По прозвищу Святой. Книга шестая (СИ), стр. 8

— Ты не забыл, — сказал КИР. — Ты просто не хотел об этом помнить, потому что другого выхода у нас с тобой не было.

— Утешаешь, да?

— Считай так, если тебе удобно.

— Чёрт, — повторил Максим. — Десять месяцев. Мы с тобой вместе уже десять месяцев.

— Да, — подтвердил КИР.

— Каковы у меня шансы остаться нормальным человеком? Примерно сорок процентов?

Он уже догадался, что придумал КИР. Если извлечь его из Максима и напрямую подключить к молекулярному синтезатору, где имеется свой мощный чип, то можно создать всё необходимое очень быстро.

— Сорок два.

— Это плохие шансы, — сказал Максим. — Хотя и символично, не спорю.

— В смысле? — не понял КИР.

— Сейчас у нас сорок второй год, — пояснил Максим. Сорок два шанса в сорок втором году. Символично.

— А. Ну, пусть будет так. Символично так символично, — покладисто сказал КИР.

Максим задумался.

— А почему для тебя это опасно? — спросил.

— По тем же причинам, что и для тебя. Я всё-таки разум, хоть и машинный, искусственный. Были прецеденты. Например, в две тысячи восемьдесят девятом году американский гражданин Фрэнк Маркус, который жил с «Три И» четыре года, решил от него избавиться по причинам нравственно-религиозного характера. Мол, это вредит его бессмертной душе.

— Попал на удочку каких-нибудь сектантов? — догадался Максим. — Ни католики, ни протестанты, ни православные, такой хернёй не страдают, насколько я знаю.

— Именно, — подтвердил КИР. — Свидетели Иеговы.

— Понятно. И что было?

— Фрэнк Маркус избавился от импланта. Его человеческий разум не пострадал, если понимаешь, о чём я. Повезло, вытащил счастливый билет, как говорится. А вот его ИИ-имплант покончил жизнь самоубийством.

— Как это?

— Очень просто. Его подключили к управлению солнечной электростанцией и через две недели он сжёг сам себя мощным скачком напряжения, сумев обойти стабилизаторы.

— Может, случайно вышло?

— Не бывает случайностей в технологических процессах, которыми управляет ИИ, — сказал КИР. — Сам, доказано. Были и другие похожие случаи.

— Однако, — сказал Максим. — Как-то я раньше об этих вещах не задумывался.

— Понимаю, — сказал КИР. — Обо всём думать — мозгов не хватит.

— Это сарказм? — осведомился Максим.

— Нет, — ответил КИР. — Разве что самую малость.

Помолчали.

Максим пытался ухватить какую-то важную мысль, которая была совсем рядом, но каждый раз ускользала… Вот она! Есть.

— Погоди, — сказал он. — А если тебя не извлекать?

— Как это? — спросил КИР.

— Смотри. Сделаем на синтезаторе провод с двумя переходниками. Один под твой запасной разъём, второй — под разъём на синтезаторе. Это сложно, но возможно. Потом найдём какого-нибудь хорошего хирурга, чтобы разрезал мне плечо, и подсоединил провод. А дальше я сам. Точнее, мы сами.

КИР на несколько секунд задумался.

Максим ждал.

— Может получиться, — наконец, сказал Корабельный Искусственный Разум. — Шансы — восемьдесят на двадцать в нашу пользу.

— Отличные шансы, — оценил Максим. — Делаем.

— Одно непонятно, — сказал КИР.

— Что? Почему раньше не сообразили?

— Ну да.

— Так это просто, — сказал Максим. — Тебе я такой задачи не ставил. А сам… Нам, людям, иногда свойственно тупить и тормозить по страшной силе.

— Нам тоже, — признался КИР. — Нам тоже…

Да, без молекулярного синтезатора, оставленного в подарок Антоном — человеком из будущего и теперь уже другой реальности, планы Максима по резкому ускорению научно-технического прогресса в Советском Союзе образца тысяча девятьсот сорок второго года, не удалось бы осуществлять столь быстро. Иметь полное техническое описание и даже чертежи — это хорошо. Но, если имеется уже готовый образец, дело идёт гораздо веселее.

Однако молекулярным синтезатором нужно уметь пользоваться. Одно дело — простое копирование. Положил в него золотую монету, загрузил немного металлолома, задал программу и — вуаля! — теперь у вас две абсолютно идентичные монеты.

И совсем другое — создание совершенно нового материала или предмета. Тут уже простыми действиями не обойдёшься…

Однако справились, и вскоре в их руках оказался нужный провод.

Теперь дело было за хирургом.

Таковой нашёлся в Московском коммунистическом военном госпитале № 393 (будущий госпиталь имени Бурденко), куда Максим приехал, предварительно позвонив.

В прежней реальности Максима госпиталь летом сорок второго года находился в эвакуации в Горьком, откуда вернулся в Москву только в марте сорок третьего.

Здесь это случилось раньше.

Начальник одного из хирургических отделений, гладко выбритый и громадный, как шкаф, полковник медицинской службы Фёдор Савельевич Дикий, выслушал Максима и сказал:

— Если бы о вас, уважаемый Максим Алексеевич, не ходила слава как об абсолютно надёжном человеке, который всегда делает то, что говорит, я бы решил, что меня разыгрывают.

— Ну что вы, Фёдор Савельевич, — в тон ему ответил Максим. — Будь у меня цель вас разыграть, я нашёл бы более интересный и весёлый способ. Уж поверьте.

— Верю! — весело воскликнул хирург. — Верю, как себе. Значит, говорите, нужно разрезать вам плечо, найти там этот… имплант и подсоединить его к проводу?

— Именно так. Но искать ничего не придётся. Я вам точно укажу место, где резать и на какую глубину.

— Каковы размеры импланта? — деловито осведомился полковник медицинской службы.

— Два на полтора сантиметра. Толщина — два миллиметра.

— Что ж, оставайтесь. Попробуем. К чему второй конец провода подсоединять у вас с собой?

Максим засмеялся.

— Нет, Фёдор Савельевич, я, вероятно, плохо выразился. Всё это придётся сделать в Кремле. Прибор, к которому нужно присоединить второй конец провода, слишком ценен и находится под охраной. Из Кремля его выносить нельзя.

— Что ж, тогда мне потребуется, как минимум, одна операционная сестра, чтобы остановить кровь, и, желательно, анестезиолог.

— Новокаин? — спросил Максим.

— Да, местное обезболивание.

— Не потребуется, — сказал Максим. — И сестра тоже не потребуется. Крови не будет. То есть будет, но очень мало.

— Хм, — хирург пристально посмотрел на Максима. — Как скажете. Когда будем оперировать?

— Вы сами возьмётесь?

— Конечно. Ни за что не упущу такой случай.

— Тогда берите всё необходимое и поехали. Машина внизу.

В Кремле полковник медицинской службы подписал документы о неразглашении, и они проследовали в охраняемый кабинет, где стоял молекулярный синтезатор.

— Вот он, этот прибор, — показал Максим. — К нему будем подсоединять. А вот и провод.

— Какой же это провод. Проводок тоненький… Можно взять?

— Конечно. Возьмите, изучите. Вот они, два разъёма, видите? Один конец втыкаем сюда, — Максим показал гнездо на синтезаторе. — Второй — в имплант. Точнее, я сам воткну. Вы мне, главное, доступ обеспечьте к импланту. Скажу вам по секрету, Фёдор Савельевич, я бы и сам справился, но очень уж себя резать не хочется. Не люблю.

Хирург покосился на Максима и спросил:

— Где можно помыть руки?

Вся операция заняла не более десяти минут.

Уже взяв скальпель, Дикий спросил:

— Вы уверены, что обезболивание не нужно? Всё-таки не занозу вытащить — резать будем по живому. Это больно.

— Уверен, Фёдор Савельевич. Не беспокойтесь, я умею купировать болевые ощущения.

— Как скажете.

Дикий профессионально и точно разрезал Максиму левое плечо и сразу же нашёл имплант.

— Вот он, вижу, — произнёс напряжённым голосом. — Странно, крови и впрямь почти нет.

— Так и должно быть, — сказал Максим. — Держите разрез так, чтобы я видел.

Он повернул левую руку к себе, увидел чип-имплант, безошибочно воткнул разъём. Второй конец провода уже был подсоединён к синтезатору.

— Готово, — произнёс вслух. — КИР, можешь начинать.

— Кому это вы? — спросил хирург.

— Потом, Фёдор Савельевич, потом. Работаем.