Тайная сила разведки Германии, стр. 58

Еще одна запись на эту тему: «Разведка — не политика. Ее не должна затронуть перемена политики, смена системы правления, даже революция. Истина, которую она должна выяснить и для выяснения которой искала подходящие для ее страны пути и методы, нашла их, организовала и испытала, не меняется в результате внутриполитических событий. Она сохраняет, по меньшей мере об окружающем, одинаковое значение для каждого властелина. Во всяком случае нужно было бы при демобилизации на мирное время основательно перестроить разведку и контрразведку. Но как раз для этого нужно знать дело. Как солдат я был бы готов на это из чувства долга. Но как раз правду-то и не хотели. Жили без единой цели, без полного сил общего руководства, каждый на свой манер, с удобными иллюзиями. Мне даже мешали обрабатывать мои воспоминания для Генерального штаба, из которых возникла моя первая книга “Разведка, пресса и настроения народа во время Первой мировой войны”.

Николаи предвидел, что в мирное время война будет происходить на политическом, экономическом, научно-техническом, дипломатическом фронтах, и только в последнюю очередь на фронте военном. «“Война в мирное время” — таково лучшее определение теперешней роли разведки в конкуренции народов», — пророчески говорит он в книге «Тайные силы». Поэтому значение современной политической разведки вырастает до громадных размеров и наряду со значением расширяются и области ее применения. В зависимости от задач добывания информации политическая разведка (ПР) должна подразделяться, по его мнению, на стратегическую, оперативную и тактическую. Такое разделение не должно обособлять деятельность каждой из них, а взаимно дополнять и уточнять друг друга, формируя в итоге полную картину политических намерений, планов и действий противника. Важное значение в мирное время приобретает экономическая и научно-техническая разведки, которые становятся составной частью ПР. Потребность в научно-техническом обеспечении разведывательной деятельности Николаи почувствовал сразу, как стал начальником военной разведки: «При отделе III Б оказалась необходимость организации научного отделения, и наряду с ним возникло отделение для обеспечения и постоянного испытания надежности применявшихся систем шифровки», — пишет он в книге «Тайные силы». А в рукописи вспоминает: «Уже в 1915 г. я почувствовал необходимость тесной связи исторической науки с разведкой и поэтому просил о привлечении моих ближайших сотрудников при начальнике Генерального штаба и историка».

Исключительно важное значение Николаи придавал действенной контрразведке (KP) и считал, что на правильную научную и систематическую ее организацию и ведение должно быть обращено самое серьезное внимание как в мирное, так и военное время. Задачами KP является принятие всех возможных мер к противодействию деятельности неприятельских тайных разведчиков, агентов, организаций, а также их разоблачение и нейтрализация. При этом политическая разведка и контрразведка должны работать в тесном взаимодействии, рука об руку. «Борьба контрразведки против внешнего врага сохраняет свое полное значение. И та и другая одинаковы оправданны. Одна без другой является половиной, бесцельной и безрезультатной. Это мой совет на сегодняшний день и на будущее», — подчеркивает он в рукописи. К числу важнейших задач ПР и KP относится оказание целенаправленного воздействия на население враждебного государства посредством прессы, пропаганды, распространения слухов, определенных идей и взглядов, подрывающих веру во власть и действия противника.

Намного опережая своих современников, Николаи считал необходимым создание активной (специальной) и психологической разведок. Подразделения специальной разведки должны заниматься подготовкой и проведением диверсий по выводу из строя средств связи противника, военных объектов, созданием в тыловых районах паники, дезорганизации работы. Задачи психологической разведки он определяет так: 1. Исследовать национально-психологические особенности народов стран — потенциальных противников, их быт, мировоззрение, настроения, обычаи, традиции, нравственные качества, материальное и семейное положение; 2. Выяснять стремления и настроения отдельных национальных меньшинств, причины разногласий, антагонизма с доминирующей нацией; стремление к автономии, отделению; 3. Следить за проявлениями классовых противоречий, взаимной вражды, отсутствием единства между обществом и армией. Выявленные слабые стороны в национальных особенностях, реальные и искусственно создаваемые разногласия в быту использовать в разведывательных целях.

Своими размышлениями о реформировании разведки, особенно ввиду угрозы революционного «большевизма» для Германии, Николаи делится с Людендорфом. «Заключение мира с Россией требует реорганизации секретной разведслужбы на востоке. Выяснение военных вопросов отходит на последний план, на первый план выступает наблюдение за революционной волной из России, — записывает он в дневнике. — Чем меньше в последнее время я мог и должен был заниматься руководством разведслужбой, тем больше у меня было возможности подумать о величайшей тайне, выяснение которой является насущной задачей главы разведки, о смысле и цели войны в целом. С самого начала военных действий мне указывали на это во время моих докладов Мольтке, Фалькенгайн, Людендорф, которые чувствовали необходимость этого для их работы, так как со стороны руководящих государственных деятелей ответа на этот вопрос не было. Сознавая мои ограниченные возможности, я все-таки стремился приблизиться к “великой тайне” во время моих многочисленных поездок и бесед с компетентными лицами из числа представителей всех профессий и политических лагерей. Результатом явилось прочное, но не до конца ясное представление о том, что в революционное время требуют разрешения в международном масштабе территориальные и расовые противоречия, особенно с учетом технического развития, социальные отношения между различными сословиями, противоречия между трудом и капиталом, между теми, кто добывает сырье и кто его использует, между производством и потреблением. За это и идет борьба между нами, молодой силой будущего, и Антантой, защищающей старый мир. В эти поиски вместе с большевизмом пришло нечто новое. Если мы, солдаты, до сих пор не думали о нем, то только потому, что ничего об этом не знали, но теперь, кажется, что тут и заключен глубокий смысл эпохи и войны.

Я доложил об этом Людендорфу и высказал мнение о том, что если намерение Антанты сделать нас безвольными и слабыми исполнится, то дело может дойти до того, что Ленин станет Наполеоном этой эпохи. Устранит в Европе границы, свергнет троны, создаст новые границы не по расовым признакам, а затем создаст новые троны и займет их своими органами. Людендорф согласился с моими доводами. Он поблагодарил меня за то, что я думаю над такими вещами, для которых у него совсем нет времени. Он поддержал мои взгляды относительно революционной опасности с востока, заметив, что поэтому Германии необходимо сильное внутри пол итическое руко водство».

Видимо, эти глубокие, сложные размышления о причинах возникновения войн, классовых и национальных противоречий в Европе стали достоянием общественности, неправильно поняты, вызвав волну критики и обвинений Николаи в «пробольшевизме». «После окончания войны мои политические враги, в особенности руководитель ордена младогерманцев Мараун, называли меня “пробольшевиком” и упрекали в том, что я еще во время войны заявлял, что Ленин должен стать Наполеоном нашей эпохи, — отмечает он в дневнике. — Этого я никогда не желал. Если бы Ленин последовательно выполнял свои задачи, он не должен был бы связываться с нашими врагами и усиливать их, ослабляя нас в то же время. Напротив, он должен был бы поддерживать нас во всем, что могло бы продлить нашу борьбу, чтобы западные державы и мы исчерпали свои силы. Тогда, может быть, весной 1919 г. наступила бы его победа, чего я и боялся. Из более поздних бесед с Людендорфом я вынес впечатление, что он понимал эту угрожающую опасность и она была для него поводом сложить оружие, прежде чем в борьбе будут исчерпаны последние силы армии. И он сложил оружие перед немецкой революцией, чтобы остатки действующей армии могли воспрепятствовать коммунистической революции в Германии. С исторической высоты я считаю его решение о перемирии спасением от большевистской опасности в то время».