В осаде (СИ), стр. 7
— Вы уже закрываетесь? — удивился я. — А как же мой заказ?
— Какой заказ, молодой человек? — сварливо отозвался ювелир. — Вы о чём?
— Ну, как же, замена камня в перстне, — улыбаясь, напомнил я. — С агата на изумруд. Вы ж еще аванс в сто рублей взяли!
— Какой перстень? — делано удивился ювелир. — Какой агат? Какие сто рублей? Юноша! Я вас впервые имею честь лицезреть! Не морочьте мне голову! Мастерская закрывается на учет.
— Слышь, парнишка! — ко мне подошел качок, легонько ладонью толкнул меня в грудь. — У тебя квитанция о приеме есть? Нет? Ну, так гуляй отсюда!
Квитанции у меня не было. Хитрющий ювелир то ли забыл мне её выписать, то ли умышленно не дал. Я обернулся к Светлане:
— Видишь, с какими жуликами приходится иметь дело? Как с ними быть?
Старичок-ювелир уже замкнул замок, пошел было по улице прочь. Атлет устремился за ним.
— Эй! — повелительно крикнул я. — Дед! Не спеши!
Ювелир обернулся.
— Помнишь, я тебе сказал, что агат — камень смерти?
Атлет тут же шагнул ко мне:
— Вали отсюда, пока цел!
И рухнул, как подкошенный, раскинув руки в стороны на глазах удивленных прохожих. Хорошо, не успел дойти до меня, а то бы в его падении окружающие (которых, надо сказать, хватало) обвинили бы меня. Какая-то женщина средних лет тут же склонилась над ним, стала лупить по щекам, приговаривая:
— Мужчина! Мужчина! Вам плохо?
Следом за атлетом на горячий асфальт свалился и старичок-ювелир.
— Ты их убил? — тихим голосом ошарашенно поинтересовалась Светлана.
— Нет, конечно! — ответил я. — Что ж я, зверь какой-то что ли?
Я подошел к ювелиру, склонился над ним, улыбнулся ему в лицо, накладывая конструкт отмены (оба, и он, и атлет, получили по порции несильного паралича), спросил:
— Ну, что там с моим заказом-то?
Ювелир вытаращил глаза, сел, опираясь спиной на стену дома, яростно закивал головой:
— Да-да, конечно, всё готово! Пять секунд…
Он кое-как поднялся на ноги, хватаясь за стену, шатаясь, подошел к двери, вытащил из кармана широких брюк ключи. Обернулся, робко спросил:
— Вы меня убьете?
— Нет, не убью! — я отрицательно качнул головой. — Но впредь так поступать не советую. В следующий раз я могу рассердиться.
Светка вцепилась мне в руку, заявила:
— Антон! Что ты наделал? Так нельзя!
— Всё в порядке, — я повернулся к ней. — Живы они. Оба. И здоровы.
И добавил, больше для ушей еврея-ювелира:
— А вот если б он тебя или меня ударил, сразу бы умерли оба.
— Ты… Ты…
Светка сжала губы.
— Он меня обокрасть попытался, — напомнил ей я, шагнув вслед за ювелиром в помещение. Не глядя, выпустил конструкт отмены в атлета. Светлана, не выпуская мою руку из захвата, зашла следом.
Ювелир прошел за барьер, открыл сейф, достал из него квадратную синюю бархатную коробочку, вытащил перстень.
— Десять минут, молодой человек, — жалобно сказал он. — Ради бога, подождите всего десять минут!
Оказалось, что он и не думал исполнять мой заказ. Перстень так и остался с агатом.
— Вы не понимаете, юноша! — причитал ювелир. — Этот перстень изготовил в 17 веке Николя Де Лоне! Понимаете? Придворный ювелир Людовика 14-го! Вы же хотите его изуродовать, вставить вместо агата изумруд. Так нельзя! Он потеряет всякую ценность.
Я пожал плечами: перстень как перстень, симпатичный, это верно. Словно сплетенный из тонкой проволоки с мелкими, едва заметными глазу листочками. Ценитель прекрасного из меня так себе.
— Мосье! — усмехнулся я. — Мне этот перстень нужен чисто для практических целей. И здесь нужен не агат, а именно изумруд. Так что работайте.
В помещение, осторожно ступая, вошел атлет. Нападать еще раз он не рискнул, сев на стул для посетителей, стоявший у стены. Я обернулся, подмигнул ему и пригрозил пальцем. Он испуганно кивнул, мол, понял, осознал, больше не буду.
Процедура замены камня заняла минут двадцать. Я особо не переживал, в кино мы всё равно успевали. До кинотеатра пешком-то было минут десять неспешной ходьбы.
— Вы простите меня, старика, господин! — продолжал приговаривать ювелир. — Сразу-то вас не узнал, не понял, не подумал.
— В следующий раз будет наука, — жестко ответил я. Странно, старикан обозвал меня аж «господином»… Я взглянул на него через призму магического зрения и мысленно обругал себя дураком, что не сделал этого раньше. У ювелира в груди зрело магическое ядро величиной с небольшой грецкий орех черного цвета с ярко-оранжевыми светящимися прожилками. Я сразу вспомнил про дар Перуна и, повинуясь внезапно возникшему порыву, взял у него со стола медицинский скальпель, довел металл до пластилинового состояния и легко скатал его ладонью в сверкающий шарик. Протянул этот шарик ювелиру:
— Держи на память!
— Да, господин! — старик оторвался от работы, встал, благоговейно принял у меня из рук «подарок», поклонился, снова сел за работу. Светка из-за спины изумленно наблюдала за моими действиями. Атлет, как примерный ученик, сидел по-прежнему на стуле для посетителей, сложив руки на коленях, боясь пошевелиться, уткнувшись глазами в пол.
Наконец ювелир вставил камень в пазы, закрепил его, что-то там подточил, подогнул, в общем, выполнил заказ. Он протер перстень бархатной тряпочкой, осмотрел со всех сторон, вложил в коробочку, страдальчески вздохнул:
— Ну, прямо-таки категорически жаль, господин! — заявил он, протягивая коробочку мне. — Работа великого Николя Де Лоне и так испортить… Лучше бы я вам сам сделал перстень с изумрудом.
Он вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами. Здесь был еще один нюанс — перстень изготовлен из старого серебра, пролежавшего несколько столетий в кладе, ставшего восприимчивым к магии Жизни (чистое серебро же!). А в «новом» современном серебре кто знает, какие примеси? Вдруг медь или, того хуже, свинец — металл-накопитель магии Смерти.
Он встал, протянул мне завернутый в вощеную бумагу агат и вернул мою купюру в сто рублей.
— Мне за честь услужить вам, господин, — сообщил он с поклоном. — Буду рад помочь еще.
И протянул мне визитную карточку. Я прочел вслух:
— Шейман Яков Семенович, ювелир-консультант.
И два телефона: рабочий и домашний.
— Я тебя найду, — пообещал я, убирая кусок картона в карман рубашки. — А сейчас прими подарок.
И выпустил в старика-ювелира конструкт «хвост ящерицы». Сюрприз завтра будет.
— Ты знаешь, у меня как-то вылетело из головы, что ты себя тогда, в школе объявил волшебником, — тихо сказала Светка, когда мы, не торопясь, шли к кинотеатру. — Я совсем забыла. А сейчас… Ты реально мог бы их убить?
— Мог бы, — спокойно ответил я. — Но только, если б они попытались убить меня или тебя. А так — за что? Им паралича хватило.
— Мне кажется, ты изменился, — заметила Светка. — Жестче стал, циничней.
— Взрослее, Свет, просто взрослее.
Интерес идти в кино уже пропал. Даже общество Светланы перестало радовать. Меня разжигало желание немедленно заняться опытами с накопителем. И совершенно не заботил, а позже и совсем вылетел из головы таинственный старичок-ювелир — то ли колдун, то ли чародей, то ли еще кто-то, совершенно непонятный моему разумению волшебник. На магов из мира Гериса он совсем не походил. Его магический дар скорее был похож на дар Перуна, непонятное переплетение или симбиоз магий Земли и Огня да плюс умение работать с металлами. Ладно, потом разберусь!
В кинозале, пока не погас свет, я вытащил синюю бархатную коробочку, вынул перстень, надел его на безымянный палец правой руки. Светка фыркнула, глядя на мои манипуляции. Ха! Она еще не видела скрытые «отводом глаз» перстни на левой руке, в которых помимо «каменной кожи» сидели души Соньки и Цветаны. Я уже настолько к ним привык, что даже перестал их замечать.
Светлану я посадил слева от себя, приобнял за плечи левой рукой, уставился на экран. Девушка замерла, сомлела от удовольствия: я подпустил в руку немного «живой» силы.