Все сначала! (СИ), стр. 37

Я невольно посмотрел на своего соседа. Козявочник–пиромант смотрел на меня, улыбался и показывал большой палец вверх.

На кончике пальца лежала маленькая козявка.

Она вспыхнула ярким оранжевым огоньком, как только он увидел, что я смотрю.

— Ты не безнадежен, старик!

— Спасибо, — кивнул я ему, совершенно не обратив внимания на «старика».

Глава 11

После занятий я выскочил из класса, стряхнув с себя остатки успеха. Левитировать листок бумаги — это, конечно, круто, но голова раскалывалась, а в желудке урчало так, что хоть волком вой.

Я двинул в сторону столовой, засунув руки в карманы. Коридор гудел. Работники департамента бегали взад–вперед, каждый занятый своими поручениями. Кто–то был одет в белые халаты, кто–то в блестящие доспехи, но смотрелось все это не вырвиглазно, а как будто, гармонично.

Свернув за угол, я почти дошел до столовой, но краем глаза заметил знакомую фигуру. Павлик. Его вел под локоть какой–то долговязый парень примерно нашего возраста. Вел не просто так, а цепко держал, почти тащил.

Я замедлился.

Павлик шел покорно, опустив голову. Долговязый что–то говорил ему вполголоса, наклонившись к уху.

Я пожал плечами. Не мое дело. Может, они знакомые. Может, какие–то дела решают. Развернулся и пошел дальше к столовой.

Прошел метров десять.

Остановился. Нахмурился.

Павлик выглядел напряженным. Очень напряженным. А долговязый держал его крепко. Слишком крепко для простого дружеского разговора.

Я тяжело вздохнул, развернулся и пошел обратно.

Коридор разветвлялся. Я свернул туда, куда его потащил этот долговязый. Прошел мимо пары кабинетов, мимо лестницы. Остановился у поворота и прислушался.

Голоса. Глухие голоса, за углом.

Я аккуратно выглянул.

Они стояли в закутке у окна. Павлик прижат спиной к стене, долговязый навис над ним. Рука пацана упиралась в стену над плечом Павлика.

Я подошел ближе, стараясь не топать.

— … сделаешь как я сказал, иначе я не просто тебе морду набью, я тебя…

Долговязый замолчал, увидев меня.

Павлик дернул головой в мою сторону. Лицо бледное, глаза широкие.

Я остановился в паре метров от них.

— Ручонки убрал, — сказал я спокойно, глядя на недоброжелателя.

Тот выпрямился, убрал руку от стены. Обернулся ко мне всем телом. Зачесанные и смазанные гелем белые волосы, широкие плечи, квадратная челюсть, глаза наглые и небольшое пузико, говорящее о том, что он любитель посещать разные рестораны.

— Что?

— Еще раз руки потянешь, — продолжил я тем же тоном, — протянешь ноги.

Парень уставился на меня. Пауза затянулась на секунды три. Потом он фыркнул.

— Ты вообще кто такой?

— А тебя это должно волновать? — я продолжал смотреть на него.

— Ты знаешь, кто мой брат? — продолжил он, делая шаг в мою сторону. — Да я тебя…

— Пошел нахер, — оборвал я его.

Он замер. Глаза сузились.

— Что ты сказал?

— Я сказал, пошел нахер, — повторил я медленно и четко. — Или ты тугой на ухо?

Его лицо покраснело. Кулаки сжались.

— Да я тебя сейчас…

— Попробуй, — я шагнул вперед.

Он дернулся, сделал движение вперед, но вдруг застыл. Посмотрел на меня. Потом на Павлика. Потом снова на меня.

Я стоял неподвижно, глядя ему в глаза. Внутри всё напряглось. Если сейчас полезет, придется месить. А я уже давно не дрался. С тех пор, как ту парочку в переулке уложил.

Долговязый скривился, сплюнул на пол и развернулся.

— Еще увидимся, — бросил он через плечо и пошел прочь.

Я проводил его взглядом. Когда он скрылся за углом, повернулся к Павлику.

Тот стоял у стены, бледный, с дрожащими руками.

— Пошли, — сказал я.

Он молчал.

— Пошли, говорю!

Паша кивнул, оттолкнулся от стены и пошел за мной.

Мы вышли из закутка, прошли по коридору молча. Я шел впереди, он сзади. Когда свернули к столовой, он наконец заговорил.

— Спасибо.

Я пожал плечами.

— Да ладно.

— Нет, серьезно, — продолжил он. — Он бы меня… В общем, спасибо.

Я обернулся, посмотрел на него.

— Кто это был?

— Эдик Казанцев, — ответил Павлик. — Его старший брат работает на департамент. Маг из сотни. Постоянно тут трется…

— Ого, — присвистнул я, — так вот почему он так выеживался? Как будто сам в этом топе…

Мы подошли к столовой. Павлик остановился у двери.

— Слушай, — сказал он. — Давай я тебя обедом угощу. Ты же все время булки с чаем постоянно покупаешь.

Я усмехнулся и похлопал его по спине.

— Нормальное предложение.

— Серьезно. Хочешь? — улыбнулся он.

Я почесал затылок, сделал вид, что раздумываю.

— Ладно, — кивнул я. — Давай всего по два раза!

Павлик засмеялся.

— Договорились.

Мы зашли в столовую. К следующему занятию я был очень сыть.

Через три дня я уже не просто поднимал листок. Я старался складывать его в разные фигурки.

Сидел за партой, сосредоточенно хмурился и медленно, очень медленно, сгибал бумагу телекинезом. Один сгиб. Второй. Третий. Пот выступил на лбу. Руки сами собой вцепились в край парты.

Листок превратился в кривой, немного помятый, но вполне себе узнаваемый самолетик.

Я выдохнул, откинулся на спинку стула и вытер лицо рукавом. Внутри всё ныло от напряжения, но я довольно усмехнулся.

Получилось.

Я взглянул на Ольгу. Она стояла у доски, что–то объясняла малолеткам про стихийную магию. Вода, воздух, огонь, земля. Базовые элементы, все стандартно. После телекинеза можно будет пробовать что–то из этого.

Я снова посмотрел на самолетик.

А что, если?…

Я мысленно нащупал свою звезду внутри. Теперь это получалось быстрее. Протянул невидимые нити к самолетику. Толкнул его.

Бумажка дернулась, соскользнула с парты и упала на пол.

Хм… Еще раз…

Я наклонился, поднял его и положил обратно на парту. Попфтка номер два. На этот раз я толкнул аккуратнее.

Самолетик скользнул по парте, съехал с края и плавно полетел вниз.

Я быстро подхватил его телекинезом.

БУмажный истребитель завис в воздухе на уровне моего лица.

Сердце екнуло от предвкушения и азарта. Это уже интереснее.

Я толкнул его вперед. Самолетик полетел. Медленно, неуклюже, но полетел.

Класс моментально затих, заметив в воздушном пространстве класса неопознанный летающий объект.

Семилетки перестали пыхтеть над своими упражнениями и уставились на мою поделку. Самолетик пролетел над первым рядом парт, начал терять высоту, и я судорожно подтолкнул его снова.

Он дернулся вверх, чуть не врезался в потолок.

Кто–то хихикнул. Девочка за первой партой охнула.

Я прикусил губу, сосредоточился. Нужно держать равновесие. Не слишком сильно, не слишком слабо.

Самолетик выровнялся и поплыл над вторым рядом.

Ольга обернулась, поняв, что дети слишком тихо себя вели.

Я мгновенно опустил взгляд на парту, делая невинное лицо.

Мой истребитель тут же упал на пол между рядами.

Ольга вздохнула.

— Хрусталев.

— Что? — невинно спросил я.

— Ты отвлекаешь детей от обучения.

— Я тренируюсь, — пожал я плечами.

— Тренируйся… по другому.

По мне, так в классе было достаточно тихо.

Семилетки захихикали.

Я кивнул, подождал, пока Ольга отвернется к доске, и телекинезом поднял самолетик с пола.

На этот раз я вел его осторожнее. Медленно, плавно, стараясь не делать резких движений. Самолетик поплыл вдоль окон, описал дугу и направился обратно.

Один из малолеток протянул руку, пытаясь его поймать. Я дернул самолетик в сторону. Пацан промахнулся и рассмеялся.

Другой вскочил с места, подпрыгнул. Самолетик взмыл вверх.

— Тихо! — рявкнула Ольга, не оборачиваясь.

Класс замер. Самолетик завис над партами нарезая круги.

Я осторожно повел его дальше. Пролетел над головой козявочника–пироманта. Тот ухмыльнулся и показал большой палец.