В осаде (СИ), стр. 17

Маман я догнал прямо у «шестерки». Взял её за плечо, потянул к машине:

— Садись, подвезу!

— Откуда у тебя новая машина? — удивилась маман. Она внимательно оглядела салон, снова вперилась в меня гневным взглядом:

— Рассказывай немедленно!

— Что рассказывать? — удивился я.

— Откуда у тебя новая машина? — повторила маман. — Что ты натворил, если тебя в розыск объявили?

— Машину взял покататься у приятеля в колхозе, — соврал я. — Моя ремонтируется. И ничего я не натворил. А кто меня ищет?

— Позавчера приходили два сотрудника КГБ с участковым, спрашивали про тебя, — ответила маман. — Я сказала, что ты уехал. Они хотели узнать твой адрес, а я и сказать не могу.

Она нервно хихикнула, как-то криво заулыбалась.

— На языке вертится название деревни, а сказать не могу! Потом, — она махнула рукой, — сказала, что куда-то в деревню уехал, а куда не знаю. Ни разу, дескать, у тебя не была. Участковый протокол составил, что ты прописан здесь, а не живешь. Нарушение паспортного режима. Штраф 10 рублей. Ох!

Она зажала рот, испуганно посмотрела на меня:

— А это не из-за наших с тобой южных дел? А вдруг?

Я поспешил её успокоить:

— Мэм! Про это вообще никто не знает! Никто. Даже Алексей. Только я и ты.

Разумеется, я ей наложил запрет на рассказы про «южные приключения». Еще не хватало, чтобы она Алексею проболталась!

— Что еще говорили?

Маман рассказывала. Я рулил и внимал.

— Один такой вежливый, обходительный, попросил, чтобы ты по этому телефону позвонил, — она залезла в сумку, вытащила бумажку с цифрами. — Вот как знала, что тебя увижу! Взяла на работу с собой.

Она протянула мне смятый листок бумаги. Я прочёл. Информация сразу же отложилась в голове.

— Иван Анатольевич, — задумчиво повторил я. — А участковый тем временем протокол с штрафом выписывал? Ловко!

— Мэм, — сказал я. — Будут спрашивать, телефон ты мне передала. Ну, всё. Приехали.

Мы остановились у въезда во двор. Маман чмокнула меня в щеку. Выскочила из машины.

— Ты про мою новую тачку не говори, — попросил я вдогонку. — Ладно?

Следующим по плану был мой визит к Устинову. Я решил наведаться прямо к нему попозже вечером домой, без звонка. Вдруг слушают? С них станется.

Ждать пришлось долго, два с лишним часа. Я даже успел съездить по старой памяти в «Блинную», в которую я захаживал после тренировок. Слопал две порции пельменей, одну с уксусом, другую с маслом, смешав их вместе в одной тарелке. Выпил коричневый напиток с громким названием «кофе». Хотя даже запах от него шёл совсем не кофейный. Посетителей в кафе было немного: сказывался вечер рабочего дня да плюс ко всему летняя духота. Народ стремился к верандам на открытом воздухе и холодному пиву. И того, и другого в кафе «Блинной» никогда не было. Разве что рюмка 3-звездочного коньяку в 50 граммов к мороженому. Да и то очень редко.

Конечно, иногда я поглядывал по сторонам, пытаясь определить наблюдателей. Увы, я не был специалистом по выявлению слежки и шпиона мог определить только по наличию черных очков, длинного плаща и черной шляпы с широкими полями. Таковых в кафе не оказалось.

К восьми вечера я подъехал к дому Дениса. Поставил машину на подходящую площадку, а сам сел в беседку напротив его подъезда, предварительно повернув перстень камнем внутрь ладони.

Глава 11

Глава 11.

Новая метла в отдельно взятом «хитром доме».

Двор жил своей жизнью. На детской площадке под присмотром парочки взрослых резвилась детвора околодошкольного возраста. На небольшом футбольном поле четверо пацанов постарше гоняли резиновый мячик. Молодые мамы выгуливали грудничков в колясках. На лавочках сидели и обсуждали мировые проблемы бабушки. Четыре деда сидели на скамейках за столом и яростно вбивали в доски стола костяшки домино.

Странно, но ко мне в беседку за полчаса моего здесь нахождения так никто и не подсел. Даже детишки, носясь рядом, избегали забегать сюда, как будто что-то чувствовали.

Денис, одетый в темный костюм с галстуком, несмотря на летнюю жару, появился в начале девятого часа. Он зашел с улицы, то есть пешком, а не на машине. Прошел по двору, зашел в подъезд. За ним никто вроде не шел. Во всяком случае, я никого не обнаружил. Хотя из меня контрразведчик еще тот! Окружающие на его появление не отреагировали, практически не заметили.

Спустя пару минут я поднялся и шагнул за ним следом. Подошел к нужной двери, нажал кнопку звонка. Точнее, хотел нажать, но не успел. Дверь распахнулась. За порогом стоял Устинов, всё в том же темном костюме, галстуке, разве что в домашних тапочках. Сразу возникло ощущение, что он ждал меня за дверью.

— Ждал тебя, — вместо приветствия сообщил он. — Прямо-таки чувствовал, что ты сейчас придёшь. Не переживай, я не под наблюдением.

— Привет! — сказал я.

— Привет, — отозвался Денис, отошел в сторону, пропуская в квартиру. — Заходи. Разувайся, проходи на кухню.

Из комнаты вышла его жена, нянча на руках младенца. Она улыбнулась мне, гордо протянула ребенка ближе:

— Это Димочка! Диииимочка!

Я улыбнулся, сканируя ребенка магическим зрением. Ни розовых, ни красных зон я не обнаружил. Мальчик оказался здоров. Денис понял, чем я занимаюсь, подождал, улыбнулся.

— Нормально?

— Ага!

— Пошли… Ужинать будешь?

Я отказался.

— Ну, как знаешь.

Он скинул пиджак, снял галстук, распустив узел до конца, прикрыл дверь на кухню, сел напротив меня.

— Нашли тебя, — сообщил он. — Установили. Да это и нетрудно было сделать. Не успели мы подчистить данные о тебе. Возле твоего дома ведь пост даже в свое время выставляли, когда тебя от уголовников охраняли.

— И что теперь мне ожидать?

Новость меня не удивила. Я успел нарисоваться, не сотрешь! Поэтому отнесся к данной информации спокойно, чем немного Устинова удивил.

— Никто не знает, где ты живёшь, — продолжил Денис. — Впрочем, пока это не столь важно. Сейчас вопрос стоит, правда ли то, что ты можешь лечить.

— Исцелять, — поправил я.

— Лечить, исцелять, какая разница? — отмахнулся Денис. — В общем, народ озадачен сбором данных на эту тему.

Он весело хохотнул.

— А то получится, что доставят тебя под светлые очи товарища… — он ткнул пальцем в потолок, — а ты ни бе, ни ме, ни кукареку! И будет тогда всем счастье!

— Я не хочу ехать в Москву к товарищу… — я тоже ткнул пальцем в потолок. — И не поеду. Можешь так и передать.

Он обиделся:

— Я теперь вообще не при делах. Меня отстранили от оперативной работы, перевели в архив. Должность хоть и подполковничья, но тупиковая. С неё одна дорога — на пенсию по достижению предельного возраста.

— Понятно, — я встал. — Счастливо оставаться. Поеду я.

— Да погоди ты! — Денис тоже встал. — Если что, я тебя предупрежу, позвоню. Телефон твой помню. Кстати, никто его не знает. Оформлен он на твоего соседа Селифана, который по факту является хозяином дома. Поэтому и где ты живешь, определить тоже трудно.

— Ладно, — кивнул я. — Созвонимся, увидимся.

— Мне не звони, — предупредил Денис. — Запиши номер.

Он продиктовал несколько цифр.

— Это сосед. Он мне передаст, я перезвоню.

Мы распрощались. Почему-то я подумал, что надолго.

Устинов проводил подопечного до двери, замкнул за ним замок, криво усмехнулся. Увы, очень жаль, что так всё получилось. Хотя всё это было прогнозируемо и ожидаемо.

На следующий день после встречи с Киструссом новый руководитель вместе со своим заместителем были представлены личному составу областного Управления КГБ. Пообщаться с прежним начальником, как Киструсс и предсказывал, Устинову больше не удалось.

Первым смену руководства ощутила баба Лиза, секретарь Елизавета Ивановна Суворова, которую вторично отправили на заслуженный отдых. Сменил своё кресло начальник отдела кадров подполковник Бирулев, проработавший на этой должности шесть лет, на менее удобный стул замначальника хозотдела. А ведь это перевод на пониженную майорскую должность. Бирулёв, как и ожидалось, скандалить не стал. До пенсии ему оставался год. Его место временно занял заместитель капитан Гончаров.