По прозвищу Святой. Книга шестая (СИ), стр. 27
А уже двадцатого сентября сорок второго года, ровно через месяц после Харькова, началась Курская битва.
Так называемой «третьей битвы за Харьков», в ходе которой в прежней реальности Максима немцы отбили Харьков и Белгород, здесь не случилось.
Вернее Третья битва за Харьков и битва на Курской дуге слились в одно гигантское сражение.
К сентябрю сорок второго года у Максима сложилось убеждение, что основные события Великой Отечественной войны повторяются и в этой реальности. Только теперь происходят раньше и с гораздо лучшим результатом для Советского Союза.
Когда он поделился своими мыслями с Людмилой, мудрая жена заметила, что не видит в этом ничего странного:
— Почему? — спросил Максим.
— Потому что решения принимают люди, а они везде одинаковые. Гитлер в твоей прежней реальности мыслит и чувствует точно так же, как и Гитлер в этой. И все его военачальники — тоже. Как хотели они нас уничтожить, а оставшихся в живых сделать рабами, так и хотят. Отсюда и те же планы. С изменениями, конечно, но в своей сути те же.
— Умница, — сказал Максим. — Люблю тебя.
— И я тебя.
— Значит, скоро нужно ожидать Курскую битву, — сделал вывод Максим. — Следовательно, пора предупредить об этом товарища Сталина.
— Делай, что должен, — благословила его жена.
Не откладывая дела в долгий ящик, Максим пошёл к Сталину. Вождь принял его немедленно. За последние месяцы они встречались очень часто, и прекрасно понимали, что им друг без друга не обойтись.
Сталин, который уже почувствовал себя на десяток лет моложе и здоровее, считал появление Максима подарком судьбы или даже высших сил и намеревался воспользоваться его знаниями в полной мере для того, чтобы не только победить в этой войне, но и не допустить распада Советского Союза в будущем.
Максим же твёрдо знал, что без авторитета, острого ума и политического опыта Иосифа Виссарионовича ему не обойтись.
Так что они, желая одного и того же, отлично сработались.
Ко всему прочему Сталин, которого жизнь и политическая борьба давно научила не доверять никому, понимал, чувствовал, что Максиму доверять можно.
При всех своих знаниях и невероятных умениях он чем-то напоминал Сталину ребёнка.
Этот ребёнок уже знал, что мир полон злых, лживых и несправедливых взрослых, но сам таковым становиться упорно не желал.
— Курская дуга, — сказал Сталин. — Да, помню, ты рассказывал. Но напомни ещё раз.
Максим напомнил.
Они подошли к карте боевых действий, которая висела на стене в кабинете Сталина и постоянно обновлялась.
— Харьков и Белгород остались за нами, — сказал Сталин. — Дуга — да, вот она. Выступ. Примерно двести тридцать километров по ширине и полторы сотни в глубину. Если ты прав, а я думаю, что ты прав, немцы ударят на Харьков и Белгород с юга и с севера, с орловского направления, на Поныри и далее Курск. Цель — устроить нашим войскам котёл почище печальной памяти киевского котла прошлого года. Так?
— Абсолютно верно, товарищ Сталин, — подтвердил Максим. — Я не знаю точных данных разведки, но уверен, что резервов у немцев ещё достаточно. Более чем достаточно. К тому же они сберегли людей и технику, когда отступили почти без боя от Белгорода и Харькова.
— Разведка докладывает, что твои предположения близки к истине, — сказал Сталин. — Немцы готовят удар. И удар этот обещает быть сокрушительным. Вернее, это они думают, что он будет сокрушительным, — он улыбнулся в усы, и хитро взглянул на Максима. — Верно, товарищ Седых?
— Верно, товарищ Сталин.
— Пусть продолжают так думать, — сказал Сталин. — А мы подготовим достойный ответ.
Несмотря на все знания, которые хранились в памяти КИРа, Максим не считал для себя возможным вмешиваться в стратегические планы советского командования.
Просто потому, что понимал — он для этого недостаточно компетентен. Полководец — это, в первую голову, талант и характер. А уж потом знания о неприятеле и верная оценка собственных возможностей.
Максим полководцем не был и прекрасно это осознавал. Не было у него таланта полководца. Он не любил командовать и руководить людьми и лучше всего себя чувствовал, когда действовал в одиночку.
В крайнем случае, во главе небольшого отряда, как это было, когда он сражался в партизанах или громил тылы неприятеля с диверсионно-разведывательными группами.
Поэтому ему так нравилось небо и работа лётчика-истребителя.
Да, ты летаешь в паре, группе, звене и всегда готов прикрыть товарища, как и товарищ прикроет тебя.
Но при этом простор для личной инициативы велик, поскольку ситуация меняется так быстро и непредсказуемо, что только и успевай принимать решения.
Его работа в тылу была совсем другой.
Прежде всего, несмотря на покушения, не такой рискованной. Однако не менее сложной.
Труднее всего было налаживать производство той или иной новой техники и материалов, внедрять технологии будущего. Здесь тоже требовался талант сродни таланту полководца, плюс знания и опыт. Нельзя было просто передать чертежи изделия или подробное описание технологии главному конструктору и забыть об этом. Нет, требовался жесточайший контроль, который мог осуществить только Максим.
А вот передать военачальникам и штабам фронтов и армий знания о предполагаемых действиях противника, численности его войск, количестве танков, самолётов, артиллерийских орудий и миномётов, предостеречь от трагических ошибок с нашей стороны, которые уже были допущены в другой реальности, и не превышать при этом роли консультанта, было можно и нужно.
Потому что каждый должен делать своё дело.
Сентябрь тысяча девятьсот сорок второго года выдался сухим и тёплым. Лето решило задержаться на несколько недель, словно желая порадовать измученных войной людей.
На деле оказалось, что люди использовали этот подарок для того, чтобы с ещё большим энтузиазмом уничтожать друг друга.
Только одни делали это ради уродливой и человеконенавистнической идеи превосходства немецкой нации над всеми остальными, а другие защищали свой дом и не хотели становиться рабами первых.
Как сказал Сталин на недавнем заседании Ставки:
— Дело не в том, товарищи, что мы теперь сильнее Германии. Год назад сильнее были они. Настолько сильнее, что едва не взяли Москву. Но не взяли. Потому что, не в силе Бог, но в правде. Эти слова произнёс перед Невской битвой святой благоверный князь Александр Невский, и все мы знаем, чем она закончилась для шведских захватчиков. То же самое будет и сейчас с немецко-фашистскими захватчиками. Потому что правда — за нами. За всем советским народом. Однако, как у нас говорят, на бога надейся, а сам не плошай. Давайте не оплошаем, товарищи. Для этого у нас всё есть.
На том же заседании Ставки (Максим, разумеется, присутствовал) были доложены данные советской разведки, которые подтверждались и британской разведкой, сумевшейперехватить радиосообщения гитлеровцев и расшифровать их.
По этим данным тридцатого августа сорок второго года, всего через девять дней после того, как советские войска взяли Харьков, Гитлер принял план Манштейна.
Согласно этому плану, уже во второй половине сентября текущего года мощными ударами немецкая группа армий «Юг» собиралась разгромить войска Степного фронта, забрать обратно Харьков и Белгород, а затем двинуться дальше, на север.
Одновременно с этим группа армий «Центр» должна была наступать с севера через Орёл и Поныри.
В районе Курска немцы намеревались замкнуть клещи.
В окружении должны были оказаться сотни тысяч советских солдат, тысячи танков, артиллерийских орудий и самолётов. В том числе и новейших.
Как докладывала советская разведка, на решающем совещании Гитлер произнёс целую речь, в которой донёс до сомневающихся необходимость удара именно сейчас. Сказал он следующее:
— Нынешняя ситуация на Восточном фронте напоминает мне ситуацию с нашей партией десятилетней давности, в тысяча девятьсот тридцать втором году. Тогда мы победили только благодаря упрямству, которое многим казалось безумием. Так же мы победим и сегодня. Благодаря упрямству и железной воле нашей партии и всего немецкого народа! Киевский триумф повторится, и большевики уже не оправятся от этого удара. И ещё. Все вы знаете, что русские сейчас производят всё больше новых танков, самолётов, реактивных артиллерийских установок и другого вооружения. Некоторые из них, будем честны, не только не уступают, но и превосходят наши образцы. Особенно это касается танков и самолётов. Однако немецкий инженерный гений в очередной раз доказал, что равных ему нет в мире, и уже сейчас наши заводы выпускают сотни новых тяжелых и средних танков. Это, как вы уже поняли, «Тигры» и «Пантеры». В этих машинах учтены и исправлены прежние недочёты, и теперь они превосходят советские «тридцатьчетвёрки» и даже «исы» (в этом месте некоторые генералы переглянулись, но возражать фюреру никто не посмел). То же самое можно сказать о наших модернизированных истребителях, бомбардировщиках, артиллерийских орудиях. Кроме того могу вас заверить, что уже очень скоро Германия получит такое оружие, которого нет ни у кого в мире. Его мощь ужасающа, а средства доставки способны преодолевать сотни километров за считанные минуты. Но сейчас мы должны сокрушить орды большевистских варваров тем, что у нас есть. А именно: стойкостью и мужеством немецкого солдата, талантом и умением воевать немецкого офицера и генерала, и, как я уже говорил, железной волей к победе всего немецкого народа.