В осаде (СИ), стр. 45
— Можно? — он вопросительно посмотрел на меня, открывая водительскую дверь. Я развел руками, дескать, без проблем. Лесник сел за руль, покрутил его туда-сюда, откинулся в кресле.
— М-да, это не «уазик», — заметил он, вылезая из салона. — За сколько взял?
Я отмахнулся. Он не стал настаивать на ответе.
— Поедем, прокатимся? — предложил он.
— Куда?
— Тут недалеко есть одно место, не доезжая Коршево.
— Поехали, — согласился я. Разумеется, поехали мы на «Ниве». Сидя на пассажирском месте, Макарыч восхищенно хмыкал, крякал, крутил головой:
— Хороша машинка! Для наших дорог самое то! Эх, если б и мне такую… Так где ж возьмешь?
Я не выдержал:
— Василь Макарыч, у нас в районе вообще таких что ли нету?
— Есть, — вздохнул лесник. — У председателя колхоза Ватрушкина, у директора племсовхоза Хрипаткина. В потребкооперации вроде как у директора есть.
Он стал считать на пальцах, бормоча про себя фамилии. Наконец, выдал:
— Семь штук на весь район! Во как. Здесь останови!
Я остановил машину на условной обочине. Мы вылезли из салона.
— Идём! — Макарыч потащил меня в лесок. Я не смог сдержать улыбки. Лесник посмотрел на меня, тоже улыбнулся, спросил:
— Узнал?
— А то! — согласился я.
С неделю назад я здесь ехал из магазина домой, когда за мной увязался «уазик» местного кэгэбэшника. Я вызвал «короткую дорогу» и попросил Силантия Еремеевича запереть преследователя.
Мы прошли по зарослям метров сто, прежде чем обнаружили машину. «Уазик» намертво замер между двух деревьев.
— Твоя работа? — усмехнулся лесник.
— А нечего за мной кататься! — отрезал я.
— Вчера утром начальник местного КГБ, Мирошкин такой, заезжал, — пояснил лесник. — Очень просил, чуть ли не в ноги кланялся, помочь, высвободить машину. Казённое имущество всё-таки. На ДТП не спишешь.
Он помолчал, обошел транспорт кругом, восхищенно покрутил головой:
— М-да… Ловко ты его!
— Хвостом за мной вился, — сообщил я. — От магазина гнал.
— Они позавчера здесь были, — продолжил лесник. — Водитель ихний Сашка Глобус, Ванька-кинолог и молодой лейтёха с отдела. Собственно, «уазик», как Мирошкин сказал, за этим лейтёхой и закреплен. Хотели просеку прорубить, чтоб машину выгнать.
— Ну, и прорубили бы, — отмахнулся я. — В чём дело-то?
— А дело в том, что им лесной хозяин не дал! — засмеялся Василий Макарович. — Сначала бензопилу раздавил, потом топор из рук выхватил да по хребту обухом Глобуса приложил. А затем до кучи топор аккурат между ног лейтенанту воткнул. Они струхнули и бежать. Вчера вот Мирошкин соизволил ко мне на поклон придти. Он бы к тебе сходил, только не знает, как тебя найти.
— Я вчера с его начальством в городе встречался, — сообщил я. — К консенсусу так и не пришли. Заарестовать меня хотели.
— Ну и как? — Макарыч посмотрел на меня.
— Я ж говорю — хотели!
— Ладно, — махнул я рукой. — Садись, заводи колымагу. Поедем.
Василий Макарович сел за руль, повернул ключ, который так и торчал в замке зажигания. Двигатель чихнул пару раз, потом рыкнул и завелся. Я сел было рядом, но обнаружил на сиденье большой плотницкий топор.
— Еремеич! — сказал я восхищенно. — Ай, да шутник!
Я вызвал «короткую дорогу». Деревья перед капотом автомобиля и сзади, за багажником, словно растворились. Однако, прежде, чем тронутся, я вслух произнес:
— Спасибо тебе, Силантий Еремеевич!
Повернулся к Макарычу и добавил:
— С твоего Мирошкина, как минимум, коньяк!
— Само собой! — отозвался лесник.
Глава 29
Глава 29
Налёт
Резо был очень похож на своего старшего брата Шалву: тоже рослый, мускулистый, черноволосый, с глубоко посаженными темно-карими глазами. Разве что характерами они отличались: если Шалва был импульсивен, нетерпеливый, эдакий живчик, то Резо в любых ситуациях оставался спокойным, уравновешенным, пожалуй, даже инертным. А еще у Резо с детства проявилась любовь к точным наукам, что и определило его жизненный путь в дальнейшем. Шалва рос на улице, в компаниях. Резо постигал науки, предпочитая проводить время за учебниками и в библиотеке. Когда Шалву во время очередной отсидки короновали, у Резо уже был свой бизнес. Будучи заместителем директора обувной фабрики, он организовал свое производство, на котором шили обувь не хуже западных образцов из фабричных отходов.
А еще братьев с детских лет связывала необычайно сильная привязанность друг к другу.
Родственные связи на Кавказе достаточно прочны. Когда Резо получил известие о смерти брата, он собрал всех ближайших родственников и попросил у них помощи: выяснить причину смерти и виновников. Расходы взял на себя.
— Мстить я буду сам! — заявил он. — Лично.
С помощью вора в законе дяди Севы, крёстного Шалвы, Резо избежал участи возмещения общака, который пропал после смерти брата. Правда, за это дядя Сева получил свою «долю», и она была очень даже не малой. Хотя по сравнению с пропавшим общаком, который, как удалось выяснить, попал в руки чекистов, выглядела мизерной.
Два года спустя Резо всё-таки смог установить возможного виновника смерти брата. Его не останавливало то, что информация была «сырой», нуждалась в проверке.
— Возьмём его, поговорим, — ухмылялся он в разговоре с Нугзаром, выполнявшим функции помощника, телохранителя и, пожалуй, что и друга. — Поговорим, расспросим. Что знает, скажет. Что не знает, тоже скажет…
Визит потомка грузинских князей Георгия Багратиони-Мухранского немного охладил пыл Резо, но от мести отказаться не заставил. Более того, убедил, что тот самый парень и есть убийца брата. Единственное, от чего пришлось Резо отказаться, это от мести родным и близким убийцы. В противном случае, Георгий предупредил, что род Багратиони-Мухранских тоже возьмет кровь.
С потомками князей приходилось считаться. Их власть даже в кровавые 30-е годы избегала трогать. В этом достаточно сильном и крепком роду каждый мужчина был воином.
— Найди, где он живёт, Нугзар, — приказал после ухода Георгия Резо. — Найди мне его! Сможешь, привези его ко мне живым. Не сможешь, я к нему сам поеду! Только найди его. О деньгах не беспокойся.
Нугзар согласно кивнул.
— И еще, — Резо поморщился, буркнул. — Не трогай там его родных и друзей. Будешь разговаривать, будь вежлив, брат. Очень тебя прошу!
Он кинул на стол несколько листов бумаги, пару фотографий.
— Он живет где-то в Кутятинском районе, — добавил Резо. — В Бахмачеевке у него дед с бабкой. Только будь аккуратнее. Очень тебя прошу!
Нугзара с Резо свел, а фактически пристроил к брату в качестве охранника Шалва. Все они выходцы были с одного села. Нугзар не отличался большим умом, но отличался неустойчивой психикой, имел вспыльчивый, задиристый характер, из-за которого, в конце концов, и угодил за решетку. В очередной драке он, 14-летний мальчишка, выхватил нож и зарезал насмерть своего противника.
Тюрьма не способствовала его исправлению, скорее, наоборот, и через 8 лет на свободу вышел матёрый уголовник с задатками жесткого убийцы.
Нугзара приходилось всё время одёргивать. С детства у него были только два авторитета — в семье родной отец и на улице Шалва, лидер уличной банды, в которую и входил Нугзар. Отец умер, когда Нугзар сидел в тюрьме. Убили Шалву. И сейчас Нугзар хотел не меньше Резо добраться до убийцы своего друга детства.
На следующий день поутру на двух машинах, вшестером, со своими пятью друзьями-помощниками он выехал из Подольска…
Традиция трапезничать вместе с Евсеичем сложилась сразу же после моего переезда в Кочары. Есть в одиночестве мне крайне не нравилось. Поначалу Авдей Евсеевич упирался, ссылаясь на обычаи, по которым хозяева и домовые ну никак не могут сидеть за одним столом вместе. Пришлось ему привести аргумент, что я не совсем человек, а маг, волшебник, то есть, как раньше говорили, «социально близкий». А потом плюнул на все возражения домового и просто-напросто приказал ему составлять мне компанию. Мой приказ пришелся Евсеичу, по большому счету, по душе, хоть он это и старался не показывать.