В осаде (СИ), стр. 19

— Не знаешь, значит, — задумчиво повторил Фантомас. — Совсем не знаешь или не хочешь знать?

Устинов взглянул на Загрядова, виновато пожал плечами, надеясь, что Станиславский бы сейчас сказал про него «верю!».

— Может, вы устали, товарищ подполковник? — с язвительным намёком предположил Загрядов. — Хватку потеряли? Может, стоит вас отправить на курсы повышения квалификации, а? Годика на три? Скажем, в Якутию или Магадан?

Он задумался, осклабился:

— Пожалуй, для вас это будет наилучшим вариантом. Вернетесь обратно, сразу на пенсию по выслуге, — он снова хищно улыбнулся, — или по инвалидности. Знавал я одного опера. Приехал с Якутии без ног. Отъехал зимой от города на «уазике» на пять километров. И машина сломалась. Пока вернулся, ноги отморозил. Пришлось отнимать… Что поделаешь, ночь, 50 градусов мороза. Готовьтесь к отправке на «курсы повышения квалификации», товарищ подполковник!

— Мне нельзя, товарищ полковник, — Устинов виновато пожал плечами. — Противопоказания по здоровью. Ребенок грудной. Семья поехать не сможет. Никак нельзя.

Он вздохнул.

— Без семьи поедете, — отрезал Загрядов. — Будете раз в три месяца навещать. На недельку…

Устинов снова вздохнул, рассмеялся.

— Боюсь, что и этот вариант у вас не пройдет.

Он вытащил из папки смятый, кое-где надорванный и подклеенный лист бумаги, протянул Загрядову.

— Что ты мне суёшь? — начальник брезгливо сморщил лицо.

— Рапорт об увольнении, товарищ полковник, — браво доложил Устинов. — Подписан Председателем КГБ.

Тот самый рапорт об увольнении он не порвал и не выкинул по совету Киструсса, а, наоборот, подклеил и сохранил. Главное, что, подписывая рапорт об увольнении, Председатель с определенным умыслом не поставил под своей подписью даты. В результате кадры могли уволить сотрудника сразу, а могли и «проволынить», продержать, если была необходимость.

Загрядов повертел в руках этот самый рапорт, хотел его порвать, но передумал. У него возникла новая идея. В конце концов, Устинов мог пригодиться, когда этого экстрасенса найдут и доставят в Управление. Действительно, вдруг потребуется его помощь или совет?

— Должность помощника всё равно будет сокращена, — сообщил он. — Вам предложат равнозначную должность заместителя начальника архива. Зарплата, конечно, поменьше. Но и забот тоже. Устали, наверное, от оперативной работы, Денис Владимирович? Впрочем, — он вернул рапорт Устинову, — можете уволиться, раз уж подписан рапорт. Решать вам!

Через час подполковник Денис Владимирович Устинов уже был в должности заместителя начальника архива, а к концу дня он передал ключ от своего «пенала» коменданту.

Глава 12

Глава 12

Танцы с оборотнями.

— Батюшка хозяин! Батюшка хозяин! — вырвал меня из цепких лап сна отчаянный вопль домового. — Вставай, батюшка хозяин! Силантий Еремеевич тебя очень кличет!

Я вскочил, как ошпаренный. На моей памяти такой срочности еще ни разу не было. Натянул штаны, футболку, выскочил на крыльцо.

Во дворе, переминаясь с ноги на ногу, стоял лесной хозяин Силантий Еремеевич.

— Беда, Антон! — сходу сообщил он. — Помоги, прошу! Должен буду!

— Что такое, Еремеич?

Я сошел со ступенек, подошел к нему. Вроде вчера виделись вечером, всё было тихо, спокойно, нормально. А поутру вдруг такая тревога!

— Давешние волколаки-оборотни на медведицу с медвежатами напали, — ответил лесовик. — Порвут её!

Рассуждать, почему лесной хозяин сам не может справиться, где его помощники лешие да кикиморы — было некогда.

— Сейчас! — я забежал домой, одел рубаху, кепку, опоясался ремнем с кинжалом ведьмака, сунул ноги в кирзовые сапоги, предварительно обмотав их портянками — готов! Могу поспорить, уложился в 45 секунд, как в армии.

Ружья-пистолеты и прочий огнестрел брать не стал. Зачем? Я сам себе ружье или даже пушка. Мои «дротики», «паралич», «проклятье» или «прах» лупят на добрую сотню метров. Для леса хватит с избытком.

— Идём!

Мы побежали по саду, огороду к кромке леса.

— А позавтракать? — запоздало крикнул вслед домовой. Из-под сарая пугливо выглянул дворовый Тишка. Всё еще никак не привыкнет к моим многочисленным друзьям из числа лесной нечисти.

Не заморачиваясь открытием калитки, мы легко перемахнули через забор, причём Еремеич, к моему немалому удивлению, оказался впереди меня. Вот тебе и старче! Сразу за забором он открыл «короткую тропу» и бросил мне:

— Готовься! Сейчас прямо к ним и скакнём!

Скакнули. Стоило мне сделать за Еремеичем всего один шаг, как я оказался на незнакомой поляне. В десяти шагах от меня с громким ревом скакала из стороны в сторону большая медведица, отбиваясь от нападок волков. Точнее, волкоподобных тварей — крупных, метра по полтора в холке, с большими лобастыми головами, огненно-красными глазами, с оскаленными зубастыми пастями. А зубы, как мне показалось, не меньше смилодоновых. Они наседали на медведицу, надо сказать, тоже не мелкую, за спиной у которой пряталась пара медвежат. Ей-богу, Селифан в своей звериной ипостаси был намного меньше этих тварей!

В стороне стояли еще пара волчар-оборотней, поменьше ростом, но более плотного телосложения. У одного, точнее, одной, свисало пузо с сосками. Волчица! И вторая, похоже, тоже. Только помоложе.

— Вот! — крикнул Еремеич. — Глянь-ка!

Я увидел. Медведица уже уставала. Кое-где на боках у неё сочилась кровь. Успели достать её всё-таки волколаки! Что ж, пора выручать.

Появившись на поляне, я, привлекая внимание, оглушительно свистнул. На меня первыми обратили внимание волчицы. Они повернули ко мне свои морды, недовольно рыкнули в мою сторону, но нападать не спешили.

Я выстрелил «дротиком» в загривок самому здоровому, наиболее энергичному оборотню, больше всех достававшему медведицу. Видимо, он был лидером стаи. Он жалобно взвизгнул, тут же от медведицы получил удар лапой в бок, откатился и замер, судорожно дрыгая лапами. «Дротик» в загривок парализовал зверя и, думаю, надолго. Если б попал в сердце или мозг, всё, была б хана Бобику. Сдох бы. А так отделался параличом. Если, конечно, медведица его рвать не станет.

Но медведица отбивалась от двух других. Ей и этих хватало.

— Еремеич, — бросил я лесному хозяину. — Сейчас я их успокою, потом медведицу твою подлечу. Ты ей тогда объясни, чтоб на меня не кинулась!

— Ага! — поспешно ответил Еремеич.

Получили по «дротику» в загривки и два других волка-оборотня. И оба тут же распластались на поляне, суча ножками. Медведица тут же обессиленно присела на задницу, словно человек. Умаялась, бедняжка. Сейчас еще вот с волчицами разберусь, помогу, подлечу.

Волчицы уже шли на меня, заходили с разных сторон, намереваясь, видимо, напасть одновременно. Я не стал дожидаться, когда меня попробуют на прочность волчьи или чьи-то там еще зубы, выпустил «паралич» в одну, но в другую не успел. На поляне появился еще один волчара, чей рык меня и отвлек. Прыжок молодой волчицы я пропустил. Она сбила меня с ног на спину, уперлась лапами в грудь, впилась зубами в горло. Как в моей руке вдруг оказался ведьмачий кинжал, с которым я не расставался, сказать трудно. Но оказался он весьма своевременно, я и не замедлил его воткнуть волчице в бок.

Говорят, что волка-оборотня можно убить, лишь отрубив ему голову, совершенно забывая про другие, не менее действенные, способы. Например, пуля в голову. Какой, к чертям собачьим, оборотень выживет после того, как пуля разбрызгает его мозги по сторонам? Или сжечь — из огнемета, напалмом. Да мало ли всяких способов? Оказалось, что воткнуть в бок ведьмачий заговоренный кинжал, оказывается, очень действенный и эффективный способ!

Волчица сразу откатилась от меня. Я с облегчением вздохнул. Её смрадный дух из пасти был почище любого химического оружия! Даже Селифан, в бытность оборотнем, когда я его лечил, озонировал воздух гораздо приятнее.