Тайная сила разведки Германии, стр. 34

Ясно, что такими смелыми, правдолюбивыми выступлениями начальник разведки наживал себе немало недоброжелателей и врагов. Этим, видимо, объясняется множество досужих вымыслов в исторической литературе о его якобы неблаговидных поступках, служебных ошибках, жестком, сложном характере. «Я упоминаю об этих делах, поскольку они освещают сферу деятельности, реализацию которой я оговаривал за собой, так как всегда это затрагивало круги высокого ранга… Неоднократно я вынужден был подставлять себя, к моему неудовольствию, занимаясь этими вопросами, устраняя опасность в отношении ведения военных действий, исходящую с этой стороны. Некоторые лица проявляли ко мне враждебность в деловых вопросах, но, что еще тяжелее, личную враждебность со стороны конкретных лиц, — признается он. — А вот в деловом плане я хотел бы констатировать, что фактически все это имело значительно меньший размах, чем об этом болтали». И как бы объясняя свое поведение, резюмирует: «Образцом является тот круг, в котором жил я. При этом я не хочу ни в коей мере, в том числе и в отношении себя, выдвинуть притязания на моральное превосходство, но в то же время, безусловно, имею право высказаться об этом, так как я отдавал всего себя без остатка выполнению своих служебных обязанностей».

Вальтер Николаи стал влиятельной фигурой в высших руководящих кругах командования Генштаба и правительства. В его руках находились не только тотальная разведка и контрразведка, но и цензура печати, средства связи, пропаганда. В качестве начальника военной цензуры он имел возможность по своему усмотрению вмешиваться во внутреннюю политику, регулировать информационные потоки. «Имея в своем расположении лучшее средство связи — телеграф и телефон, — начальник отдела III Б мог в любое время получить любую справку, будь то из Иерусалима или Багдада, с балканского, итальянского, французского или русского фронтов», — констатирует он в рукописи. И подводит итог: «Своей заслугой как начальник разведки в мировую войну я считаю тот факт, что я эту войну уже в момент ее объявления рассматривал как тотальную и мировую войну, что я создал организацию самостоятельного действия: способный, строгий и наблюдательный орган и что я руководил этой организацией».

Глава IV

Немецкая военная разведка против России

В 1904 г. Вальтер Николаи был зачислен в чине старшего лейтенанта в первый русский отдел Генерального штаба германской армии. В разведку его направили для работы на российском направлении. Совершив две поездки в Россию, он хорошо изучил русский язык, политическую и военную историю Российской империи. Знакомство с Россией произвело на него такое впечатление, что он «почувствовал себя ближе к русскому народу».

Впоследствии, будучи уже начальником военной разведки, Вальтер Николаи публично заявит, что «в результате двух мировых войн на долю русского народа выпала роль передового борца. Я видел место германского народа на его стороне». Необходимо, по его словам, «противостоять ведущемуся в течение ряда десятилетий натравливанию одного народа на другой, в результате чего в обеих войнах эти народы выступили один против другого вместо того, чтобы идти вместе, понеся громадные жертвы и тяготы. Я хотел содействовать тому, чтобы оба народа познали и поняли друг друга».

Но вернемся в начало прошлого века. В 1906 г. молодому старшему лейтенанту поручают первое важное разведывательное задание: создать отделения разведки и контрразведки на границе с Россией в Кёнигсберге. В германском Генштабе были обеспокоены «усилением шпионажа на Востоке», особенно активизацией русской разведки, проникающей «глубоко в глубь Германии». С этим заданием Вальтер Николаи справился успешно, получив повышение по службе и назначение в 1913 г. на должность начальника военной разведки.

До Первой мировой войны «русский шпионаж против дружественной Германии» был, по его словам, малоактивен. Немецкая разведка против России вела себя якобы также довольно сдержанно. Такие толерантные отношения спецслужб Николаи объясняет сложившейся геополитической обстановкой в Европе на рубеже прошлого века. Тогда разведывательный отдел III Б Генштаба создавался для работы «только против Франции, стремившейся к “реваншу” после поражения в войне 1870–1871 гг. Это изменилось с наступлением нового столетия. Образовался “Дружественный союз” между Францией и Англией. С вступлением на трон английского короля Эдуарда VII началась его деятельность за присоединение России к этому союзу, — отмечает он в рукописи, — Опасность войны на два фронта была причиной для организации разведки против России». И далее: «Перед Русско-японской войной русская разведка, занимавшая в большей мере оборонительную и наблюдательную позицию, выступила против возможных германских планов военных захватов. Проигрыш войны, первая революция 1905–1907 гг., вступление в Антанту, поворот фронта против Германии — все это привело к перестройке русской разведки, которой не могла уже противостоять германская разведка и контрразведка».

Рассуждения Николаи о развитии политических событий в Европе представляются логичными и соответствуют реальному положению дел. Нельзя лишь согласиться с его утверждением, будто германская разведка не могла «противостоять» русской. На самом деле разведывательный отдел III Б в тот период не только успешно противостоял делающему первые шаги русскому «Особому разведочному отделению», но в некоторых аспектах, в частности в вербовочной работе, действовал эффективнее. Поданным царской охранки, немцы еще задолго до войны имели в России разветвленную и прочно заложенную агентурную сеть, в том числе среди офицерства русской армии. В создании этой сети активное участие принимал и сам Николаи, будучи начальником отделения немецкой разведки в Кёнигсберге в 1906–1910 гг. О наличии немецкой агентуры в военных кругах России свидетельствуют разоблаченные предатели: старший адъютант штаба Варшавского военного округа подполковник А.Н. Гримм, полковник Артур Штюрмер (повешен в начале 1916 г.), ротмистр Н.И. Ивков, офицер кавалерии Э.П. Унгерн-Штернберг, полковник Штейн, полковник Мясоедов. На одном лишь Юго-Западном фронте были раскрыты и арестованы 87 австрийских и немецких агентов. Ясно, что все они были завербованы и втянуты в шпионскую деятельность еще в мирное время.

Николаи, однако, полагает, что «настоящих агентов» Германия в довоенный период в России не имела, отрицает и виновность казненного Мясоедова. Называя в рукописи данные о «большом количестве осужденных германских шпионов продуктом военной пропаганды», утверждает: «Потери были незначительными, причем собственно только на Западном фронте. Насколько я помню, в Италии, Англии, на Балканах и в России вообще не было никаких потерь. Тем не менее могли быть случаи отдачи под суд, как, например, случай с полковником Мясоедовым, который никогда не находился на службе у немцев». В книге «Тайные силы» эта тема подается так: «Действительным повелителем в германской пограничной полосе был русский пограничный офицер. Особенно успешно работал начальник пограничной жандармерии в Вержбо-лове полковник Мясоедов. То обстоятельство, что он был ежегодно во время охоты гостем германского императора в Роминтах, мешало ему в его деятельности так же мало, как мало мешало военным атташе то, что они были специально прикомандированы к особе германского императора. Наоборот, это даже способствовало их деятельности, так как окружало их в глазах германских властей ореолом, с которым трудно было бороться… Смелость русских органов шпионажа в Германии заходила так далеко, что они требовали у германской полиции защиты как от сыщиков, которые наблюдали за ними, вместо того чтобы взяться за них, так и от становившейся недоверчивою публики. Поэтому судьба настигла упомянутого выше полковника Мясоедова не на германской земле, а лишь позднее в его собственном отечестве. Во время войны он был казнен в Петербурге за государственную измену в пользу Германии. Приговор этот, как и многие подобные, был ошибочным. Он никогда не оказывал услуг Германии. Так как это меня интересовало, то я попытался установить причину этого приговора. Полковник пал, по-видимому, жертвой своей любви к женщинам, а выставленное обвинение было лишь особенно удобным во время войны предлогом для устранения соперника другой высокопоставленной особы».