По прозвищу Святой. Книга шестая (СИ), стр. 41

— Каких именно?

Максим вкратце рассказал о покушении на Гитлера и о роли Скорцени в подавлении мятежа.

О срыве тем же Скорцени сепаратных переговоров между СССР и Венгрией, в результате чего Венгрия не вышла из войны, а продолжила сражаться до полного своего разгрома в апреле сорок пятого года.

Об операции «Гриф», направленной против англо-американских войск в Арденнах, уже после открытия Второго фронта.

Об оборонительных боях в Германии, когда группа Скорцени, в которую входили истребительный батальон «Центр», «Норд-Вест» и 600-й парашютный батальон СС, забрала немало жизней советских солдат. Весьма и весьма немало.

— Это настоящий волк, — закончил Максим. — Опытный, умелый, беспощадный и умный. Его нужно остановить.

— И ты, конечно, хочешь остановить его сам.

— Хочу, — сказал Максим. — Но не потому, что я такой кровожадный и считаю, что кроме меня никто лучше с этим делом не справится.

— Считаешь, считаешь, — усмехнулся Сталин.

— Пусть так. Считаю. Но мне хорошо бы исчезнуть на время из Советского Союза. А тут возникает очень удобный повод.

— Исчезнуть? Зачем?

— Не хотел раньше рассказывать, но немцы не оставили своих планов по моему устранению.

— Только не говори, что хочешь убежать. Всё равно не поверю. Это не в твоём характере.

— Не убежать, исчезнуть, — сказал Максим. — А для того, чтобы немцы поверили, нужно исчезнуть по-настоящему. Этим мы поможем одному хорошему человеку.

[1] Максу Губеру от дона Калоджеро (итал.)

[2] Деньги (жарг.)

Глава двадцатая

План возник у Максима мгновенно, несколько секунд назад. Когда он шёл к Сталину с письмом дона Калоджеро, то ещё не знал, как нужно действовать. Какие-то смутные образы шевелились в его голове, но в конкретный план действий не складывались.

Свергнутый и пленённый Бенито Муссолини может заинтересовать товарища Сталина?

Может.

Отто Скорцени должен быть уничтожен?

Несомненно.

Но совсем не обязательно, чтобы этим занимался лично Максим.

В НКВД и СМЕРШе хватает обученных людей, которые могут справиться с этим заданием.

Не факт, что справятся на сто процентов (времени на подготовку практически нет) но, повторим, справиться могут.

Если и не справятся, то небо на землю не упадёт, а Советский Союз в любом случае победит нацистскую Германию.

Лучше, конечно, чтобы справились.

Но для этого нужен он, Максим.

Тогда будет стопроцентная уверенность.

— Один выстрел — два зайца, — сказал Максим. — Позавчера мне позвонил Павел Судоплатов и сказал, что на него вышел с повинной шпион и диверсант по имени Олег Лучик. Это мой товарищ по немецкой разведшколе под Львовом, в Брюховичах. Кличка Рыжий Лис. Когда я говорю «товарищ», то имею в виду, что у нас были хорошие, даже дружеские отношения. Когда мы расставались, я посоветовал ему в случае чего сдаваться и ссылаться на меня. Он так и поступил, хотя рисковал самым дорогим, что у него есть — жизнями матери и сестры. Они в заложниках у немцев.

— Немцы послали его тебя убить, а мать и сестру взяли в заложники, — догадался Сталин.

— Именно так, — подтвердил Максим. — Я два дня голову ломал, ничего придумать не мог. Была даже мысль имитировать собственную смерть…

— Глупая мысль, — сказал Сталин.

— Согласен. А сейчас вдруг придумал. Сразу.

— Я уже понял, но ты всё равно расскажи, — попросил Сталин и достал трубку.

План Максима заключался в следующем. Олег Лучик под руководством людей Судоплатова должен был начать с немцами радиоигру.

Она, по сути, уже велась, потому что немцы не знали, что Рыжий Лис сдался НКВД, а Лучик подтвердил по радиосвязи, что прибыл на место, в Москву, и начал поиски Максима Седых (он же Макс Губер).

Теперь игра усложнялась.

Павлу Судоплатову и его людям нужно было быстро разработать убедительную легенду для Олега Лучика. По ней агент Рыжий Лис успешно устроился в Москве по поддельным документам на имя комиссованного из армии по состоянию здоровья Дмитрия Крылова художником-оформителем в какой-нибудь московский кинотеатр. Устроился и начал искать выход на Максима Седых. Нашёл. Однако выяснилось, что того в Москве нет…

— Допустим, он познакомился с какой-нибудь одинокой симпатичной женщиной из обслуживающего персонала в Кремле. Найдём такую, не проблема. Скажем, провёл её бесплатно на киносеанс. Начали встречаться. Она и сказала ему, что, по слухам, его знакомый Максим Седых убыл в секретную командировку. Куда? Да в те же Соединённые Штаты. Создать соответствующую утечку через наши каналы, и немцы поверят. Что они сделают?

— Первым делом проверят, так ли это, — сказал Сталин, с удовольствием попыхивая трубкой. Ему явно нравилось это умственное шпионское упражнение. Напоминало молодые годы.

— Проверят, и убедятся, что это правда. Уверен, что Судоплатов не подкачает с убедительными аргументами, — сказал Максим.

— А как только убедятся, дадут приказ Рыжему Лису ждать твоего возвращения. И его мать и сестра будут жить, — закончил Сталин.

— Да. А я действительно уеду из страны. Только не в Соединённые Штаты, а в Италию. Со специально подготовленным отрядом СМЕРШа. Мы приготовим ловушку Отто Скорцени, убьём и его, и Муссолини. Итальянский народ и Люди Чести нам только спасибо скажут.

— Пусть они убьют его сами и сами себе говорят «спасибо», — сказал Сталин.

— Можно и так, — согласился Максим.

— Неплохой план. Но что будет с матерью и сестрой Олега Лучика, когда всё выяснится?

— Зачем чему-то выясняться? — удивился Максим. — Свидетелей мы не оставим, и немцы должны быть в святой уверенности, что я нахожусь в Соединённых Штатах. А когда вернусь, Красная Армия уже должна освободить Луцк. Мать и сестра Лучика сейчас в Луцке, — пояснил он.

— Для гарантии можно запланировать партизанскую операцию по их освобождению, — предложил Сталин. — Даже нужно. Это будет полезно, с какой стороны ни возьми. Пусть у фашистских захватчиков земля горит под ногами, как любят выражаться наши агитаторы.

— Пусть, — согласился Максим.

Времени на разработку операции практически не оставалось, но Судоплатов, Михеев и Максим справились, — профессионал тем и отличается от любителя, что делает свою работу в любых условиях.

Надо ли говорить, что Олег Лучик охотно согласился участвовать в радиоигре?

— Я сразу решил, что сдамся и во всём признаюсь, — сказал он, когда Максим встретился с ним в мастерской кинотеатра «Художественный», где с недавнего времени работал Олег Лучик. Он же агент Рыжий Лис. Он же Дмитрий Крылов.

— Значит, поверил мне? — спросил Максим, с удовольствием глядя на остроносое лицо товарища. Он только недавно понял, что соскучился по этому человеку и рад встрече.

— Кто тебе не поверит, долго не проживёт, — ответил Лучик и улыбнулся своей хитроватой улыбкой.

Судоплатов, присутствующий при разговоре, засмеялся:

— Хорошо сказано.

— Главное — верно, — сказал Максим совершенно серьёзно. Не выдержал и тоже рассмеялся.

— Ты всё правильно сделал, — сказал он Лучику. — Работаем дальше. О маме и сестре можешь не беспокоиться. В ближайшее время их не тронут, а потом мы их освободим.

— Постараетесь освободить, — уточнил Лучик.

— Мы очень хорошо постараемся, — сказал Судоплатов. — А это, поверьте, много значит.

К концу апреля тысяча девятьсот сорок третьего года весь север Африки был освобождён от немецких и итальянских войск силами союзников.

После битвы при Эль-Аламейне, в которой британские войска под командованием генерала Бернарда Монтгомери изрядно потрепали немецко-итальянскую группировку фельдмаршала Эрвина Роммеля и заставили её отступить к Триполи, дела у Роммеля пошли хуже некуда.

В начале декабря тысяча девятьсот сорок второго года (на полтора месяца раньше, чем это случилось в прежней реальности Максима) был потерян Триполи.