По прозвищу Святой. Книга шестая (СИ), стр. 40

— Кто просил? — Максим заложил руки за спину.

— Уважаемые люди. От других уважаемых людей. И эти другие уважаемые люди — не наши, гражданин начальник.

— В каком смысле — не наши?

— Не советские они. И даже не русские.

— Вот как, — произнёс Максим и взял письмо.

При свете фонаря прочёл надпись на конверте.

«Max Goober di don Calogero» [1]

— Хорошо, — сказал Максим, пряча письмо во внутренний карман. — Спасибо. Я полагаю, если случится нужда, через тебя можно выйти на тех уважаемых людей, которые просили передать письмо? Наших уважаемых людей, — Максим выделил слово «наших» голосом.

— Разве что нужда будет очень большой, — сказал Семён Ерохин. — Уважаемые люди не любят, чтобы их беспокоили зря.

— Правильно делают, — сказал Максим. — Сам такой. Тебя там же можно найти? Где обычно?

— Там же, гражданин начальник. Вениками торгую. Но смотри, я тебе доверился.

— Ты же не за просто так доверился, верно? — улыбнулся Максим. — Что тебе твои уважаемые люди пообещали, хороший гешефт или просто лаве [2]?

— Да хоть что, — ответил Семён. — Только свобода дороже любого гешефта и лаве. Кому-то и на киче как у мамкиной юбки, знаю таких, а я лично свободу люблю. Как-то мне на свободе лучше дышится, гражданин начальник.

— Не бзди, — сказал Максим. — Пусть бздит неправый, а ты хорошее дело сделал, когда письмо передал. Будешь на свободе. Если, конечно, дров не наломаешь. И хватит уже называть меня гражданином начальником. Максим я. Если хочешь, Максим Алексеевич.

— Не наломаю, гр… Максим Алексеевич, — мгновенно перестроился Семён. — Учёный.

— Вот и славно, — сказал Максим. — Ещё раз спасибо и бывай.

Он пожал Семёну руку, развернулся и скрылся за воротами Спасской башни.

Максим вернулся в кабинет, открыл конверт, достал письмо. Написано было по-итальянски, от руки. Почерк крупный, уверенный, мужской.

Дорогой Макс!

Через надёжных людей нам стало известно, что 20 апреля 1943 года будет созван Большой фашистский совет, который не собирался с декабря 1939 года. Решением совета дуче будет низложен и отстранён от власти. Его будут прятать в нескольких местах и, наконец, перевезут в высокогорный горнолыжный отель «Кампо Императоре», расположенный в горном массиве Гран-Сассо-д’Италия, и будут содержать там до особого распоряжения.

Глава нового правительства Италии маршал Пьетро Бадольо объявит о выходе страны из войны.

Я сообщаю вам эти сведения из чувства дружбы, передаю письмо через надёжных людей и надеюсь, что оно дойдет вовремя.

Ваш дон Калоджеро.

5 апреля 1943 года, Корлеоне.

Максим раз перечитал письмо, затем привычно позвал:

— КИР!

— Слушаю, — немедленно отозвался КИР.

— Напомни, когда Муссолини отстранили от власти и его дальнейшую судьбу.

КИР рассказал об аресте Муссолини 26 июля 1943 года после Большого фашистского совета, произошедшего накануне, на котором диктатора фактически лишили власти.

О том, как затем его в конце концов отправили в отель «Кампо Императоре», фашистская партия была распущена, а маршал Пьетро Бадольо начал тайные переговоры с американцами и англичанами о выходе Италии из войны.

О перемирии, подписанном третьего сентября, одним из условий которого была выдача Муссолини.

О том, как восьмого сентября началась операция «Хаски» — высадка англо-американских войск на Сицилии, которая явилась своего рода генеральной репетицией последующей грандиозной высадки в Нормандии и открытия Второго фронта.

О том, как немцы в ответ захватили всю северную и центральную Италию.

О том, как двенадцатого сентября сорок третьего года семьдесят два немецких парашютиста и полтора десятка отборных эсэсовцев под общим командованием Отто Скорцени на десяти тяжёлых планёрах DFS 230 высадились неподалёку от отеля, захватили и вывезли Муссолини в Германию. Охрана бывшего дуче фактически не сопротивлялась.

О том, как под давлением Гитлера Муссолини согласился создать новое фашистское государство на территории Италии.

И, наконец, о бесславном конце Бенито Муссолини — его расстреле итальянскими партизанами на окраине деревни Медзегра, что в Ломбардии.

— Спасибо, — привычно поблагодарил Максим своего верного и незаменимого помощника.

— Всегда пожалуйста, — привычно ответил КИР.

Максим подумал ещё несколько секунд и снял трубку телефона.

Через десять минут он входил в кабинет Сталина.

Вождь, как обычно, работал допоздна, поэтому Максим не боялся его потревожить. К тому же у них была договорённость, что Максим может звонить и входить к Сталину в любое время и без доклада.

— Здравствуй, дорогой, заходи, — Сталин по своему обыкновению вышел из-за рабочего стола, пожал Максиму руку. Сегодня они ещё не встречались.

Максим видел, что настроение у главного человека в стране хорошее и порадовался про себя.

Когда у вождя хорошее настроение, то любое дело спорится. И наоборот.

— Садись, рассказывай, — предложил Сталин. — Вижу по твоему лицу, что случилось что-то важное.

— Случилось, Иосиф Виссарионович, — Максим вкратце рассказал о визите мужичка Сёмы, показал записку, перевёл на русский.

— Поразительно! — глаза Сталина блеснули. — Итальянская мафия предупреждает нас о близком низложении Муссолини. Не наша разведка, заметим, а итальянская мафия.

— Нам и безо всякой разведки было известно, что Муссолини скоро свергнут, — ответил Максим. — Теперь знаем точно, когда. Спасибо дону Калоджеро.

— Ты хорошо его знаешь? Ему можно верить?

— Встречался один раз. Но по довольно важному поводу. Верить можно. Людям Чести можно верить до тех пор, пока они видят в деле свою выгоду.

— Прямо, как некоторые наши западные союзники. Да и не только западные, — усмехнулся Сталин. — Можно верить, пока им выгодно. Как только перестают выгоду видеть или думают, что выгоднее предать — предают. Интересно, какую выгоду видит сицилийская мафия в сотрудничестве с Советским Союзом? — задумчиво произнёс Сталин.

— Я думаю, обоюдную, — ответил Максим. — Мафия — это государство в государстве. Не мне вам рассказывать. Они нам оказывают услугу, сообщая важные сведения. Наверняка настанет момент, когда от нас потребуется ответная услуга. Не вижу, почему бы нам эту услугу не оказать. Разумеется, новому правительству Италии знать об этом совсем не обязательно.

— Это верно, — согласился Сталин. — Хороший союзник в нашем трудном деле никогда не помешает. А итальянская мафия может быть хорошим и выгодным союзником. Если, конечно, правильно вести с ней дела. Например, не пресекать те каналы, по которым они сумели доставить это письмо в СССР. Как думаешь? — он посмотрел на Максима.

— Знать о них нужно, пресекать — нет, — сказал Максим. — Контрабанда всегда была, есть и будет. С ней не нужно бороться, её нужно контролировать. Она сама отомрёт, когда исчезнет дефицит. За ненадобностью отомрёт.

— А он исчезнет, дефицит? — спросил Сталин. — Ах, да, я и забыл. У нас же теперь есть молекулярный синтезатор. Правда, всего один, но это, надеюсь, пока.

— Ещё создадим, Иосиф Виссарионович, — пообещал Максим. — Не сразу, но создадим. Обязательно. И синтезатор, и кварковые реакторы, и всё остальное.

— Хорошо, — кивнул Сталин. — С Людьми Чести решили. Теперь нужно решить, что делать с информацией, от них полученной. Кажется, ты уже говорил, что Муссолини в твоём прошлом расстреляли. Гитлер покончил жизнь самоубийством, а Муссолини расстреляли. Так?

— Верно.

— Собаке собачья смерть, — сказал Сталин. — Зачем нам вмешиваться? Пусть его и у нас расстреляют.

— Я бы вмешался, — сказал Максим.

— Почему?

— Муссолини освободит и привезёт в Германию Отто Скорцени — лучший диверсант Гитлера, который получает приказы от него лично. Если Скорцени не остановить, он доставит нам кучу неприятностей уже в ближайшем будущем.