Кольцо Анубиса, стр. 26
Под Владимиром гаишники тормознули машину в третий раз.
— Значит судьба, — философски сказал Леша, привычно доставая документы. — Здесь и подремлем.
Краснощекий в меховом полушубке лейтенант потребовал зачем-то осмотреть груз.
— Я не могу ковырять пломбу, командир, — Алексей забегал то с одного, то с другого бока гаишника, стараясь не подвернуться под дуло короткоствольного автомата, который лейтенант держал перед собой. — Документы же в порядке!
— Дорожный досмотр, — тупо повторял парень и смотрел на водителя придурковатым взглядом нашкодившего кота.
— Все, блин, последний рейс! — Алексей заскочил в кабину и достал из-под сиденья бумажник. — Сейчас отвяжется, — пообещал он Марку.
Лейтенант отстал сразу и пошел к своей машине, за стеклами которой едва виднелись фигуры ожидавших его в тепле товарищей.
— Этому дай, тому дай, — бормотал Леша, выруливая «Вольво» к стоянке, где притулились еще три или четыре похожих фургона. — Но хоть поспим здесь спокойно. Гаишники не уедут до утра. Покараулят.
Марк снова выбрался на холод, потянулся. «Для покойника ты слишком хорошо выглядишь, — усмехнулся про себя. — Как там теперь с душами? Осталось две? Может, ты теперь и вовсе египтянином стал — у русских душа одна на все случаи жизни».
От соседних машин к нему направились две тонкие фигурки. Девчонки! Откуда?
— Дяденька? — спросила та, что побойчее, по виду пэтэушница. — Вы спать сейчас будете?
— А что же еще? — удивился Марк. — Не плясать же?
— Мы думали, может, вам скучно? — вступила вторая, белобрысая. Таких в каждой деревне немерено.
— А ну, кыш отсюда! — шуганул их из кабины Леша, приоткрыв дверцу. — И ты тоже, гусь, давай сюда. Спать пора.
— Ав чем дело? — снова удивился Марк, глядя, как девчонки, ежась в своих синтепоновых курточках, безропотно потопали обратно.
— Не видишь, что ли? — огрызнулся Леша. — Обслужить хотели.
— Меня?
— Тебя, тебя, а если надо, то и черта лысого тоже.
— Вот не подумал бы, они же маленькие.
— Да удаленькие. Что тут говорить, таких на каждой трассе навалом. Кто просто подвезти просит, а кто профессионально работает. Почти от самой границы у плечевых проституток все трассы схвачены.
— Плечевых?
— Да, шоферский термин. Я вот, например, работаю на плече Варшава — Нижний. Ну и они тоже.
Уступив Алексею гамак, Марк остался спать на сиденьях. Но хотя и чувствовал, что устал смертельно, лег не сразу. Курил, смотрел на седое от звезд небо.
В вышине проплыли два спутника по противоположным орбитам.
«Выброшу я это кольцо, — с тоской подумал Марк. — Уеду куда-нибудь далеко и выброшу. Зачем мне все это? А, может, подарю. Но только не другу, ни боже мой. Значит какой-нибудь сволочи, — мелькнуло, когда дремота уже властно захватила все тело. — Тогда уж лучше удавиться прямо сейчас…»
38
Проснувшись первым, Алексей будить Марка не стал. Тот, иногда приоткрывая тяжелые веки, видел, что еще не рассвело, но ночевавшие около шоссе машины поочередно выползали на дорогу, словно неуклюжие гусеницы, а потом, стремительно набирая скорость, уходили одна за другой к смутно светлеющему горизонту.
Взошло по-зимнему тусклое солнце, и Марк очнулся окончательно. «Вольво» мчался прямо к огромному красному диску, словно к мишени. Леша, надев темные очки, что-то негромко напевал, отстукивая пальцами по баранке незатейливый ритм.
— Погода, а? — крикнул он Марку. — Красота! А пейзаж? Средне-русская возвышенность.
Возвышенность вспучивалась холмами. Щетки березняка, деревни, жалкие и одновременно милые старые колоколенки и церквушки. Марк вдруг ощутил себя настолько причастным к этой земле, что еще чуть-чуть и навернулась бы слеза.
«Фу, какая сентиментальность, — укорил он себя. Но тут же и подумал: — Ну и что, что в этом плохого? Да, я живу здесь, это моя родина. Так чего же стесняться?»
Но все равно внутри чувствовалась какая-то неловкость, словно он заглянул туда, куда и заглядывать-то не надо. А надо просто знать, что это есть, и все.
В Вязниках остановились перекусить, а потом Алексей погнал фургон так, что они обходили попутные легковые и грузовые машины, как будто те стояли на месте.
Под Нижним вдоль дороги с равными интервалами потянулись колодцы, словно домики накрытые одинаковыми крышами, и город открылся сразу в проеме раздернутого, как занавес, горизонта.
До этого в Нижнем Новгороде Марк не бывал никогда. Так что на вопрос Алексея, где его лучше высадить, неопределенно махнул рукой. Алексей понял, усмехнулся, приткнул «Вольво» рядом с конечной остановкой троллейбуса.
Руки жали крепко, прощались немногословно. Да и что было говорить, встретились — разбежались. Кроме общих фраз ничего йе шло на ум. Но Марк поймал себя на том, что смог бы, наверное, проехать с Лешей не одну тысячу километров. Посмотреть страну, чувствуя рядом надежное плечо товарища. Но он отогнал эти мысли так же, как и умиление пейзажем. Не нужно ничего в этом мире кроме твердой уверенности в самом себе, в своих силах, в своем выборе. А остальное — от лукавого.
Он попытался все-таки напоследок сунуть Алексею деньги. Тот брезгливо отстранил бумажку, хотел что-то сказать, но в конце концов только хлопнул Марка по плечу и подмигнул воспаленным глазом.
Короткое путешествие кончилось, надо было как-то устраиваться дальше одному.
39
Неизвестно почему Марк решил остановиться в гостинице «Нижегородская». Просто шел и дошел. Сначала, конечно, добрался до центра, прогулялся по улице Свердлова, пообедал, а дальше ноги сами привели.
Такие гостиницы есть в любом городе. Их и называют находчиво по тому имени, который носит данный населенный пункт.
Типовое пятиэтажное здание торчало на краю обрывистого берега Оки. Отсюда же хорошо видно место слияния Оки с Волгой, мост, красно-белое здание Нижегородской ярмарки.
Проходя мимо памятника Горькому, Марк приветственно снял с головы несуществующую шляпу. Кстати, о шляпе, головным убором следует обзавестись — холодно.
Номер нашелся без труда. Большой люкс Марк брать не стал, зачем ему две комнаты, сгодится обычный одноместный.
Паспорт для прописки предъявить все же пришлось, и Марк подумал, что неплохо было бы выправить себе документ на другое имя. Но к кому обращаться с подобной просьбой?
Объяснив, хотя его об этом и не спрашивали, что вещи остались на вокзале, Марк поднялся к себе на третий этаж. Комната как комната, вид на Оку, что уже хорошо, чисто и неуютно. Пахло какими-то лекарствами, но все равно жить можно. А вот надолго ли, неизвестно.
В конце концов следует что-то решать. Разницы Нижний это или Самара — никакой. Но если приехал сюда, то все же зачем? Что же теперь так и мотаться по стране перекати-полем?
Постояв у окна, Марк подумал, что самым правильным сейчас было бы завалиться спать. Вчерашний день и ночь выдались хлопотными. Таких приключений другому на всю жизнь хватит. Но отдыхать днем он пока не научился. Вечная у него эта проблема, что в детском саду, что в пионерском лагере. Другие сопят, как миленькие, а он все лежит — глаза в потолок. Да и сейчас, взрослый уже, а привычки те же. Ладно, следует погулять, сумку купить, шапку какую-нибудь. Деньги есть.
Марк проверил наличность. Вытащил из нагрудного кармана толстую пачку долларов. Вместе с проигрышем Портного сумма стала вполне приличной. Меньшую часть переложил в бумажник, остальные, надорвав карман, пропихнул за подкладку. Все равно получалось ненадежно. Будь это рубли, и вовсе было бы непонятно, что с ними делать. Таскать с собой «дипломат»?
Только он вышел из гостиницы, повалил крупный снег. Большие мягкие хлопья мигом облепили местами еще не до конца опавшую листву, и деревья разом сгорбились от тяжести. Но одновременно снег принес неясное ощущение праздника и чистоты. Темно-красная стена нижегородского кремля чудилась исторической декорацией, и лишь облупившиеся купола больших церквей не давали полностью уйти в иллюзорный мир.