В осаде (СИ), стр. 9

Бабка Сима, Серафима Петровна Кучкина, жила на окраине Переславля в частном доме. Она обладала слабеньким Даром прорицания. Используя его, бабка Сима гадала по руке, на картах, могла предсказать некоторые предстоящие события, не особо конкретизируя их, но не надолго, максимум, на неделю вперед. После такого сеанса старушка, которой было не меньше 70-ти лет, дня два-три болела, приходила в себя. Клиентуры у неё было немного. Кроме того, она определяла по воде и спичкам сглаз, который тут же и снимала, «заговаривать» ячмень, чирий, лечила небольшие язвы.

Недалеко от неё и тоже за городом в селе обитала бабка Феня, Фекла Зиновьевна Бухарина, знахарка и травница. Есть у неё Дар или нет, сам Шейман определить вряд ли смог. Но бабкины отвары и настойки иной раз помогали не хуже всяких антибиотиков. Федот Федотович утверждал, что она может и обет безбрачия снять, и привороты с отворотами сделает, и бесплодие вылечит, даже если доктора оказались бессильны.

Кузнец вообще охотно делился с ювелиром всякой информацией, которую обильно черпал неизвестно откуда.

— В деревнях подале от города и нечисть до сих пор имеется, — рассказывал он. — Домовые, водяные, лешие — всего в избытке. Кое-где колдуны с самыми настоящими оборотнями имеются. Только кто об этом тебе расскажет?

Поначалу Яков Семенович рассказам Федот Федотыча не верил, считая их байками.

Но когда, будучи в гостях у бабки Симы, откуда-то то ли из-под печки, то ли из-под лавки выкатился мохнатое существо, отдаленно похожее на небольшого человечка, он застыл, раскрыв рот.

— А ну кыш отсюда! — бабка Сима замахнулась на человечка полотенцем, приняв удивление ювелира за испуг. — Пошел вон!

И пояснила:

— Дворовый это. По хозяйству помогает. Домового-то у меня нет. Да не только у меня, во всем селе нету. Город всех извел.

С год назад неожиданно нагрянувший в гости к Шейману Федот Федотыч по секрету объявил:

— В городе сильный колдун появился. Вроде как лечением занимается. Но если разозлить, так он не только лечить может. Слышал, Семеныч?

Ювелир быстро накрыл на стол, выставив хрустальный графинчик с водкой, нарезку из колбасы и сыра, соленые грузди в пиале.

Приняв на грудь «соточку», кузнец по большому секрету поведал про слухи, что молодой колдун (ему и двадцати еще нет!) легко расправился с Хромым Шалвой и его подручными, которые его обидели.

— Прикинь, Семеныч! — Федот Федотыч наполнил еще рюмочку. — Пацан! Ему лет-то нет ничего, а у Шалвы и ножи, и огнестрел были, а всё одно сдохли, как собаки помойные! Это о чём говорит?

Он залпом опустошил рюмку, занюхал кусочком черного хлеба.

— Не надо нашего брата обижать! Чревато это. Чревато!

Совсем недавно, в конце весны Федот Федотович наведался к ювелиру опять. Но не домой, а на работу, в мастерскую. Оглядевшись по сторонам, он потащил Шеймана на улицу.

— Ушей лишних у тебя много.

На этот раз разговор занял не больше пяти минут.

— Тут это, Семеныч, — хмуро сообщил кузнец. — Сон мне приснился. Наш русский, славянский бог Перун. Он мне сказал, что парень молодой, колдун который, под его покровительством. И чтоб мы ему помогали во всем!

Яков Семенович осклабился, хихикнул:

— Федотыч! Ну, ты ладно, ты русский. А я-то причём? Я-то еврей! Еврей! У меня и религия другая, да и не верю я…

— Веришь, не веришь, — ухмыльнулся колдун. — Дело твоё. Только сон этот мне уже второй раз снился. И при этом Перун тебя велел предупредить. Не будешь помогать, лишит Дара напрочь. Вот и думай. Я тебя предупредил.

Он развернулся и ушел, даже не попрощавшись, оставив ювелира в недоумении стоять у входа в мастерскую.

Разговор совершенно вылетел из головы к концу дня. Один за другим к концу рабочего дня потянулись вдруг клиенты. С ними Яков Семенович даже про визит кузнеца напрочь забыл.

Сегодня, увидев в руках молодого парня антикварный серебряный перстень, Шейман, разумеется, про беседу с кузнецом совсем даже и не вспомнил. А тут еще и старинный 17-го века перстень! Обнаружить такое сокровище да еще где? В заштатном городишке Переславль было сродни выигрышу в лотерею миллиона рублей. Да и то…

Два года назад его коллега Фима Левинсон под честное слово молчать сказал, что приносили ему «очень уважаемые люди» («очень уважаемые, Яша, очень!») золотой перстень с изумрудом самого Родриго Борджиа. Причем, по словам Левинсона, перстень оказался с «сюрпризом». Яков Семенович, честно говоря, не поверил, но Левинсон показал фотографию:

— Успел сделать, Яша! Успел!

Ефим Абрамович покачал головой:

— Если б эти люди были бы, как сказать… Менее уважаемыми, видели бы меня тогда здесь, в Союзе! Этот перстень стоит миллионы, миллионы долларов…

Держа в руках это сокровище, Шейман вспомнил про Левинсона и его рассказ. Как только клиент, молодой и, похоже, ничего не соображающий в ювелирном деле парень ушел, даже не взяв квитанцию, Шейман вызвонил своего помощника-телохранителя Николая.

Идея была проста. Во-первых, парень не понимал, какую ценность представляет собой этот вроде бы невзрачный перстень да еще и из серебра. Во-вторых, у него не было квитанции, этой самой бумажки, подтверждающей сдачу в ремонт ювелирного изделия. А в-третьих, в третьих, в милицию парень бы не пошел. В руках у него был изумруд, неизвестно как ему доставшийся. Органы сразу бы очень заинтересовались и происхождением драгоценного камня, и, соответственно, его владельцем.

Непонятности начались со слов парня «агат аккумулирует магию Смерти». Это выражение покоробило Шеймана. Правда, после ухода парня он тут же про него забыл.

Только парень, как назло, вернулся не вовремя, с легкостью отправил каким-то образом Николая, чемпиона области по гребле, в беспамятство, даже не приблизившись к нему.

Тогда-то Яков Семенович и вспомнил слова Федот Федотыча. Вспомнил и испугался. Испугался до дрожи в коленях. Молодой колдун, про которого предупреждал кузнец, мог с легкостью убить его. А если нет, то тот, кого Федот Федотыч назвал богом, вполне реально мог лишить ювелира Дара…

Испуганный Шейман попытался исправить ситуацию: выполнил заказ, вернул деньги, при этом давая понять, что готов оказать любую помощь господину. Господину, господину! В конце концов, язык не отсохнет, если он лишний раз назовет его так. Ему хотелось верить, что исправить оплошность удалось. Он ухитрился вручить свою визитку парню, рассчитывая, что тот оставит свои координаты. Увы, молодой человек не стал этого делать. А жаль, Яков Семенович Шейман был бы не прочь продолжить с ним знакомство, которое представлялось очень и очень интересным.

Глава 6

Глава 6.

Тайная вечеря на советский манер

Поздний телефонный звонок оторвал Устинова от телевизора. Такие поздние звонки, как правило, ничего хорошего не сулили. 99,9 %, что звонили с работы, скорее всего дежурный по Управлению, а значит, надо было либо немедленно собираться и выезжать прямо сейчас на службу, либо, в лучшем случае, прибыть к определенному времени завтра без опоздания, имея при себе тревожный чемоданчик или вещи для убытия в командировку.

Денис поморщился, но поспешно снял трубку с аппарата:

— Слушаю вас!

— Добрый вечер! — в трубке раздался голос Киструсса. — Помнишь, где я живу?

— Здравствуйте, Никита Палыч, — коротко ответил Устинов. — Помню.

— Дуй прямо сейчас ко мне. Жду.

— Есть! — ответил Устинов, но трубку на том конце провода уже повесили.

Жена задала единственный вопрос, глядя на сборы мужа:

— На службу?

— Ага, — мрачно ответил Денис. — Ты на щеколду дверь не закрывай. Я думаю, не надолго, вернусь через часа два.

Генерал, как ему и положено, жил в благоустроенной трехкомнатной квартире улучшенной планировки в доме повышенной комфортности. Его соседями по подъезду были первый и второй секретари обкома КПСС, председатель облисполкома с первым и вторым заместителями, начальник УВД. В другом подъезде обитали начальники трех военных училищ, единственный среди генералов полковник — начальник особого отдела гарнизона. Только все квартиры в этом доме были служебными.