этом сказал тихо, словно это был какой–то секрет.

Он моргнул.

— Суперкозявки? — в его глазах загорелся неприкрытый азарт.

— Ага. Чтобы не просто горели, а вообще жесть была.

В глазах мальчишки появились огоньки азарта.

— Как?

Я присел рядом с ним на подоконник.

— Смотри. Ты умеешь поджигать козявки, да?

— Ага.

— Значит, у тебя уже есть связь с огнем. А если ты умеешь огонь, то и другие стихии тебе доступны. Просто надо попробовать.

Козявочник нахмурился.

— Другие стихии?

— Воздух, например. Если добавить к огню воздух, будет еще эффектнее. Типа как раздувать костер. Козявка вспыхнет ярче и быстрее.

Он задумался, глядя на свой палец.

— И как это сделать?

— Ты уже чувствуешь огонь внутри, да? Когда козявку поджигаешь?

— Ну да. Как будто тепло из груди идет в палец.

— Вот. А воздух это почти то же самое, только не тепло, а легкость. Как будто ветер внутри. Попробуй почувствовать его. Представь, как он выходит из пальца и обдувает козявку.

Он слушал внимательно, кивая, будто я рассказывал ему самый великий секрет.

— То есть сначала огонь, а потом воздух?

— Можно и одновременно, если получится. Огонь поджигает, воздух раздувает. Вместе они дадут мощный эффект.

Он посмотрел на свой палец, потом на меня.

— А ты пробовал?

— Нет еще, — признался я. — Но теорию я знаю. У меня дедушка — ученый.

Козявочник почесал нос.

— Окей. Буду пробовать.

— Главное осторожнее, — добавил я. — Не устрой тут пожар.

Он засмеялся.

— Не устрою. Я же не идиот!

— Ну ладно. Удачи.

Я встал и пошел к выходу. Козявочник остался сидеть на подоконнике, уставившись на свой палец с сосредоточенным видом.

Интересно, получится у него или нет.

Иван глянул на деда, который примостился рядом, на лавочке с огромным батоном и спросил:

— Дед, я все понимаю, тренировки, но… — тут он покосился на голубей, что собрались у их лавочки и с жадностью поглядывали на них. — Это выглядит немного странно.

— Зато это весело, — хмыкнул старик, оторвал кусочек и бросил на брусчатку.

Птицы тут же засуетились и началась толкучка пернатых, чтобы урвать хотя бы крошку.

— И мне надо просто отбирать у них хлеб? — с сомнением глянул на старика парень.

— Да, всего лишь отбирать хлеб! — кивнул Фома и отломив кусочек корочки, смял его пальцами и с прищуром начал метиться в рыжего голубя.

Бросок и кусочек попадает ровно по макушке птицы и отлетает дальше. Рыжий растерянно оглядывается, пытаясь понять, что происходит. Пока он вертел головой собратья уже успели схватить хлеб и устроить небольшую драку за лакомство.

— Как–то это… — неуверенно произнес парень.

— Начнем с того, что это хотя бы интереснее, чем заставлять листок летать, — хмыкнул старик, оторвал еще один кусочек батона и показал его внуку. — Готов?

— Готов, — вздохнул Хрусталев.

Фома хмыкнул и бросил кусочек хлеба чуть в сторону. Иван тут же подхватил его телекинезом и принялся его уводить. К его удивлению, то ли от голода, то ли от природной жадности, голуби ломанулись всей толпой, причем достаточно быстро.

Парень увел хлеб в одну сторону, затем в другу, но когда понял, что птицы нагоняют решил сделать финт и приподнял его повыше и повел к себе.

Голуби, хоть и не блистали умом, однако сразу три особи вспомнили, что у них есть крылья. Они подлетели и перехватили хлеб в воздухе.

— М–м–мда, — хмыкнул дед и глянул на внука, который уже ждал второй попытки. — Не ожидал, да?

— Просто не подумал! Давай еще!

Снова кусочек хлеба, очередной бросок и очередная погоня.

В этот раз Иван не стал его поднимать, а водил по земле.

— Жутко тупые, но при этом крайне забавные создания, — умилился старик, наблюдая как полтора десятка голубей стаей бегают за хлебом. Причем в какой–то момент они даже головой начали синхронно кивать.

Хрусталев, все это время был сосредоточен на хлебе и его траектории. Именно по этому, стоило ему оценить идиотизм погони стаи птиц как на лице его появилась улыбка, а концентрация слетела.

— Блин! — буркнул Ваня и глянул на деда. — Давай еще!

Очередная погоня, снова стая птиц пытается поймать кусочек хлеба, но теперь Иван уже готов и тщательно следит за своей концентрацией. Слабость начинает подкатывать, но он не сдается. Руки впились в край лавочки, появились первые капельки пота.

— О! А вот и наши перехватчики, — хмыкнул дед.

В этот момент с дерева спустились быстрые и проворные воробьи. Гоняться за хлебом они не стали. Сначала они забавно прыгали вокруг голубей, пытаясь понять, что происходит, а затем парочка нагло спикировала и схватила хлеб.

— Да, блин! — недовольно буркнул парень.

— О, да! Эти, в отличие от голубей, сообразительнее и быстрее, — кивнул старик.

— Еще! — глянул на деда Иван.

— Передохни и восстанови дыхание. Не хватало еще истощение на лавочке в парке поймать, — спокойно произнес старик и полез в карман.

— Слушай, это действительно… сложно, — осторожно произнес Хрусталев наблюдая за стариком. — Как ты придумал эту тренировку?

— Взял и придумал, — пожал плечами Фома. — Сегодня, пока сырники ели.

— То есть…

— Да, тебе без разницы на чем тренироваться. Однако, лучше всего это делать, когда есть конкретная цель, когда у тебя сложная траектория, а еще когда у тебя постоянно усложняется процесс, — пожал плечами дед. — Но так же веселее, так?

— Ну, да, — кивнул Иван и нахмурился, заметив как старик принялся кидать семечки по одной возле пустой мусорной урны. — Дед, спасибо тебе, конечно, но… Я тут задумался.

— О чем?

— О том, кто ты… В смысле, ты ученый или…

— Сложный вопрос, — произнес Фома. — Да, я увлекаюсь наукой и научными разработками. Физика, химия, биология, медицина, генетика…

— Я помню ту крысу, — хмыкнул парень и спросил: — Что ты делаешь?

— О! Смотри внимательно! — усмехнулся Фома.

Вокруг урный уже столпилась группа голубей. Старик же принялся кидать семечки внутрь мусорной урны. Те довольно звонко стукались о стенки. Голуби начали мятся, смотреть на урну и на воробьев, что залетали внутрь, хватали семечки и вылетали оттуда.