Тайная сила разведки Германии, стр. 57

Николаи сделал краткий доклад о положении на фронте с упором на необходимость соблюдения дисциплины и упорядоченной демобилизации армии, обустройства и материального обеспечения воинских соединений на местах, чтобы избежать хаоса и беспорядочных сходок солдат со стрельбой, драками, которые он наблюдал на вокзалах. Выслушав и поблагодарив Николаи за службу, Грёнер сообщил, что по условиям перемирия и прекращения военных действий отдел III Б ликвидируется. Он предложил подумать о преобразовании упраздненного отдела в разведывательный орган, который бы вписывался в новые правительственные структуры и не противоречил условиям перемирия.

Вальтер Николаи был отстранен от должности 12 ноября 1918 г., на следующий день после подписания перемирия между Германией и ее противниками. Он уходил со своего поста с чувством исполненного долга, создав сильную, эффективную и влиятельную военную разведку. К концу войны, за четыре года, кадровый состав разведывательного отдела III Б увеличился с 80 до 1139 сотрудников, в четырнадцать раз! В его руках находились нити управления разведкой, контрразведкой, агентурными сетями, опутавшими весь мир; прессой, цензурой, пропагандой, почтой и многими другими сферами жизни и политики Германии. Новые правители боялись сосредоточенных в его руках властных полномочий и влияния в стране. Тем более что Николаи неоднократно предупреждал об угрозе предательства и измены в высших эшелонах власти.

В рукописи ситуацию вокруг своей отставки он описывает так: «В Верховном командовании армии рассчитывали на мой уход. Гинденбург сказал мне, что должен дождаться решения Людендорфа. Последний заявил мне в присутствии моих ближайших сотрудников созданных мною служб разведок, что в будущем должна быть прекращена вся не чисто военная деятельность разведки. Я имел мужество возразить ему и обосновать свое возражение. Я говорил как начальник разведки, и такой способ действий соответствовал взглядам Людендорфа. Он отнесся с полным доверием ко мне. Я остался. Мои враги, однако, ожидали моего увольнения. Они настаивали на увольнении меня перед рейхсканцлером Бет-маном, принцем Максом фон Баденом и перед немецким кронпринцем. Я же остался верен своему пути. Трижды я сам лично просил уволить меня, когда эта враждебность ко мне становилась невыносимой, враждебность иллюзий и сил, выдвигаемых ими против разведки, которая стремилась доказать правду здравомыслящим или показать ее так, как она (разведка) ее представляла. Сам генерал Тренер, с 26 октября 1918 г. последователь Людендорфа, не удовлетворил мою просьбу об увольнении. Это произошло только с революцией 12 ноября 1918 г.».

В книге «Тайные силы» разъясняются причины отставки: «После крушения Германии дальнейшее существование разведки, находящейся под военным руководством, стало невозможным. Связь ее с Бюро печати и патриотической пропагандой навлекали на нее ненависть новых властителей, верящих в возможность соглашения. Разведка как таковая не подходила к новой системе. Ее неполитическая манера сообщать факты как они есть не соответствовала картине, которую желали видеть: соглашение, всеобщее разоружение, войны больше не будет. В течение войны я неоднократно просил назначить меня в строй. Однако, ввиду своеобразия моей должности, просьбы этой никогда не удовлетворяли. Я возобновил ее снова после отставки Людендорфа. Но преемник его на посту первого генерал-квартирмейстера генерал Тренер также отклонил мою просьбу, учитывая значение разведки во время перемирия и мирных переговоров. Когда наступившая затем революция окончательно выдала Германию неприятелю, я стал настаивать на своем оставлении на посту, так как считал это своим долгом, вызванным громадной опасностью неограниченного проникновения неприятельской разведки в Германию. Однако Верховное командование сочло политическую нагрузку военной разведки слишком сильной для того, чтобы я мог остаться. Военное министерство не согласилось даже с назначением моим в пограничную охрану. Я был уволен в отставку. Переведенное в Кольберг Верховное командование пыталось привлечь меня к сотрудничеству, хотя бы в отношении использования моего опыта. Однако с политической стороны и это не было допущено».

Как видим, Николаи не держался за «кресло», как настоящий солдат думал только о выполнении служебного долга, и он не ушел в отставку, поскольку считал, что Германия не проиграла войну, а была предана. В рукописи он с беспощадной прямотой винит в проигранной войне «предательство страны в самой Германии, которое стало чудовищной опасностью». В книге «Тайные силы» подчеркивает: «Государственная измена принесла Германии во время войны гораздо больше вреда, нежели шпионаж неприятеля, несмотря на громадный масштаб его организации… Печальной главой в развитии разведки является государственная измена… Безнаказанными остались те германские государственные изменники, которые поддерживали неприятеля в его пропаганде за границей, направленной против германской победы… Темным пятном является признание, что в рядах собственного борющегося народа имелось так много государственных изменников».

Новый этап в развитии идей разведки

Убежденный в правоте своего дела, Николаи начинает новый этап деятельности, «оставаясь в мире идей разведслужбы» (его выражение из рукописи). Он обдумывает план перестройки военной разведки для работы в мирное время. «Когда в 1918 г. можно было предвидеть окончание войны (причем я не рассчитывал на революцию, которая все разрушила), я составил “план демобилизации” для организации отдела “Шеф III Б”, то есть план о том, как все должно быть переведено на мирные рельсы с учетом опыта окончания войны (в котором я не ошибался), — говорится в рукописи. — План предусматривал полную перестройку контрразведки и содержал следующее предложение: прежде всего необходимо было исключить опасности, которым подвергался руководитель контрразведки со стороны внешнего и внутреннего шпионажа. Для выполнения задач широкого внешнего и внутреннего содержания он должен использовать не только полицию, но и другие средства исполнительной власти. Разведкой и контрразведкой должен руководить один начальник, подчиненный ответственному государстве иному деятел ю».

Серьезным упущением в работе разведывательного отдела III Б в силу условий военного времени Николаи считал недостаточное внимание политической и экономической разведкам. «После крушения Германии утверждение, что германская разведка была неудовлетворительной, стало одним из орудий революции, — пишет он в книге “Тайные силы”. — К этому же мнению присоединился и вождь одной из буржуазных партий и тем самым усилил впечатление, будто бы крушение Германии было военным и было вызвано неверной оценкой и недооценкой неприятельских боевых сид. Особенно распространялось это неверное утверждение в отношении резервов, с которыми маршал Фош вел свое последнее наступление, а также относительно американских боевых сил, подавляющее количество которых будто бы сломило сопротивление германской армии. Оба эти утверждения ложны, так как по обоим вопросам Верховное командование было правильно осведомлено германской разведкой… Совершенно иначе следует оценивать результаты разведки хозяйственной и политической: здесь перевес оказался за противником… В политической разведке успех принадлежит целиком Антанте».

В мирное время политическая и экономическая разведка должна иметь, по его мнению, приоритетное государственное значение. Начальник разведки должен быть независимым от ведомственных притязаний, подчиняться и отвечать за свою работу только перед первым лицом государства. «Разведка — государственная служба. Там, где она будет передана в руки иных лиц, она окажется неудовлетворительной. Руководитель должен во всех отношениях стоять высоко… Опасности, связанные с разведкой, велики для каждого, приходящего с нею в соприкосновение. Они заключаются в невозможности контроля над действиями и над сведениями и в особенности в большом искушении, вызываемом деньгами. В разведке необходима строгая дисциплина», — подчеркивает Николаи в книге «Тайные силы». В рукописи добавляет: «Конечно, разведка находится под большим влиянием политики. Это налагает на разведку большую ответственность. Поэтому-то начальник разведки и подчиняется непосредственно высшей инстанции. Поскольку к началу войны отдел III Б был и остался единственной организованной разведкой, то было неправильно, что он оказался в составе Генерального штаба, вместо того чтобы подчиняться главе государства. Опыт показывает, что разведка должна подчиняться главе государства и в мирное время».