Все сначала! (СИ), стр. 17
— Нет, спасибо… Ваграм Борисович, я вам тут деньги принес, — поднял с пола сумку Иван. — Те, что я брал.
— Ванечка, ну что ты сразу про дела, родной! — всплеснул руками грузин, открыл дверь и крикнул: — Вано! Иди сюда!
Режиссер уселся за стол и взглянул на Ивана.
— Там немного не хватает. Букмекер свою долю забрал. Я на днях найду денег и принесу…
В этот момент в помещение вошел тот самый мужчина со шрамом через лицо.
— Вано, пересчитай, пожалуйста, — кивнул он на сумку.
Помощник кивнул и тут же скрылся, но не прошло и нескольких секунд, как он вернулся со счетной машинкой и пристроился на краю, рядом с Хрусталевым.
— Ваня, — с доброй улыбкой произнес Ваграм Борисович. — Ты хороший парень, я знаю. Пловец…
— Остаток я принесу через…
— И мы в тебя верили, Ваня.
Хрусталев нахмурился и покосился на помощника, что уже совал пачки денег в счетную машинку.
— Слушайте, ставку аннулировали. Я ничего не заработал. Я верну деньги и процент, который должен, а так же…
— Мы поставили на тебя, Ваня, — произнес Режиссер и улыбка сползла с его лица. — Сильно поставили. И не я один, Ваня…
— Меня дисквалифицировали, — буркнул парень. — Я сам не знал, что…
— Девяносто две тысячи, — подал голос Вано.
— Я верну еще восемнадцать, — произнес парень.
— Ты вернешь двести, Ваня, — спокойно произнес Ваграм Борисович.
— Чего–о–о⁈ — протянул парень. — Я же вернул девяносто две! И я не выиграл, я…
— Ты очень огорчил меня Ваня, — вздохнул глава местных бандитов. — Большие люди поставили на тебя. И я в их числе.
— Меня дисквалифицировали! И букмекер вернул ставку и…
— Когда речь идет о действительно больших деньгах ставки не возвращают, — хмыкнул Ваграм Борисович. — Мы все в тебя поверили. А ты нас подвел, Иван.
— Я… я не собираюсь отдавать то, что я не брал, — буркнул Хрусталев. — Договор был на сто десять, а не на двести.
— Иван, — вздохнул режиссер и глянул на помощника.
Тот молча сунул руку и вытащил из под пиджака увесистый кинжал, который воткнул прямо в столешницу, перед парнем.
— Тебя никто не убьет, Иван. Но мы будем резать. Постепенно, по чуть–чуть, — показал ему кончик мизинца грузин. — Сначала ноготь, потом фалангу, потом весь палец… А у тебя их много, Иван.
Парень покосился на мрачного Вано, затем на хозяина заведения и нервно сглотнул.
— Ты пришел ко мне и попросил. Ты обещал, что победишь и готов был поставить на это все. Я поверил тебе, Иван, — произнес Ваграм Борисович активно жестикулируя. — Я поверил в твою силу, но ты обманул меня…
— Я сам не знал, что…
— И я потерял деньги, — проигнорировал слова парня грузин. — Много. Гораздо больше, чем жалкие двести тысяч.
— У меня нет… Таких денег, — подал голос Хрусталев.
— Я знаю… Знаю, Ваня, — улыбнулся хозяин заведения. — Если бы было, я взял бы с тебя всё. Но мы же не звери, Вань… Мы все понимаем, поэтому…
Ваграм Борисович кивнул своему помощнику. Тот молча сгреб деньги обратно в сумку и сунул в руки парня.
— Поэтому через три дня ты принесешь сюда двести тысяч.
— Я не…
— Или мы придем сами и начнем тебя рэзать, Ваня… — с акцентом добавил мафиози. — Медленно, по чуть–чуть, но регулярно рэзать. Ты меня понял, Ваня?
Мужчина откинулся на спинку дивана и пригладил усики.
— Иди, Ваня. Время не терпит, — произнес он и кивнул на дверь.
Парень молча поднялся, взял сумку и покинул помещение.
— Вано, пригляди за мальчиком, — произнес режиссер и тяжело вздохнул. — Молодой, горячий.
— Припугнуть?
— Нэт, зачем, — махнул рукой мужчина и кашлянув произнес без акцента: — Проследи, чтобы не вздумал бежать. Не хватало его еще ловить по всей стране.
— Хоба! Еще раз! Хоба! — крикнул Фома вскинув руки с розовыми гантелями.
Дверь открылась и домой ввалился Иван. Парень хмуро глянул на старика в потной майке и облегающих лосинах и бросил сумку в прихожей.
— Еще! Хоба! — не унимался старик.
Иван скинул ботинки, прошел в зал и, недовольно глянув на старика, буркнул:
— Привет.
— Бутерброд будешь? — оглянулся на него старичок.
Хрусталев вздохнул, покосился на телевизор, где продолжала прыгать и размахивать руками молодая фигуристая девушка, и произнес:
— Ты серьезно веришь, что это поможет от старости? — спросил он.
— Причем тут старость? — возмутился дед. — Ты смотри как у нее сиськи прыгают!
Ваня вздохнул и поплелся на кухню, оставив деда в зале.
— Что? — раздался голос из зала. — Ты только погляди! Я аж воспылал! Хоба!
Ваня прошел к плите, глянул на тарелку, где были уложены бутерброды. Толстый слой майонеза, на нем колбаса и сверху возвышался зефир.
— Деда… — вздохнул парень и открыл холодильник.
— Хоба! Еще… Еще… Хоба!
Тяжело вздохнув, парнишка вытащил пачку кефира, десяток яиц и пачку с беконом.
— Хоба! Давай родная… Хоба!
— Дед, ты яичницу с беконом будешь? — громко спросил Иван и налил себе в кружку кефира.
— Буду! Съешь бутерброд! — донесся голос старика из зала.
Ваня тяжело вздохнул, глянул на кружку с кефиром, а затем на бутерброды. Переложив зефир с одного бутерброда на другой, он взял и откусил.
— Да! Да! Вот так! Хоба! — снова раздался голос старика из зала.
— Фидела бы тебя пафушка, — пробурчал с набитым рот и достал сковородку.
— Хо–о–о–о! — тяжело выдохнул старик и вошел на кухню. — Ты бы видел последнее упражнение! Ей богу, я так с Клавдией Семеновной не гнулся, царство ей небесное.
— Дед, давай без подробностей, — буркнул парень, отпил кефира и откусил бутерброд. Включив плиту, он принялся разбивать одной яйцо за другим.
— Ты хотя бы прогрел ее что–ли, — усмехнулся старичок. Он подошел сзади и заглянул через плечо. — Кстати, тебе не кажется, что яйцо с беконом — не лучший вариант для ужина?
— А бутерброды с майонезом, зефиром и колбасой по твоему нормальный ужин?
— Не гони на зефир! Зефир — это идеальная еда! Только углеводы и ничего лишнего!
— А колбаса и майонез так, рядом постояли, — буркнул парень, достав бекон и принявшись раскладывать его на сковородке.
— Ты ничего не понимаешь в высоких материях, — хмыкнул старичок и уселся за стол. — Рассказывай!
— Что? — оглянулся на него парень.
— Все! И не надо мне тут «Все нормально! Я просто устал!», — ехидно произнес Фома.
Парень отвернулся и прикрыл шкворчащую сковородку крышкой.
— Откуда деньги и самое главное — где ты взял такую сумку? — спросил дед.
— Откуда ты… — вскинулся парень, но тут же добавил: — Это реквизит. Они не настоящие!
— Ой, давай только без вот этого! — сморщился старик. — Я настоящие от фальшивки точно отличу! Я между прочим чудом соскочил со звания «почетный фальшивомонетчик».
— Чего? — обернулся на него Хрусталев.
— У всех в жизни бывают трудные финансовые моменты в жизни, — пожал плечами старик, подскочил к столу и схватил бутерброд с зефиром. — Главное сделал–то я все четко. Прям не придраться! Спецы даже отличить мои поделки не могли! А знаешь на чем погорел?
Дед вернулся за стол и уселся, закинув ногу на ногу.
— На чем?
— Налоговая, — с усмешкой произнес Фома. — Они, видите ли, посчитали, что тридцать продажных женщин в президентском номере, купающиеся в ванне с сорокалетним вином, не соответствует моим доходам.
— Дед, ты делал фальшивые деньги чтобы закутить в президентском номере⁈ Ты сейчас серьезно⁈
— Да, а что? Рано или поздно у всех бывает такое. Вот живешь ты, вроде хорошо, но как найдет непреодолимое желание и…
Парень тяжело вздохнул, отвернулся и заглянул под крышку. Заметив, как прихватило белок, он кивнул и снял сковороду. Усевшись за стол, Иван поставил на подложку сковородку и взял из ящика две вилки.
— О! Желток жиденький! — положил на стол надкушенный бутерброд Фома. — Как я люблю!
— Дед, а ты можешь… — протянул кусок хлеба и вилку старику парень. — Можешь мне сто восемь тысяч напечатать?