В осаде (СИ), стр. 38
— Всё, — сообщил я. Больной открыл глаза, мотнул головой. Дыхательная маска теперь только мешалась. Поднял левую руку, сорвал маску. Потом вытащил иглу капельницы из локтевого сгиба правой руки, сел и, наконец, обратил внимание на нас:
— Тамара?
— Георгий!
Они обнялись, замерли, совсем не обращая внимания, что её брат был практически голым. Потом он всё-таки обратил внимание на меня, не утруждаясь поздороваться:
— Это кто?
— Это Антон. Он тебя исцелил, — сообщила Тамара. — И мне зрение вернул.
Георгий протянул мне худую бледную руку с синими прожилками вен:
— Благодарю!
— Сочтёмся, — отозвался я, отвечая на его рукопожатие.
— Он здоров? — спросила меня Тамара.
— В полном объеме, — ответил я. — Только подкормить его бы не мешало.
— Тогда, может, домой поедем? — предложила она. — Где твои вещи?
— В палате, наверное, — Георгий пожал плечами. Он встал, пошатнулся, ухватившись за стену. Я помог ему обернуться простыней, которой он был накрыт ранее, и прямо так, в обнимку с ним (причем он босиком, увы, никаких тапочек-сланцев не обнаружили) пошлепали по коридору. Тамара — за нами.
К своей палате Георгий подошел уже вполне самостоятельно, почти не опираясь на меня. В палате (одноместной!) в шкафу обнаружился адидасовский спортивный костюм и кроссовки. Ни носков, ни белья не обнаружилось. Тамара по этому поводу не высказала ни малейшего удивления в отличие от Георгия, который вопросительно взглянул на неё:
— И долго я здесь лежу?
— Два года и три месяца, — улыбнулась Тамара. — Одевайся, машина ждет внизу.
— М-да, — покачал головой Георгий, натягивая штаны. Одежда на нём ожидаемо висела мешком. На выходе из палаты мы столкнулись с дежурным врачом. Тамара скинула с плеч белый халат, протянула ему. Я последовал её примеру. Остолбеневший врач, молча, проводил взглядом Георгия, попытался что-то сказать.
— Рассчитаемся! — бросил Георгий, пытаясь прибавить шагу.
Коротко поприветствовав Ираклия, он тяжело уселся в салон сзади. Рядом с ним села Тамара, вынуждая меня занять переднее пассажирское место. Я развернулся к ним и заявил:
— Мне надо плотно поесть для восстановления сил.
И добавил:
— Это обязательно.
Вообще-то сил я затратил не так много. Срочное восстановление организму не требовалось. Просто сильно захотелось есть. Сегодня-то я только завтракал. А времени было уже половина одиннадцатого вечера.
Георгий кивнул и что-то сказал Ираклию. Тот в ответ тоже что-то буркнул.
— Тут есть кафе по дороге, — то ли перевела, то ли уведомила меня Тамара. — Там и перекусим.
Следом за нами ехала «шестерка».
— Рассказывай! — потребовал Георгий у Тамары. Тамара ответила ему на своем языке, по-грузински. Из их разговора я, разумеется, ничего не понял. Даже когда из уст девушки прозвучало моё имечко, а потом и имена Шалвы и Резо, всё равно было насквозь непонятно. Ираклий же в разговор не встревал, молча крутил баранку, кидая взгляд по сторонам.
Кафе с редким названием «Придорожное» обнаружилось на стоянке грузового дальнобойного транспорта на самом выезде из Москвы. Ираклий подъехал к самому входу, остановил машину, заглушил двигатель. Сзади пристроилась «шестерка». Ираклий вышел из машины. Я хотел идти за ним, но был остановлен командой Георгия:
— Сиди!
Из «шестерки» в кафе направился Вазген. При свете фонарей я отметил, что Валет остался сидеть за рулём. Вазген на входе в кафе поправил пистолет, видимо, проверяя, как он вытаскивается. Мне даже стало интересно.
— У нас есть враги, — словно угадывая мои мысли, сообщила Тамара. Георгий что-то сердито буркнул ей в ответ по-своему, по-грузински.
Из кафе вдруг потянулись на выход посетители, которых, впрочем, оказалось немного, человек семь-восемь. Последним вышел Вазген, махнул рукой, приглашая заходить.
Внутри в общем зале девушка, то ли кассир, то ли официантка, вместе с поваром-мужчиной сдвинули три столика в один. Расставили стулья.После того, как мы все зашли, девушка вывесила табличку «закрыто на спецобслуживание». Ираклий бросил на тарелку возле кассы несколько фиолетовых бумажек-купюр — двадцатипятирублевок.
— Что заказал? — поинтересовался Георгий.
— Что здесь можно заказать? — презрительно хмыкнул Ираклий. — Пельмени, салат из свежих овощей. Жареные свиные ребрышки. Кофе.
— Мне нужен крепкий сладкий чай и сметану, — попросил я. — Сразу.
— Слышала? — спросил Ираклий. Девушка испуганно закивала головой.
— Неси!
Мы сели за стол. На одном конце в торце Георгий. Слева от него села Тамара. Рядом с ней — я. Передо мной поставили кружку крепкого горячего чая. Я с наслаждением сделал глоток. Георгий удивленно цокнул:
— Не обожгись!
— Не обожгусь, — буркнул я, делая еще глоток. — Самое то!
— М-да? — хмыкнул Георгий. Он помолчал, спросил, дождавшись, когда я сделаю еще глоток:
— Сестра всё рассказала. Мы сделаем, как ты хочешь. Я хочу тебя отблагодарить за зрение, которое ты ей вернул. Что ты хочешь?
«Барабан, саблю, красный галстук, щенка-бульдога, а потом жениться!» — хотел ответить я словами Тома Сойера из книги про его приключения. Не стал, не поймут. Да и внешний вид бывшего больного к шуткам не располагал. Георгий хоть и держался, но, честное слово, был один-в-один как тот узник какого-нибудь фашистского концлагеря, которого я видел на фотографиях про Великую Отечественную войну: почти скелет, обтянутый кожей.
— Сначала я вам скажу, что стало причиной и слепоты у Тамары, и болезни у тебя, — заявил я, допивая чай. Отставил кружку.
— На тебя и твою сестру было наложены проклятия, — сообщил я. — Сотворил проклятия колдун, который работает с магией Смерти.
— Магия-шмагия, — презрительно буркнул Вазген. — Хватит ерунду молоть!
— Заткнись! — приказал я, унимая всплеск ярости. К моему удивлению Вазген замолчал, бросив на меня испуганный взгляд. Тамара смолчала, а вот Георгий удивленно поднял брови.
Я задумчиво покрутил в руках вилку из нержавейки, легко скатал её в шарик, катнул его по столу к Георгию. Он поймал его, осмотрел, покачал головой.
— Я сказал, вы услышали, — продолжил я. — Или не услышали. Колдун, который вас проклял, очень старый. Работает с магией Смерти, то есть некромант. Скорее всего, каким-то образом связан с кладбищами, потому что свою силу он может подпитать только от мертвых.
— Кстати, — я повернулся к Вазгену, — я в доме тебя сковал параличом. Это заклинание из арсенала магии Смерти. Если в него добавить чуть больше силы, то остановилось бы сердце.
Вазген судорожно кивнул. Георгий с Тамарой, не отрываясь, смотрели на меня. Остальные, Ираклий, Валет, да и Вазген, уткнулись в тарелки с пельменями, которые принесла официантка.
— Наложить проклятье можно через вещь, принадлежавшую вам, — продолжил я. — Через кровь, частички кожи, волос, ногтей, ну, или при непосредственном контакте.
— Ты тоже колдун-некромант? — осторожно поинтересовался Георгий. — Тоже знаешь эту самую магию Смерти?
— Не совсем, — я покачал головой. — Я скорее маг-универсал. Волшебник. Только вы про меня никому не расскажете, не сообщите. Это моё условие.
Свои слова я снабдил конструктом подчинения, который сразу и отменил.
— У нас много врагов, — задумчиво заметил Георгий. — Можем ли мы рассчитывать на твою помощь? Мы умеем быть благодарными.
— Только в случае, если кого-то исцелить, — сказал я. — Ставить проклятия или убивать для вас я не буду ни при каких условиях.
— Хорошо! — согласился Георгий.
Мы приступили к трапезе. Георгий с Тамарой перебрасывались фразами на своём языке. Ираклий с Вазгеном молчали. Валет, первым слопав свою порцию, достал сигареты и с молчаливого согласия Вазгена выскользнул на улицу. Георгий посмотрел ему вслед, что-то спросил у Вазгена. Вазген ответил. Я вздохнул. Неуютно находиться в компании, в которой общаются на неизвестном тебе языке. Возникает постоянное ощущение ожидания подвоха.