По прозвищу Святой. Книга шестая (СИ), стр. 5
Включая командующего 17-й армией генерал-полковника Рихарда Руоффа, его начальника штаба генерал-майора Фридриха Зикста и командующего 1-й танковой армией генерал-полковника Эвальда фон Клейста. А также других командующих корпусами и дивизиями.
Попытка эвакуации морем провалится.
Попытка эвакуации Руоффа, Клейста, Зикста и нескольких других немецких генералов по воздуху тоже провалится.
Равно как и попытка танкового прорыва к окружённым дивизиям.
Собственно, в какой-то мере повторится история, происшедшая с 6-й немецкой армией Паулюса в прежней реальности Максима.
Только поражение немцев на этот раз было более масштабным, кровавым и неожиданным.
Плюс ко всему случилось оно практически сразу же после фактического поражения немцев под Воронежем, что добавило пессимизма верховному немецкому командованию и напрочь лишило большую часть солдат вермахта прежнего высокого боевого духа.
Не говоря уже о том, что планы Гитлера прорваться к кавказской нефти провалились полностью и окончательно.
Красная Армия, развивая успех, на плечах стремительно отступающего противника освободила Таганрог, Харьков и Донбасс уже ко второй половине июля тысяча девятьсот сорок второго года.
На год и два месяца раньше, чем об этом помнили Максим и КИР.
Сталинград и Курск слились в этой реальности в одну грандиозную битву. Битву, которая, если не сломала полностью, то здорово надломила не знавшую до этого поражений немецкую военную машину. Хотя сама машина об этом пока не догадывалась.
Ни Максим, ни его ребята в этом грандиозном наступлении уже не участвовали. Хватило и того, что они помогли отразить первый удар немцев на участке 248 стрелкового полка 31-й стрелковой дивизии.
А вот сама дивизия под командованием генерала-майора Озимина Михаила Ивановича из обороны сразу перешла в наступление, и Максим так и не узнал о дальнейшей судьбе арестованного им подполковника Бахрушева, нового комполка капитана Долженкова и тех девятерых гранатомётчиков из второго батальона, чьё мужество, стойкость и умение обращаться с новым для них оружием помогли остановить немцев.
Глава третья
— Таким образом, товарищ Сталин, как я и подозревал, выявлено халатное отношение некоторых наших командиров к освоению нового оружия личным составом вверенных им подразделений. В то же время, как я уже не подозревал, а точно знал, ручные противотанковые гранатомёты РПГ-1 оказались великолепным оружием, способным изменить ход боя и сжечь немецкие танки до того, как они прорвут нашу оборону. Особенно в случае нехватки противотанковых орудий.
Они сидели в кабинете Сталина.
Они — это Сталин, Максим, Берия и Михеев — первый зам. начальника недавно созданного Главного управления контрразведки «СМЕРШ» товарища Абакумова. Две недели назад по инициативе Сталина Михееву присвоили звание комиссара государственной безопасности второго ранга, и таким образом он сравнялся со своим начальником, который тоже носил это звание.
И вот теперь, на этом совещании у Сталина, Абакумов отсутствовал.
Максим не играл в жестокие аппаратные игры, присущие СССР этого времени. Не видел смысла. Он полностью поддерживал лично Сталина, своих друзей Михеева и Судоплатова и частично Берия, выдающиеся организационные способности которого были ему хорошо известны.
Тем не менее, по просьбе Сталина, он рассказывал ему о делах и личных амбициях ближайшего окружения вождя. То, что для самого Максима было уже историей в той, другой реальности. Выводы же Сталин делал самостоятельно.
При этом Максим ещё больше уважал вождя за то, что Сталин всегда и в первую очередь просил указать на его, Сталина, ошибки. И только потом на ошибки или явные карьерные интриги других.
Среди тех, кто особенно привлекал внимание Сталина, были Хрущёв и Абакумов.
Также и Берия.
Но с Лаврентием Павловичем у Сталина были особые отношения. Сталин хорошо знал недостатки и слабости наркома внутренних дел. Но так же хорошо знал и о его достоинствах. А главное небезосновательно был уверен в личной преданности Берия ему, Сталину.
Точно так же, как был уверен в личной преданности Максима и того же Михеева.
Чего нельзя было сказать о Хрущёве и Абакумове.
Недавно Хрущёв был выведен из членов Военного совета Главного командования Юго-Западного направления и Юго-Западного фронта и переведён в Военный совет Брянского фронта. При этом должность Первого секретаря ЦК КП (б) Украины за ним осталась. Однако, как подозревал Максим, ненадолго.
Как почти всякий южанин и, тем более, грузин, Сталин был впечатлительным человеком. Да, он хорошо умел держать себя в руках и обладал железной волей, но это не мешало ему эмоционально реагировать на людей и события, от которых напрямую зависела судьба и будущее Советского Союза.
Поэтому он любил Максима и относился к нему, как к сыну.
Поэтому Никита Хрущёв утратил его доверие — Сталин не смог простить ему самодурства и тех грубейших ошибок, который тот совершит в будущем, и которые, в конце концов, приведут к распаду и гибели СССР в той, теперь уже другой реальности.
То же касалось и Абакумова, отсутствие которого на этом совещании говорило о многом.
— В приказе от первого мая сего года [1] я прямо указал на необходимость в совершенстве изучить своё оружие, чтобы бить фашистско-немецких захватчиков до полного их уничтожения, — произнёс Сталин. — Полагаю, это недоработка СМЕРШа, что приказ выполняется недостаточно быстро и чётко. Насколько я понимаю, эта организация и была создана, в том числе и для борьбы с халатностью, нерадивостью и прямым саботажем в рядах Красной Армии. Так, товарищ Михеев?
— Так точно, товарищ Сталин, — ответил Михеев. — Наша недоработка. Исправимся.
— Это хорошо, что вы умеете признавать свои ошибки, товарищ Михеев, — сказал Сталин. — И очень плохо, что для их выявления нам приходится рисковать жизнью товарища Седых. Впрочем, здесь вы не виноваты. Товарищ Седых сам полез в пекло, и остановить его не представлялось возможным.
— Всё обошлось, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Иначе просто и быть не могло. Обещаю впредь не лезть на рожон. Но уж очень хотелось проверить гранатомёты в настоящей боевой работе!
— Молодёжь, — усмехнулся в усы Сталин. — Всё боевую работу вам подавай. Горячая кровь! А думать, кто за вас будет?
— Вы правы, товарищ Сталин, — сказал Максим и добавил. — Командир обязан думать. А не просто шашкой махать [2]
— Вот именно, — поднял палец вверх Сталин. — Очень здравая мысль. Но мы не закончили насчёт СМЕРШа. Есть мнение, что работу этой очень нужной и полезной организации необходимо всемерно усилить, — он посмотрел на Михеева. — Как вы, товарищ Михеев, относитесь к предложению возглавить Главное управление контрразведки СМЕРШ вместо товарища Абакумова?
Ого, подумал Максим. Так вот почему Абакумова здесь нет. Умеет сделать неожиданный ход товарищ Сталин, умеет, не отнять.
Михеев думал недолго.
— Отнесусь со всей ответственностью, товарищ Сталин, — твёрдо ответил комиссар государственной безопасности второго ранга. — Как положено коммунисту и офицеру.
— Офицеру? — переспросил Сталин.
— В упомянутом вами первомайском приказе, — едва заметно улыбнулся Михеев, — вы, товарищ Сталин, прямо говорите, что офицерские кадры Красной Армии закалились в боях. Отсюда соответствующие выводы.
Сталин довольно засмеялся.
— Наблюдательность и память! — воскликнул он. — Прекрасные качества для контрразведчика. Значит, договорились, товарищ Михеев. Завтра выйдет приказ о вашем новом назначении. Поздравляю вас. Надеюсь, вы оправдаете наши ожидания.
— Спасибо, товарищ Сталин, — отчеканил комиссар государственной безопасности второго ранга. — Не подведу.
— Теперь ты, Максим, и ты, Лаврентий, — перешёл на менее формальный тон Сталин. — Что у нас с самым главным оружием? Мне докладывают, что американцы уже хорошо продвинулись в этом направлении. Не отстанем?