Кольцо Анубиса, стр. 25

— Но ведь это то же самое.

— Есть прогресс, — Анубис возвышался над Марком, нависал над ним своей колоссальной фигурой. Желтые хищные глаза холодно изучали его лицо. — Прогресс есть, — проговорил он, словно в задумчивости. — Но незначительный. Если будем продвигаться такими темпами, то можем не успеть…

— Не успеть чего, Господин?

— Спасительная Исида! Он еще спрашивает! Кстати, и сильно помог тебе мой демон в твоих поисках? Нет? Я так и знал. Но где же он сам?

— Я здесь, Хозяин!

Джесертеп выступил из темноты. Его торс был по-прежнему обнажен, а руки красны от крови. Сзади, за его спиной, Марк различил смутные фигуры Лобана, охранников, и еще каких-то людей в камуфляжных формах. Вот еще один знакомый — капитан Утробин. А Портной?

— Отвел душу?

— Смиренно прошу пощады, — Джесертеп упал на колени и коснулся лбом каменных плит. — Но они жили зря.

— Чего же ты не убьешь тогда всех остальных, там еще осталось много народа.

— Прикажи, Хозяин!

— Пошел прочь! — неожиданно закричал Анубис и в гневе взмахнул мощной рукой.

Колонны закачались, удушливый порыв ветра пронесся по мрачному залу, взметнув вверх, как сажу, тельца нетопырей со сломанными крыльями.

— Толпа глупцов, жестоких и ненужных! Да, жестоких! — шакал разинул красную пасть, словно хотел немедленно сожрать всех, кто был рядом. Но неожиданно гнев оставил его. — А чего же хотел ты? — вдруг обратился он к самому себе, как будто оказался один. — На что рассчитывал? — Шакал начал подниматься по ступеням обратно, к своему трону. — Все зря, — донеслось до Марка, — все впустую…

Не переставая кланяться, Джесертеп увел своих пленников в темноту, и Марк напрасно хотел перехватить его взгляд на прощанье.

— Можно задать вопрос, Господин? — теперь Марк обращался, глядя Анубису в спину.

— Давай, — вяло разрешил тот, не остановившись, не оглянувшись.

— Если нельзя найти смысл жизни, то зачем жизнь? И смерть… — добавил он, подумав.

— Разве я говорил, что нельзя? — голос Анубиса звучал глухо. — Не бывает одного смысла для всех, но правильный существует только один. Подумай над этим.

— Выполнить свое предназначение?

— Уже лучше.

— Выполнить свое предназначение и предназначения других?

— Ты хочешь стать богом? — Анубис повернулся к Марку, и тот заметил ироничную усмешку, скользнувшую по черным губам.

— Я запутался, Господин…

— Как всегда. Но мы беседуем слишком долго. Ты хотел идти?

— Если мне будет это позволено.

— Будет. Кольцо по-прежнему у тебя.

И Марк ощутил легкий толчок, как будто у него из груди вырвали комок воздуха.

36

Марк лежал ничком, уткнувшись лицом в жесткий снег.

«Так, ткнули мордой, — подумал он, еще не поднимаясь. — Хорошо хоть не в лужу».

Он почувствовал, что замерз. Руки без перчаток скрючились от холода, тело бил озноб. Широкое загородное небо с ясными звездами нависало черной ледяной коркой над миром, в который он так хотел вернуться.

«Хотел, так двигайся», — приказал Марк самому себе и поднялся на ноги.

Шоссе пролегало метрах в двухстах. Редкие машины проносились мимо почти со свистом, тычась в темноту спицами фар. Надо ловить попутку.

Где он находится, Марк не знал. Москва полыхала на горизонте электрическим маревом. Значит, пока туда.

Стуча по мерзлой земле каблуками, Марк выбрался к обочине. Примерно полчаса он беспомощно размахивал руками, стараясь привлечь к себе внимание. Но ночью случайного попутчика не желал подбирать никто. Когда он решил, что так, очевидно, и замерзнет в одиночестве, грузовик «Вольво» оглушительно заскрежетал тормозами.

Машина пошла юзом, но в последний момент водитель почти чудом удержал ее на скользкой корке шоссе. Пока Марк бежал следом, а потом еще добирался до кабины мимо огромного, не меньше товарного вагона, зачехленного кузова, шофер уже выбрался наружу с другой стороны и зачем-то полез осматривать днище.

— Во ведь как бывает, — крикнул он Марку, словно старому приятелю. — Зверь — тормоза! Чуть не скинуло, к чертовой матери!

— Мне бы до Москвы, — Марк стоял рядом, сунув озябшие руки в карманы. — Я заплачу.

— Я сам тебе заплачу, — водителю было лет сорок, широк в плечах, небрит и на первый взгляд нетрезв. — Третьи сутки гоню, засыпать начал. Залезай, там у меня тепло.

В кабине было не то чтобы тепло — жарко. Марк неуклюже вскарабкался по блестящей никелем лестнице, откинулся на мягкую спинку, расстегнул куртку, чтобы дать теплому воздуху сразу достичь тела. Пока он осматривался, «Вольво» мягко заурчал и рванулся вперед.

— Ты как здесь очутился? — водитель с интересом взглянул на Марка красным воспаленным глазом, второй глаз при этом привычно держал ленту дороги. — Здесь кроме бандитов и не шатается никто.

— А я и есть бандит, — неудачно пошутил Марк.

— Тогда вот, — серьезно ответил водитель и отогнул край кожаной куртки, показывая рукоятку пистолета. — Или вот, — он легко выдернул откуда-то сбоку короткий ломик.

— Я пошутил, — признался Марк. — Случайно я здесь, долго рассказывать.

— Как хочешь. Тебе в Москве куда?

— Не знаю.

— Во, чудила. А кто же знает, я? Я, между прочим, не в саму Москву еду. Транзит. Сейчас по кольцевой, и в Нижний.

— Новгород?

— Нет, Задрыпанск. Так что давай, решай, где тебя лучше выбросить.

— A c тобой нельзя? — воодушевился Марк. — Мне в Москве делать нечего. А так бы рванули вместе.

— Да? — удивился водитель. — Давай. А то я в этом рейсе без напарника. Намаялся уже. Водить умеешь?

— Это? — удивился в свою очередь Марк.

Он смотрел на дорогу почти с высоты второго этажа. «Вольво» рвал воздух, как артиллерийский снаряд.

— Не умеешь и не надо. А анекдоты знаешь?

— Знаю несколько.

— Ну ты, парень, и весельчак! — водитель опять покосился на Марка воспаленным глазом. — Ладно, поехали.

— Сто баксов хватит?

— Сто, — водитель насмешливо фыркнул. — Ты какие-нибудь другие слова выучил? Леша, — он протянул жесткую ладонь. — Или Алексей. Или Алексей Михайлович.

— Марк Викторович, — церемонно представился Марк, и оба захохотали.

37

Они проскочили Москву по касательной, хотя было где остановиться переночевать. И даже не в машине. Но Леша сказал, что потерял много времени на таможне, опаздывает и подремлет чуть попозже.

— А ты, если хочешь, ложись, — предложил он Марку.

Сзади заманчиво раскачивался спальный гамак, но Марк не стал злоупотреблять гостеприимством — оставлять Алексея одного за рулем казалось ему свинством. Вдвоем хоть поговорить можно.

— Значит, решил путешествовать? — Леша то включал, то выключал радио. Похоже, музыка и последние известия ему надоели.

— Надо, — неохотно ответил Марк. — У меня в Нижнем дела.

— Ну, тогда тебе совсем повезло, — не очень поверил ему Леша. — Завтра доберемся.

Два раза их останавливала ГАИ. Один раз пытался прижать к обочине темный «жигуленок» без опознавательных знаков, но Леша так уверенно пошел на таран, что нервы у сборщиков дорожной дани не выдержали — «жигуленок» позорно отстал.

— И часто так? — поинтересовался Марк.

— Всю дорогу. Обрыдло все, ушел бы совсем, да здесь платят прилично. А сколько хороших ребят за последние годы погибло, сосчитать трудно. Но сам я этим паразитам-грабителям спуску не даю. Я и в горло вцепиться могу.

— Да, твоей работенке не позавидуешь, — посочувствовал Марк.

— А у тебя что, лучше? Ты кем работаешь?

— По коммерческой части.

— Так и подумал. Похож. И хорошо зашибаешь?

— Средне.

— На ложку супа, на пачку масла, на баночку икры?

— Иногда.

— Очень мне разговорчивый попутчик попался, — пробурчал Алексей себе под нос. — Но хоть не спишь, и то ладно.

Поочередно миновали сонные Балашиху, Ногинск, Покров. Остались справа знаменитые ерофеевские Петушки — Марк читал когда-то, но так и не понял, чем же эта вещь забирает многих, про пьянку, да и все.