В осаде (СИ), стр. 72

Еремеич вечером этого же дня поведал мне, что солдатики в тот день свернули лагерь и уехали в обозначенное им время. Уложились, так сказать. Тут лесной хозяин прервал свой рассказ и долго смеялся: оказалась, что исключительно в воспитательных целях, он отправил двоих леших, которые просто постояли поблизости до самого отъезда военных. Стоит ли упоминать, что сворачивание лагеря наверняка побило все рекорды?

Кроме этого, военные оставили ту самую пищаль, которую лесной хозяин в шутку вручил механику-водителю.

Мне немного было жаль Макарыча, который вдруг ни с того, ни с сего пошел на поводу у незадачливых вояк. Всё-таки мы достаточно долго были дружны, помогали друг другу, а тут одним махом как-то всё пошло наперекосяк.

Ситуацию немного прояснил допрос души замполита капитана Березняка, которого задрал, защищая меня, Кузьма. Оказалось, что действовал замполит без ведома своего командира, майора Баркова.

Вообще-то изначально планировалось уговорить меня посетить лагерь, чтобы подлечить солдат. А уже во время лечения попытаться усыпить и провести захват. Макарыч при этом использовался втёмную. При этом еще и оказалось, что уговорить меня приехать его просил военврач Тетерин, владевший гипнозом. Вот Макарыч на это и повёлся! Тут же мелькнула мысль, что надо было изготовить Макарычу амулет «каменной кожи» с элементами защиты от магии Разума. У maman, Альбины и Светки такие были. Права поговорка «Умная мысля всегда приходит опосля!». Тогда б точно ничего этого не случилось бы.

Начальник местного отдела КГБ Мирошкин про этот план знал, но участвовать отказался, несмотря на приказ своего начальника.

Приказ замполиту на моё устранение при любых условиях, то есть и в случае моего захвата, и в случае неудачи, отдал некий подполковник, сотрудник нашего советского ГРУ, которого Березняк знал под псевдонимом Вольф. И вообще, замполит, оказалось, был его агентом. Свой приказ Вольф мотивировал тем, что моя смерть предотвратит возможное излечение и оздоровление некоторых высших партийных чиновников. Увы, более конкретную информацию и про Вольфа, и про партийных чиновников душа замполита сообщить не смогла.

Я поделился информацией с Еремеичем, особенно в части касающейся лесника. Дескать, не по своей он воле действовал, а по принуждению. К сожалению, Еремеич только отмахнулся и Макарыча прощать отказался.

Этой историей я поделился на следующий день с Селифаном. В ответ оборотень вздохнул и развел руками.

— Месяц-другой пройдет, лесовик подобреет, — выразил он своё мнение. — Отойдет. А, может, и не отойдёт. Кто его знает? В любом случае у него с колдуном отношения иные, чем с тобой. Они всегда друг друга недолюбливали. Василь Макарыч по жизни больше людей защищал, а Силантий Еремеевич — лес, живность всякую, да и нечисть свою. Ему люди…

Селифан махнул рукой.

— Жалко, конечно, лесника, — Селифан поморщился. — И с работой ему теперь не ахти…

— Так разве он не уволился? — удивился я.

— Уговорили его остаться, пока сменщика не найдут.

Яков Семенович Шейман мне позвонил через пару дней:

— Уважаемый товарищ (мы договорились, что не будем называть имен, общаясь по телефону)! Фирменный скорый поезд «Белая акация» № 36 по маршруту «Москва-Одесса», вагон 6, купе 3. Отправление из Москвы в 9.20 27 августа. Ближайшая остановка станция Сухиничи-Главные Калужской области. Повторить?

— Не стоит, коллега, — ответил я. — Большое спасибо.

Я положил трубку на рычаги, прерывая соединение. В запасе у меня было четыре дня.

Даже в фирменном поезде «Москва-Одесса» не оказалось купе класса «люкс». Скрепя сердце и мысленно ругаясь на капризного колдуна, английский аристократ и мультимиллионер лорд Алекс Грэхэм Клайд, третий герцог Виндзор, ехал в обычном купейном вагоне, в купе, рассчитанном на четверых пассажиров. По его указанию помощник Гарольд Харкинс выкупил все места в этом купе, чтобы никто по пути не досаждал капризному аристократу. Сам Харкинс вместе с Амалией и Флорой ехал в соседнем купе, также выкупив еще одно свободное место.

Сразу после отправления поезда проводница вагона, выяснив наличие «свободных» мест, попыталась подсадить к иностранцам каких-то непонятных пассажиров, причем её действия поддержал бригадир поезда, которого немедленно вызвал Харкинс. Право на относительный комфорт лорда и его спутников отстояли вызванные Харкинсом сотрудники транспортной милиции, которые мгновенно заинтересовались личностями пассажиров, не имеющих билетов. Милиционеры сразу взяли в оборот и бригадира поезда с проводницей.

На комфорте, впрочем, это сказалось даже со знаком минус. Другая проводница, заменившая прежнюю, принесла едва теплый чай. Постельное белье подозрительного серого цвета, которое она выдала, оказалось влажным. Но больше всего сэра Клайда удивило то, что постель ему придется стелить самому!

— У нас тут слуг нет! — фыркнув, заявила проводница.

Постель лорду Клайду застелила Амалия, которая осталась с ним в купе, продолжая играть роль любовницы.

— Вы полагаете, сэр, ваш друг появится сегодня? — поинтересовалась она.

— Я не знаю, — недовольно ответил лорд. — Но надо быть к этому готовым. К сожалению, русским языком я не владею.

До станции Сухиничи-Главные Калужской области я добрался на «волге» вместе с Коломойцевым. Поначалу, чисто из озорства, мелькнула мысль попросить подвезти меня до этой станции Устинова, а потом забрать или встретить (там как пойдет) на следующей станции в Брянске. Не стал. Он бы точно напугался.

Степан Никифорович согласился помочь моментально, обещал никому об этом не рассказывать и немедленно получил от меня в качестве презента две коробки карандашей: одну «целительских», одну «восстанавливающих».

Зайти в нужный вагон под заклятием отвода глаз оказалось проще простого. Я открыл дверь в купе, обнаружил там пожилого тощего мужика и симпатичную молоденькую блондиночку. Мужик, одетый в джинсы и футболку-поло, сидел на полке за столом прямо, как будто проглотил лом, и таращился в окно. Блондиночка в спортивных брюках и обтягивающей ее достаточно соблазнительные формы футболке сидела на полке, поджав под себя длинные стройные ноги. Я вошел, сел рядом с ней, закрыв дверь. Мужик что-то недовольно вякнул, сморщив нос. Блондиночка изящно пожала плечиками, тоже что-то ответила. Что конкретно, я, увы, не понял. Не силен я в этом буржуйском наречии.

Я повернул перстень кольцом вверх, убирая отвод глаз. Подскочили они оба, что этот тощий, что девица. Дамочка подпрыгнула чуть ли не под потолок, благо полка верхняя была поднята. А то б головой точно приложилась. Встала прямо на своем месте, на полке, в боевую позу рассерженной кошки. Мужик же успокоился практически сразу, ухмыльнулся, что-то сказал. Блондинка немедленно села, но отодвинулась от меня максимально дальше к окну, перевела:

— Я так полагаю, вы тот самый колдун?

— Именно! — ответил я. — Меня зовут Антон. Это я вам передал два артефакта через ведьму Эмму. Вижу, что вам они помогли.

Блондинка перевела. Тощий посмотрел на меня, скривился, что-то сказал.

— Я заплатил этой ведьме 50 тысяч фунтов за ваши два карандаша, — перевела девушка. — Но они того, действительно, стоят!

Он что-то сказал еще.

— Вы хотели меня видеть, — сказала она. — Зачем?

Я развел руками:

— Артефакты будут действовать полгода. Дальше процесс старения вместе со всеми вашими прежними болячками вернутся опять. Если вам не интересно их остановить, я могу уйти.

И сделал вид, что собираюсь покинуть купе, улыбнулся, привстал.

— Но! Но! Но! — сразу после перевода заголосил тощий.

Уж это я понял. Он снова что-то сказал. Определенно, надо учить английский. С моей-то памятью, я думаю, это будет не очень сложно.

— Не уходите, Антуан! Сэр Алекс Клайд хотел бы с вами договориться, чтобы действие артефактов продлилось как можно дольше, — вновь перевела блондинка. — Возможно ли это?