По прозвищу Святой. Книга шестая (СИ), стр. 18

— Зря мы поручили это дело нашей конторе. Нужно вернуть его в МУР. Тот следак, муровец, который его начинал, показался мне толковым и опытным.

Берия задумался.

— Считаешь, нашим опыта не хватает?

— Возможно, специфического опыта. Нападавший был уголовником, рецидивистом. Кому как не МУРу разбираться в этом контингенте?

Берия повертел в пальцах карандаш, бросил на стол.

— Ладно, — согласился. — Попробуем по-твоему. В конце концов, ты почти никогда не ошибаешься. Пусть дело возьмёт МУР. Как, говоришь, фамилия того следователя?

— Я не говорил. Житинёв. Андрей Егорович Житинёв.

[1] Образ действия (лат.)

Глава девятая

Следователь МУРа Андрей Житинёв чем-то напоминал уголовника, который напал на Максима, — такой же худой и высокий. Вот только лица у них были совершенно разные.

На тёмном лице рецидивиста Вовы Длинного с кривым поломанным носом, казалось, навеки были отпечатаны годы зоны, пересылок и тюрем.

А у следователя МУРа Андрея Егоровича Житинёва лицо было чистое, с ясными серыми глазами, острыми скулами и улыбчивым ртом. Хорошее лицо настоящего советского человека.

Когда он узнал, что дело возвращается к нему, то особой радости не испытал.

— Не было печали — черти накачали, — пробормотал. — С чего вдруг такое решение, товарищ старший майор государственной безопасности? Мне, если честно, покурить бывает некогда, столько всего навалили. Людей не хватает катастрофически.

— Просто Максим, — сказал Максим. — Вам сколько лет, товарищ следователь? Двадцать семь, не больше?

— Личное дело моё смотрели?

— Догадался. Хотя и личное дело смотрел, не скрою. Не думаете же вы, что я доверю своё дело человеку, о котором ничего не знаю?

— Тоже верно, — согласился Житинёв. — Двадцать семь, да. Трижды просился на фронт, — пожаловался он зачем-то. — Не отпускают. Говорят, кто будет бандитов ловить, если все на фронт уйдут?

— Правильно говорят, — сказал Максим. — Мне двадцать пять, мы ровесники, можно сказать. Поэтому предлагаю перейти на «ты».

— Не возражаю, — согласился Житинёв. — Так с чего вдруг такое решение, Максим?

— Есть мнение, что ты с этим делом справишься лучше и быстрее.

— Чьё мнение?

— Лично моё. А оно много значит, поверь.

— Да уж верю, — сказал Житинёв. — Можно личный вопрос?

— Валяй.

— Это правда, что ты из будущего?

— Ого. Кто говорит?

— Да все практически.

— Все — это кто?

— Все, кто знает, что есть такой человек Седых Максим Алексеевич.

— Понятно.

— Так правда или нет?

— А ты с какой целью интересуешься?

— С целью успешного расследования порученного мне дела, — твёрдо сказал Житинёв. — Ну и чисто по-человечески интересно.

— Правда, — сказал Максим. — Из две тысячи девяносто пятого года.

— Однако, — присвистнул следователь. — Получается, тебе известны научно-технические достижения, о которых здесь и близко никто не догадывается?

— Получается, так, — сказал Максим. — И не только они.

Житинёв задумался.

— Ну да, понятно, — пробормотал он. — Тогда спешу обрадовать. Те, кто задумал тебя убить, на этом не остановятся. Так что ходи оглядываясь. Я вообще не понимаю, почему ты без охраны.

— Потому что она только мешает, — объяснил Максим.

— Как скажешь, — не стал спорить Житинёв. — Только раз ты такой влиятельный, поспособствуй, чтобы с меня хотя бы разную мелочёвку сняли. Иначе — полный зарез, богом клянусь, — он провёл пальцами по горлу.

— Поспособствую, — пообещал Максим. — Работай.

Чтобы решить вопрос с разгрузкой Житинёва, Максиму пришлось обратиться непосредственно к начальнику МУРа Константину Рудину.

Сын биндюжника Менделя из Витебской губернии, боец знаменитой Железной дивизии в годы Гражданской войны (там же служил и Георгий Жуков), человек, отдавший двадцать лет советскому уголовному розыску, опытнейший Рудин просьбе Максима не обрадовался.

— Товарищ дорогой! — воскликнул он. — Я всё понимаю, но где мне брать людей? Скажите, где? Без ножа режете. Неужели ваши следователи не могут этим заняться? Опытные же профессионалы, многих я знаю.

— Товарищ Рудин, — сказал Максим. — Как вы думаете, если я прошу, чтобы этим делом занялся Житинёв, то это не просто так, из-за какой-то блажи, которая втемяшилась мне в голову? Значит, так нужно. Из высших государственных интересов. Или вы сомневаетесь в этом?

— Упаси бог, — быстро пошёл на попятную Рудин. — Пусть будет Житинёв. Но…

— Давайте без «но», — попросил Максим. — Что касается нехватки людей, то выдвигайте молодых. Не мне вас учить. Небось, в двадцатые годы труднее было и намного. Однако справились.

— В двадцатые мы и сами были молодые, — вздохнул Рудин. — Море по колено.

— Вот именно, — сказал Максим.

Житинёв как в воду глядел. Следующее покушение случилось вскоре после второго и тоже в Москве.

Максим, по настоянию Сталина и Берия, теперь ездил в ЗИС-101 из кремлёвского гаража, с водителем.

Однажды утром, когда он, позавтракав, собирался выходить из дома и ехать по делам, раздался телефонный звонок.

Звонил Николай Семёнович Шпигов, заместитель коменданта Кремля, майор государственной безопасности, с которым Максим был хорошо знаком.

— Максим Алексеевич, дорогой, — попросил он. — Тебе твоя машина сейчас очень нужна?

— А что? Говори прямо Николай Семёнович, не ходи кругами.

— Да понимаешь… Моя неожиданно сломалась, а свободных в гараже нет. Редчайший случай, первый раз с таким сталкиваюсь. Ты не мог бы мне свою на часок одолжить? Жену нужно из больницы забрать.

Максим задумался. Его «виллис» был уже на ходу. В принципе ничего страшного не случится, если он разок нарушит правило. В конце концов, забрать жену из больницы — святое дело.

— Бери, Николай Семёнович, — разрешил он. — Я сейчас позвоню в гараж, дам команду.

«Виллис» Максима и ЗИС-101 подогнали почти одновременно.

ЗИС чуть раньше.

Максим как раз направлялся к «виллису» и видел, как Шпигов, приветственно махнув ему рукой, садится в ЗИС.

Максим махнул рукой в ответ.

Дверца захлопнулась.

ЗИС тронулся с места и… взорвался.

Огненный шар охватил машину сразу и со всех сторон.

Максим упал, прикрывая голову руками.

Куски искорёженного металла падали рядом, но ни один его не задел.

«Виллис», стоящий неподалёку, качнуло взрывной волной.

Где-то взвыла сирена.

К месту происшествия уже бежали с оружием наперевес красноармейцы из полка охраны.

Толку от них, правда, не было никакого. Максим, поднявшись на ноги, уже видел, что погибли оба: заместитель коменданта Кремля майор государственной безопасности товарищ Шпигов Николай Семёнович и водитель.

Это было неслыханно. Террористический акт в стенах Кремля!

Сталин срочно вызвал к себе Берия и Максима.

Было видно, что вождь взбешён, хотя и держит себя в руках.

— Это что же получается, Лаврентий? — обратился он к Берия. — Никто из нас не может чувствовать себя в безопасности?

— Я найду их, Коба, — тихо сказал Берия. — Клянусь тебе.

— Три дня даю, — сказал Сталин. — Не найдёшь за три дня, прощайся с должностью наркома. А ты, — он остро глянул на Максима. — Ты понимаешь, что тебя спасла случайность?

— Понимаю, — сказал Максим. — На войне как на войне, товарищ Сталин.

— Фаталистов мне ещё не хватало, — пробурчал Сталин.

— Фаталист не фаталист, а под Богом все ходим, — ответил Максим. — На войне особенно. Что же теперь, сидеть в каком-нибудь подземном бункере безвылазно? Вместе с семьёй?

— Может, и так, — резко сказал Сталин.

— Нет, — покачал головой Максим. — Простите, Иосиф Виссарионович, но этого не будет. Если враг нападает, его следует уничтожить, а не прятаться от него.

— Да, когда знаешь, кто этот враг. У тебя есть предположения?